А ты поверь.

      Эдвард проснулся в холодном поту, с болью в голове и недоумении, от осознания того, что его потолок, мутно раздваивающийся, был белым и мраморным, а не хлипким с облезшей краской и разводами неизвестного происхождения. Стоп.       Он болезненно посмотрел на внезапно вошедшего в комнату человека, что казался одним сплошным пятном света. Очень знакомым пятном света. Возможно, убийца бы подумал, что в ад снизошел ангел специально по его душу, которая давно оставила безжизненное тело гнить дальше в не менее гнилой квартире. Но, в не до конца больную голову лезли вопросы: разве ангелы спускаются в ад по чьи-то души? Почему в преисподней такой светлый потолок? Да и разве видел он раньше ангелов, чтобы пятно знакомым казалось?       Пока он вдумчиво, насколько позволяло его состояние размышлял об этом, то самое светлое пятно ахнуло, встрепенулось и подошло ближе, пихая в губы что-то стеклянное и до одури прохладное. Хайд застонал и приподнявшись, понял, что пихали в него стакан с водой. Он стал жадно пить воду, которая иногда стекала по его подбородку, попадая прямо на новую рубаху. От Хайда отодвинули пустой стакан и он наобум вытер капли с лица тыльной стороной ладони, что, кстати говоря, прибывала в мелкой дрожи.       Пятно стало четче, кажется, вода помогла. Святая, что-ли?       — Дже..кил? — нечленораздельно прохрипел Эдвард, надеясь, что не прогадал. Хотя, как посмотреть, возможно смерть была бы вариантом получше.       — Ох, Эдвард, не мучай свои голосовые связки, тс-с. — мужчина заботливо протёр его лоб мокрой тряпкой, очищая тот от испарины.       — Мгм. — хотелось как всегда болезненно цапнуть кормящую руку, но не получилось: горло сильно болело, что даже рот открыть доставляло не очень приятные ощущения.       Доктор поспешили удалиться, тихо обронив, мол, воду поменять надо — одна нога здесь, другая там.       Хайд, промолчав по известным нам причинам, страдальчески перевернулся на левый бок и уставился на вазу, что стояла на небольшом столике.       Либо ваза была странной, либо юноша все еще бредит — но в какой-то момент ему показалось, что она уставилась на него в ответ, открывая свои большие глазища.       Дверь легонько хлопнула, на другом столике отозвался стук поставленного тазика. Мужчина пришел.       — Нынче странным образом ты выбрал показывать свое богатство, Джекил. — все же просипел Эдвард, неотрывно играя в гляделки с элементом декора.       — О чем ты? — удивленно спросил доктор, поднимая брови домиком.       — Ну и к чертям тебе сдалась глазастая ваза, а? — прямо рыкнул преступник, хмурясь и сопя.       Единственное, что понял филантроп, так это то, что Эдвард явно бредил — мощно и со вкусом. Домик из бровей стал выше, казалось, можно уже приглашать на новоселье.       Генри покачал головой и сел на край кровати, наблюдая, как альтер-эго прожигает в бедной вазе дыру. Цепочка замкнулась — каждый почти неприлично пялится на кого-то. Все заняты делом.       — Сэр, я тут прин-       Дворецкий остановился на полуслове, не решаясь продолжить начатое. От греха подальше, не желая становиться частью этого тандема, Пул поставил корзинку с фруктами и удалился, не забыв тихо прикрыть дверь.       Через несколько минут, Генри конкретно стал заваливаться на бок, слепляя свои глаза и засыпая: взволнованный доктор места себе не находил, мучаясь от бессоницы. Все же, упав на ногу Эдварда позорно прямо лицом, он резко подскочил.       Убедившись, что больной тоже не выдержал и заснул, Джекил пригладил свои волосы и ушёл, надеясь забыть данный момент его жизни.       Эдвард проснулся рано утром, относительно помня, что произошло вчера.       Лучше бы он не помнил.       Из под полуприкрытых век он взглянул на вазу и в немом удивлении обнаружил, что ее не было на месте.       Я совсем к чертям собачьим свихнусь тут. -подумал юноша и одним рывком попытался встать. Зря.       Голова закружилась и пошла ходуном. Недовольно скрючившись, он откинулся обратно на постель, ударяясь о подушку, что вызвало еще больше гаммы неприятных ощущений. В коридоре раздались торопливые шаги и спустя несколько секунд в комнату зашел обеспокоенный, усталый, с ореолом из лохматых волос Генри.       — Что-то случилось? Моя комната находится рядом, и я что-то слышал тут. — тихо оправдался за свое неожиданное появление мужчина, подходя ближе к альтер-эго.       — Отвянь! — прошипел Эдвард, хватаясь за свои черные волосы обеими когтистыми руками. — Архг!       Ощущения для убийцы были такие, будто он напился в хлам, а сейчас, утреннее похмелье обдало его всего, не давая права на отдых. Кажется, было даже намного хуже.       Джекил неловко нервничая, удалился из комнаты. Хайд подумал, что тот на удивление послушался его грубой просьбе, но не тут то было — доктор прибежал обратно, в руках держа чашку с небольшим чайником. Аккуратно налив чай, он сел на все тот же край кровати и поставил чашку на столик, ближе к Эдварду.       — Что это, черт возьми?       — Это успокаивающие травы. Выпей — всегда работают.       — Еще чего, убери их, сам справлюсь. Все в порядке. — и противореча самому себе, он опять поежился, выдавая и так очевидную ложь.       — Выпей, пожалуйста. Это для твоего же блага.       — Ты лжешь! Там отрава! Что, взял сюда и избавиться вздумал? — Эдвард распсиховался в край.       Единственное, что оставалось доктору, это незаметно достать из кармана шприц со снотворным и вколоть его альтер-эго, пока тот был занят болью в голове.       Это правда для твоего же блага. Генри смотрел на уже засыпающего больного с сожалением и нескрываемой виной.       Зовя Пула, они вместе влили в Хайда тот заваренный чай.       После этого, Генри окончательно не смог заснуть.