Dissociative identitatem inordinatio

      Танджиро безуспешно бродит по этому безумному зданию в поисках выхода. Сколько он здесь? Время словно замерло, потому что такое головокружительное расположение лестниц и бесчисленных комнат сбивало с толку.       Голодный демон недовольно ворчал и в итоге просто перестал подавать признаки жизни, заставив парня сильно перепугаться. Слишком подозрительна была столь резкая перемена отношения к нему.       — Неужели ты так сильно возжелал смерти? — Мудзан который день наблюдал за глупым и неуместным упрямством Камадо, но особо и не мешал этой глупости.       — Отстань, — рыкнул парень, злобно сверля демона взглядом. Мудзан хмыкнул.       — Долгое воздержание от еды плохо сказывается на организме, — безразлично сказал демон, мысленно насмехаясь над всей этой ситуацией.       — Тебе ли не всё равно? Нет меня — нет проблем. Я либо умру здесь, либо сбегу и убью тебя. Стоит ли тебе иметь под носом врага? — Танджиро вспылил. Его разум затуманен ненавистью, но в глубине души он понимал, что за эти слова он ещё дорого заплатит.       — Не будь таким самонадеянным, — холодно ответил демон, щёлкнув пальцами. Они оказались в какой-то комнате, в которой стоял стол из красного дерева и пару стульев. Довольно… пусто, что ли.       Охотник недоумевал. Что не так с этим демоном?!       — Садись, — Камадо недоверчиво посмотрел на прародителя, скептически осмотрел комнату и медленно, как будто его убьют, сделай он одно резкое движение, подошёл к столу и сел. Он вопросительно уставился на демона.       Мудзан снова щёлкнул и на столе, словно по волшебству, появилась еда. Танджиро едва не упал от удивления.       — Что…       — Ешь, — Мудзан сел напротив, сложив руки на груди. Он выглядел безразличным, но его взгляд был цепким. Танджиро передёрнуло. — Ну?       Демон прищурился.       — Не хочу, — отведя взгляд, парень сглотнул. Есть, на самом деле, хотелось.       — Да? Ну что ж, — снова щёлкнув пальцами, отчего со стола исчезла вся еда, Мудзан словно расслабился, откинувшись на спинку стула. Камадо ощутил лёгкую досаду. — Если не хочешь — я не заставляю.       О, вот как. Закусив губу, Танджиро встал из-за стола и подошёл к двери.       — Очень приятно, Господин, — усмехнувшись, парень вышел. В его тоне снова ни капли уважения.       Проводя его взглядом, Мудзан вздохнул. Врать парень явно не умеет. Однако это отнюдь не его дело, верно? Человек сам вредит себе, зачем же ему мешать? Его дело — предложить, а дальше уже как пойдёт. Но так ли ему этого хотелось? Пожалуй, нет.       — Я туда больше не пойду, — Танджиро вернулся с тенью на лице, словно увидел то, что совершенно не желал видеть. И почему Мудзан уже знает об этом, не успев даже прочесть мысли?       — Что-то не так? — спросив для приличия, мысленно демон усмехнулся. Да, раз нельзя подчинить — можно попробовать сделать так, чтобы Камадо был зависим от него.       Танджиро промолчал. Снаружи, в коридоре, он наткнулся на прилипчивого Доуму. Зачем он вообще выходил…       — Я… гх, не важно, — отмахнувшись от вопроса, парень сел на пол, не поворачиваясь к Кибутсуджи спиной. Они внимательно следили за каждым движением друг друга; в комнате была напряжённая атмосфера.       — Ты мало того что не поел, так ещё и не переоделся, — словно разрезав тишину лезвием, демон с лёгким вызовом в глазах посмотрел в глаза парня. — Абсолютно не желаешь подчиняться, да? А ведь было время, когда ты словно ребёнок лил слёзы, готовый выполнить любое поручение.       Парень зарделся. Он ведь не специально!       — Замолчи! — воскликнул он, закрыв лицо руками. Это слишком стыдно вспоминать.       Мудзан хмыкнул. Дразнить мальчишку довольно весело.       — Понятия не имею, почему ты вернулся в своё постоянное состояние глупого подростка, — подперев рукой подбородок, демон вздохнул. Взглянув украдкой на смутившегося парня, Мудзан почувствовал ликование. — Твои действия лишь вредят тебе, но ты, кажется, не замечаешь этого.       Охотник почувствовал себя ребёнком, которого отчитывают за очередную выходку. Почему прародитель демонов вообще говорит ему об этом?       — А тебе не плевать? — отнимая руки от лица дерзко спросил парень, злобно сверля вынужденного собеседника взглядом. Как же Танджиро хотел его ударить!       — Не плевать, — Мудзан внезапно оказался слишком близко. Его алые глаза словно заглядывали в душу, вынимая всё самое чёрное наружу. Танджиро непроизвольно вжался в стену. — Ты ведь не хочешь по другому?       Усмехнувшись испуганному выражению лица мальчишки, демон щёлкнул пальцами. Они оказались в другой комнате.       — Я…       — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — вокруг Танджиро образовались странные конечности, которые обвили его и насильно стянули одежду. Парень пытался выпутаться или хоть как-то сопротивляться, но не мог. Оружия нет, а с демоном он потерял связь. Ах, неужели его убьют?       Когда на нём совсем не осталось одежды, его буквально швырнули в воду, отчего он едва не захлебнулся. Он вскрикнул от неожиданности, поняв, что вода горячая!       — Горячо!       — Вовсе нет. Оптимальная температура для человеческого организма, всего тридцать восемь градусов, — беспечно ответил Мудзан, хмыкая. — Просто ты привык обливаться ледяной водой, так что здесь нет моей вины.       Танджиро стиснул зубы. Возможно, демон прав. Но, чёрт возьми, жарко!       — Сиди там. Засохшая кровь и краска должны размокнуть, так что не смей выходить из воды, — вопреки словам демона, Танджиро готов был выскочить, если бы его насильно не вернули в прежнее сидячее положение. Он лишь скрипнул зубами, недовольно нахмурившись.       На самом деле вода не была настолько горячей, даже приятной, если так подумать, но признавать этого Танджиро абсолютно не хотелось. Какой толк, он слишком упрям, чтобы что-то признавать перед этим демоном. Вскоре, парень привык к температуре воды и его начинало клонить в сон. Совсем немного. Сидеть в тишине даже перестало напрягать, хотя Танджиро точно ощущал присутствие демона где-то за спиной.       Некоторые царапины неприятно щипало, но было тепло, приятно. Захотелось спать от этого. Танджиро ни спал, ни ел и не выходил из комнаты довольно долгое время, лишь иногда погружаясь в чуткую дрёму. Это сильное напряжение на организм, оттого получилось так, что сейчас он чувствовал едва ли не вселенскую усталость.       — Не спи, — подошедший демон окинул взглядом обездвиженного парня, но тот уснул прежде, чем Мудзан успел сказать что-либо ещё, — Тц.       Закатив глаза, Мудзан с какой-то осторожностью стал оттирать от тела истребителя грязь с кровью, стараясь его не разбудить. Человеческий организм слишком уязвим болезням, травмам и даже обычным вирусам. Он слишком хрупок: одно неосторожное движение и он сломается, не способный более восстановиться. Это немного удручало.       Мудзан поджал губы, нахмурившись. Забота привязывает лучше всего, но быть заботливым… это как? Что вообще из себя представляет эта забота? Ухаживания? Беспокойство? Что это? Сколько бы книг по психологии он ни читал — всё не то. Нет конкретного объяснения этого слова. Может, он и был заботливым, а может и не был — демон не может дать точный ответ. Понимание заботы у него своеобразное, если оно у него вообще имелось.       И всё-таки, этот парень полностью потерял инстинкт самосохранения: уснуть в воде – неминуемая смерть, он мог соскользнуть и захлебнуться. Глупый, неосторожный, надоедливый, влезающий в неприятности, раздражающий — всё про Камадо. Конечно, Мудзан тоже причастен к некоторым его недостаткам, но вины не ощущает. Лишь какую-то призрачную досаду, но это скорее раздражение.       — Я ведь легко могу утопить тебя, — тихо сказал демон, мягко проводя пальцами по волосам. — И ты умрёшь.       Длинные пальцы плавно переместились к уху, а затем и к серьге. Аккуратно, словно она запечатала в себе какое-то страшное проклятие, Мудзан подцепил её пальцами, меланхолично рассматривая. Серьга как серьга, но сколько же неприятных воспоминаний… немного удручает. Цыкнув, он бросил затею снимать серьги с мальчишки. Пусть висят, что уж там, раздражают, конечно, но почему-то демону не хотелось их трогать.       — Что же мне с тобой делать? — чуть громче сказал Мудзан, прикрыв глаза. Совсем лёгкими движениями он проводил пальцами по бордовым волосам, а затем смыл мыло. Парень, к счастью, не проснулся.       Безжалостно облив парня водой, Мудзан ожидал недовольство, ворчание, крик, но в ответ на его действия была тишина. Ему даже подумалось, что он умер.       — Танджиро? — Мудзан недоумевал. Сейчас он поступает крайне нелогично. Что он делает? Моет спящего человека, который, возможно, и не спит вовсе, а попросту потерял сознание от переутомления, но какая разница? Если подумать, он творит полнейшую чепуху, но кто ему это запрещал?       Вздохнув и откинув лишние мысли, демон уж домыл бессознательного парня и обтёр насухо. Нужно, пожалуй, дать лекарство, оставить на столе еду и уложить на кровать? По крайней мере, это никоим образом не повредит и пойдёт лишь на пользу уставшему организму. Стоит ведь поддерживать идеальное состояние своих вещей, а Мудзан только этим и занимался. Только сейчас возникла мысль, что следует переосмыслить немного свои действия и понять, чего хочется на самом деле. Найти эту треклятую голубую паучью лилию можно и позже, ведь сам антидот, считай, практически у него в руках.       Одев парня в кимоно и уложив в кровать, демон с уставшим видом покинул комнату, чтобы понять, что вообще происходит в его жизни.       Начать нужно с простого вопроса: счастлив ли он? Определённо, не самый лучший, но не лишённый смысла вопрос. Действительно, счастлив ли? Наверное, Мудзан не сможет на это ответить, потому что он не знает. Его жизнь — уже сплошное разочарование, но жить хотелось. Какое тут счастье? Выживание, и только. Но так ли это? Что представляет собой счастье?       Направляясь в свой кабинет, демон выглядел безразличным. Словно каждый день размышляет о таких вещах.       По правде говоря, он уже и забыл, каким может быть счастье. Пожалуй, он выбрал и вправду не лучший вопрос.       Отворив дверь, Мудзан вошёл в комнату обставленную в европейском стиле. Едва не хлопнув ею, он прошёл внутрь, сев в кресло; закинул ногу на ногу. У него ещё есть время, можно и подумать.       Хорошо, он не может сказать, что счастлив, но и не скажет, что несчастен. Сейчас демон может сказать лишь о том, что его поведение крайне неразумное, почти граничит с абсурдом.       Многое в этой жизни объяснить сложно, но Мудзан живёт тысячи лет, разве есть то, что он ещё не знает? Есть забытое, но нет незнакомого. В этом Кибутсуджи ещё не сомневался. Почему он вообще задумался об этом? Мальчишка не мог на него повлиять ни в коем образе, но ведь это так. Если бы не Камадо, Мудзан бы и не стал задумываться о столь незначительных вещах, которые оказались вовсе не незначительными, ведь им сложно дать вразумительное объяснение.       И это раздражало.       Должен ли он что-то менять в своём существовании? Как это может повлиять на его дальнейшее будущее? Что делать с мальчишкой? — один за другим, вопросы сыпались, а ответов пока не было. Главный вопрос: стоит ли что-либо менять?       Думая над этим, Мудзан стал искать недостатки в том, что он делает. Возможно, привлекает лишнее внимание…? Технически, демона никто не узнаёт, попытки узнать его внешность сводятся к минимуму, но неужели у людей такая плохая память? У того же Танджиро феноменальная память на построение Бесконечной Башни и то получше будет. Или он индивид, других оправданий демон найти не может. Ладно, он не должен об этом думать. В чём его недостаток? Некоторая неуравновешенность? Излишняя агрессия? В чём же?       Возможно, стоит немного переосмыслить свои поступки. Правильно ли он поступает, обращая людей в демонов? Вообще-то, по его мнению, он поступает правильно, ведь прародитель тоже отчасти спасает людей. Они хотят жить — он даёт им бессмертие, лишь уязвимость Солнцу мешает, но это не так важно; а взамен просит лишь о том, чтобы они молчали о его внешности и нашли ему голубую паучью лилию. Конечно, их не обходит стороной проклятие, но это не так важно, ведь он всё-таки даёт людям вторую жизнь в образе демонов. Есть ещё специфический рацион питания, но и с ним можно привыкнуть. Не жизнь, а сказка.       Но это неправильно, раз существует целая организация истребителей демонов. Но ведь он поступал так, как сам считал нужным… да, не без эгоистичных целей, однако он в какой-то степени делал это и из некой жалости. Не всех, конечно, ведь многие просто не заслуживают этого, просто Мудзан не любил слабых людей. И демонов. Они просто не достойны жизни. Что тогда?       Подойдя к этому вопросу чуть иначе, демон может сделать лишь одно – отпустить Танджиро Камадо. Ага, того самого, который сбегал два раза и пробыл полгода у него под носом. Почему бы и нет? Мальчишка ведь и есть тот раздражитель, от которого вроде и хотелось избавиться, а вроде хотелось заполучить полностью. Думать об этом было утомительно. Уже по виду парня можно сделать вывод, что жизнь в нём медленно увядает, и не столько от вины демона, сколько из-за ослиного упрямства Камадо. Просто глупый ребёнок в непредвиденной ситуации.       Но, как бы прародитель ни старался, Танджиро просто не способен принять его, простив в тот же миг. Этот парень буквально готов умереть, но не покориться. Он – птица в клетке, но не обычная птица, а весьма гордый Феникс. Умрёт – возродится, но заставит пылать своих врагов пламенем, полученным от самого Солнца.       Что же ты выберешь, Кибутсуджи Мудзан: отпустить парня на волю, вопреки своим принципам, или же оставить его, вынужденно наблюдая за его медленной смертью? Что же?…