Слепые чувства.

Pov Андрей. Со Славой стало твориться что-то непонятное, он изрезал свое лицо в кровь. Он весь в крови..пел какие — то дурацкие песни. Реально съехал с катушек. Я устал с ним бороться, как маленький. Ещё и детей дофига. Он в один момент стал мне чужим... я пытался привести его в чувства, бил по щекам. Но не помогло. Он словно сошел с ума. Я вышел прочь от него. Хлопнул дверью. Устал от этого балагана. Выскочив за дверь квартиры, я достал из кармана брюк смятую пачку сигарет и зажёг одну. Выдыхаю дым кольцами, лёгкие в тумане и глаза тоже. Пепел прожигает пальцы, оставляя ожоги, красные. После курения, очередной затяжки, я спустился по лестнице с сумками к выходу из подъезда и вышел. Вернувшись домой, я слегка чмокнул в губы жену, обнимал крепко детей. Помогал каждому решать их вопросы и уроки. Позвонили ребята, я рассказал им о Славе и отключился. На следующий день я вернулся к репетициям, реквизитам, текстам. Задумчиво читал текст, потирая переносицу. Ко мне подошли Максим и Дима, взяв собой ещё несколько человек. Я посмотрел на них из под лобья и дерзко спросил. — Чего?! Что надо? Парни оторопели, признавшись что снова хотели спросить про парня с гитарой, теперь он записан так в моем мобильном. — Как там Слава, все в порядке? — поинтересовались хором они. — А вам не все равно ли?! У него все заебись. Он сходит с ума, наверное, уже разбил все стекло, бесится. — Я устал, я не знаю что с ним делать, как ещё помочь! Для меня его больше нет. — Как ты можешь так говорить, так говорить.. вы же шерочка с машерочкой, всюду вместе. Ему сейчас тяжело, он хочет вернуться к нормальной жизни, а ты его кинул, как хлам..вещь. — Давай за ним поедем, привезём сюда. Хватит уже примочек всяких ему. Пусть с повязкой, поправится так. Нужны положительные эмоции. Музыка. — Пусть бренчит на своей гитаре, а мы его тексты песен записывать будем. Прости его. Он изменится. — Поехали. Я согласился с доводами Димы и парней. Поехали к нему. Подняли это тело и охолодили душем. Переодели. Привезли, посадили в кресло. На следующий день он решил остаться во Дворце, никто не возражал. Теперь он молчал с нами, наверное, все понял, как себя вел и как нужно вести. Примерный мальчик, всегда таким он мне больше нравился, никогда не обидит. Что-то хочет сказать, язык за зубами держит. Все утро и день он был с нами, все оказались правы, реально стал писать песни, парни записывали, направляли его пальцы на струны. Я широко улыбался этой картине, хоть там не один, не сходит с ума. Пили чай, ел конфеты, так словно давно ничего вкуснее не было. Молчит долго. Ни слова мне. Только уже ближе к вечеру подходит, садится неуклюже на кресло, точнее на мои колени. Неуклюже из-за глаз. Придерживаю его, наблюдаю..что же будет сейчас? Молча целует, нежно, требовательно, терпко. Чувствует что я курил, никотин ещё не ушёл. Сердится, сводит брови, но молчит. Отвечаю на его ласку также, как и он. Что с нами? Когда успели стать чем то большим, когда вот такие непринужденные поцелуи стали частью нашего утра, дня, вечера. Обнимаю, в охапку. — Прости. было сильно больно? — беспокоюсь. — Сам виноват. Сам. Я. Не ты. — Урод. Больно. Да. Но ничего. Слава встаёт с моих колен, улыбка сияет, парни правы. Здесь и стены помогут. Через ещё несколько часов все пустеет, он берет меня за руку..музыка. На этот раз медленная. — А ты романтик. Ха-ха. Танго? Или может быть ча-ча-ча? Смеюсь звонко, в голос. Меня не изменить. Он серьёзен. Спокоен. — Нет, обстановка. Лишь лёгкие движения наших тел, качания бедер. Танцуем посреди зала, возле сцены. — Спасибо тебе, — тихо шепчет. — За что? — За мою клоунаду, ты прав во всём. Пора взрослеть. Давно пора. После всего остаёмся ночевать во Дворце вдвоем. Просто Слава ложиться рядом, диван расправлен. Но не лезет, не пристаёт, не трогает. Лишь повернулся ко мне. Дышит мирно, обнажен на половину. Касаюсь его волос рукой, поправил. Шумно касаюсь медленно его щёки, губами сосков. — Такая нежная кожа все — таки у тебя, молодая. Хех. Смеюсь в подушку, накрываю.. заснули рядом. Руки и сам весь горю, огнем пылаю, от его танца, сердце бешено колотиться. Оберегаю. Уверен, сегодня не завтра, а завтра не сегодня. А значит будет все иначе, будет хорошо, будет лучше.