Бедненький больной

      После маминого звонка внутри словно что-то надорвалось. Да, всё и впрямь не могло быть хорошо, в любом случае не у него. Никогда и ничего не шло так, как Антон планировал. Всегда случались какие-то непредвиденные неприятности. Хотя в нынешней ситуации всё было не совсем случайно. Всего лишь побочный эффект плохой памяти.       У мамы Антона есть подруга, которая живёт в другом городе, и уже давно было известно, что у неё в ближайшие дни свадьба. Билет на поезд был куплен, но Тошина мама была уверена, что отъезд завтра. А оказалось, сегодня. Вот невезение, а… И, разумеется, времени на то, чтобы забрать мальчика из больницы ну никак не нашлось.       Парень не винил мать в случившемся, знал, что память у неё куриная, но всё равно было обидно. И вообще непонятно, что теперь делать, если никто его не заберёт, а без участия родителей его, вероятно, не выпишут, ведь нужно подписать какие-нибудь бумажки и выполнить прочую формальную ерунду.       Вот так разом на Тошу свалились дурное настроение и проблемы, решения которым он не видел. И естественной реакцией организма стали паника и отчуждение. Мальчик сидел на кровати и залипал в одну точку. Не было сил ни думать, ни разговаривать.       Но он всё ещё не был одинок. Вася был рядом. Он понял, что что-то случилось, но не стал сразу расспрашивать, а дал парнишке минут десять, чтобы тот отошёл. А до того времени врач просто сидел рядом и был опорой для расстроенного мальчика.       Впрочем, Антон не стал надолго замыкаться в себе, потому что не понаслышке знал: толку от этого нет, проблема не решится. А вот если поделиться ею с другим человеком, то он может помочь. Но, с другой стороны, нельзя же вешать свои проблемы на других… нельзя же жаловаться постороннему человеку. Поэтому Тоше всегда хотелось иметь кого-то близкого, кому можно рассказать действительно всё, с кем не нужно притворяться, что тебе всегда хорошо, с кем можно быть слабым или глупым, да каким угодно, главное — настоящим.       И, как бы, вот, рядом с ним сидит такой человек. Ему вроде бы не всё равно, он же рядом. Вероятно, можно посвятить его в свою жизнь, и он не отвернётся даже от такого слабака. По крайней мере стоило попробовать, тогда уж точно всё станет ясно. — Она за мной не приедет, — тихо повторил Антон.       Вася прижал мальчика к себе и подставил плечо под его уставшую голову. — Почему не приедет?       Антон вкратце описал ситуацию. И в конце добавил: — Я не знаю, что теперь делать. За мной никто не приедет, кроме матери у меня никого нет, и даже она про меня забыла. Мол, прости, извини, так получилось.       Если сначала Тоше хотелось разрыдаться, то теперь пришло какое-то смирение. Даже внутренний голос, убеждавший мальчика в том, что он никому не нужен, теперь воспринимался не так остро. Стало легче. Видимо и правда стоит делиться своими переживаниями, а не держать всё в себе.       Вася в свою очередь выдохнул с облегчением. Он ведь думал, что случилось что-то действительно ужасное: авария или несчастный случай. А тут все живы, всё относительно нормально, парень просто накрутил себя. Ну да, обидно, разумеется. Но это вовсе не безвыходная ситуация и не трагедия. — Боже, Антош, не расстраивайся. Конечно, обидно, что у твоей мамы плохая память. Но она же не про тебя забыла, а про то, что поезд сегодня. Она про тебя помнит, и ей очень жаль, что так получилось, я уверен. — Может ей и правда жаль, но мне от этого не легче. И вообще, как я теперь домой попаду? Меня же нельзя выписать без её согласия? Теперь ещё неделю тут торчать?       Тоша отлип от плеча и уставился напуганными глазами на врача. Мальчик всё ещё считал произошедшее катастрофой с ужасными последствиями. А Васе стало смешно. Уж слишком мило выглядел напуганный выдуманной ерундой Антошка. Тем более в голове внезапно возникла интересная идея. — Не говори глупостей. Сидеть тут целую неделю тебе никто не даст. За твою выписку всё равно отвечаю я.       Он погладил паренька по щеке. — Но отпустить тебя домой пока тоже не могу. Ты ещё слаб, тебе нужен покой и уход в ближайшие дни. А сидеть одному дома будет небезопасно, вдруг что случится? — Вообще-то я сам в силах о себе позаботиться, не маленький уже. — Конечно, ты совсе-е-ем не маленький, — широко улыбнулся Вася, — но с моей помощью всё будет в разы лучше. — Зачем тебе это? Ты вовсе не обязан. — Я буду беспокоиться, если не буду точно знать, что с тобой всё хорошо. Я не могу вот так тебя бросить, зная, что ты совсем один. — Мне не в первой. — И это ужасно. Ты не должен быть одинок, Антош, ты же и сам этого не хочешь. — Ну да, не хочу. Но я привык, ведь у меня никогда выбора не было. — Он есть сейчас. Выбирай: или я забираю тебя к себе, пока ты окончательно не поправишься, или ты остаёшься здесь.       Антон был в шоке от предложенного. — Чего? А где вариант «вернуться домой»? — Вернуться домой можно будет только когда ты совсем выздоровеешь. А до тех пор у тебя только два варианта.       Дальше торчать в больнице совсем не хотелось, но садиться на чужую шею тоже было неудобно. Антон вообще очень редко ходил в гости и всегда чувствовал себя крайне неуютно на чужой территории.       Так какое же из двух зол меньшее? Однозначного ответа нет. — Ну что скажешь? — Я не знаю. — Мне казалось, что выбор очевиден, нет? — Ну блин, мне как-то неудобно. — Брось, если я предложил, значит всё нормально, не переживай. — Всё равно неловко как-то. — Это пройдёт, Тош. Привыкнешь.       «Какой милый и скромный мальчик. Настоящее сокровище в наше время» — подумал Вася. — Будь готов к шести. Я освобожусь и приду за тобой. — Ну ладно… Я буду ждать.       Врач на радостях поцеловал мальчика за ухом и ушёл, не оборачиваясь, чтобы не показывать дурацкую улыбку, скрыть которую было невозможно. Антоша смотрел ему вслед, пока тот не вышел из палаты, а потом дал волю чувствам, и на его лице нарисовалась улыбка ещё шире, а уши, казалось, были горячими, как песок летом на пляже.       «Блин, нельзя так со мной заигрывать, я же окончательно влюблюсь» — усмехнулся про себя Антон. А потом подумал, что имеет полное право. Отчего бы не влюбиться в хорошего человека, который заботится о тебе так, как никто и никогда?       И плевать, что он мужчина, что лет на десять старше, что у него ужасная (с точки зрения Антона) профессия и что он слишком хорош, чтобы быть правдой. Вообще плевать. С самой высокой башни. И пора перестать уговаривать себя не думать о нём, надо бы уже принять свою невесть откуда взявшуюся любовь и радоваться.       Этим мальчик и занялся. Заранее собрал все вещи и оставшееся время сидел и радовался. Настроение снова было чудесным, хоть Антон и нервничал. Всё-таки ситуация необычная. Как себя вести? Что делать? Чего не делать?       «На месте разберёмся» и «Проблемы надо решать по мере их поступления» — вот два главных Тошиных девиза. Они работали почти без сбоев, поэтому на них можно было положиться и забить на все сомнения и волнения. «Ведь я всего-навсего влюбился во врача, а теперь он позвал меня к себе. Господи, да что тут такого? Наверняка со всеми случается»

***

      Время уже почти шесть. А последние полчаса текли так медленно, что хотелось взять и перевести стрелки, будто от этого что-то изменится. Серьёзно, ничего в мире так не напрягает, как ожидание. Совсем не важно, чего ты ждёшь, оно будет висеть над тобой, словно туман.       Но ровно в шесть ничего не случилось. Стрелки побежали дальше, и отсчитали ещё около десяти минут, прежде чем Вася зашёл в комнату и развеял Тошину скуку. Было непривычно видеть врача не в халате, всё же большую часть времени Вася был в нём. А сейчас превратился в обычного человека в серой рубашке. Раньше Антон может и не обратил бы внимания, но сейчас он прямо-таки загляделся на то, как она подчёркивала цвет Васиных глаз. И сейчас, если бы кто-нибудь сказал Антону, что серые глаза некрасивы, то моментально получил бы затрещину. Потому что эти глаза были прекрасны. Как никак — зеркало души.       «Бог мой, какие глаза! Как я мог раньше их не замечать?» — мысленно спросил себя Антон и тут же ответил: «А, точняк, я же всегда в пол смотрю, а не на людей. Пора бы избавляться от этой привычки…» — Ты готов? — Ага, — кивнул Антон, радостно улыбаясь. — Тогда идём.       Вася приобнял мальчика за плечи и они вместе вышли из палаты, места, которое определённо стало началом чего-то нового для обоих и началом нового периода в жизни Антона, куда он вошёл не один.