Утро

Вэй Ин приходит домой поздно, уже за полночь. Лань Чжань не просыпается от его возни, но краем сознания замечает, как Вэй Ин тихонько шелестит одеждами, бормочет что-то себе под нос и зевает, залезая в постель. Под одеялом тепло, и Вэй Ин сразу расслабляется, подползает поближе, и дыхание у него становится медленнее и мягче. Лань Чжань сквозь сон отмечает, что у Вэй Ина холодный нос и ледяные ступни, которые, впрочем, быстро отогреваются у него между лодыжек. Когда Лань Чжань просыпается — ровно в пять утра — Вэй Ин тихо сопит у него под боком, разметав руки и ноги под одеялом. Лань Чжань поворачивается на бок и смотрит на его умиротворённое лицо, чуть приоткрытые во сне губы, гладкие волосы, рассыпавшиеся по подушкам. Утренний настойчивый свет пробивается в спальню, падает косыми размытыми линиями на одеяло, на шею и плечи Вэй Ину, и в груди у Лань Чжаня становится привычно горячо и трудно. Он прикасается к мужу, как к самому ценному своему сокровищу, и Вэй Ин сладко вздыхает и льнёт щекой к его руке. Вэй Ин и есть его сокровище, его жизнь, его сердце. Лань Чжань позволяет горячей волне затопить себя с головой и придвигается ближе. Одна постель на двоих, одно одеяло — между ними нет ничего, кроме нескольких слоёв ткани и тонкой прослойки воздуха. Лань Чжань кладёт ладонь Вэй Ину на грудь, где ровно бьётся сильное сердце, и ведёт пальцами ниже, к небрежно запахнутому домашнему одеянию. Вэй Ин тихонько вздыхает, потираясь щекой о подушку. Лань Чжань гладит его живот, прослеживает кончиками пальцев едва ощутимые контуры рёбер на боку, гладит до кромки штанов и устраивает ладонь на пояснице. Вэй Ин слегка прогибает спину, прижимаясь ближе, и это движение отзывается у Лань Чжаня где-то внизу живота. Нехорошо будить его, нехорошо нарушать целительный долгий сон, но рядом с Вэй Ином Лань Чжань временами теряется в том, что хорошо, а что плохо. Рядом с Вэй Ином его сердце исполняется любви, и всё остальное размывается и теряет очертания. Лань Чжань вдыхает запах его волос и целует Вэй Ина в висок, в щёку, носом слегка задирает ему подбородок и трогает губами шею, нежное местечко под ухом. Вэй Ин просыпается, мягким толчком отойдя от сна, когда Лань Чжань прихватывает губами мочку его уха и нежно лижет её кончиком языка. — Лань Чжань, — тянет он жалобно, кутаясь в одеяло, — пощади, сейчас же наверняка несусветная рань, если ты уже проснулся, да?.. — Угу, — Лань Чжань посасывает его мочку, словно конфету, и легонько дует на неё, выпустив изо рта. Вэй Ин в его объятиях едва заметно вздрагивает. — Давай попозже, — сонно шепчет Вэй Ин, неосознанно ёрзая, выгибает спину, когда Лань Чжань снова гладит его поясницу, — помилуй своего несчастного супруга, Лань Чжань, дай поспать... Вместо ответа Лань Чжань кладёт руку ему на бедро и сминает мягкую ткань штанов, привлекая Вэй Ина к себе, чтобы поцеловать уголок улыбчивых губ. Вэй Ин сонный, жмурится, не желает открывать слипающиеся глаза, но он улыбается, и дыхание у него уже слегка сбилось. — Лань Чжань... Лань Чжань целует его в губы, заглушая тихий сладкий стон, и ведёт ладонью вглубь, Вэй Ину между ног. Тонкая ткань штанов ничего не скрывает: у него стоит, ещё неуверенно, но совершенно твёрдо. Лань Чжань задерживает дыхание: ему кажется на миг, что всё это ему только снится, что не может человек быть настолько счастлив лишь от присутствия другого человека, что сейчас он откроет глаза и найдёт себя в одиночестве в холодной пустой постели. Но Вэй Ин тихо стонет в его руках и откидывает голову на подушки, подставляя шею под поцелуи. Живой, настоящий, на самом деле. Лань Чжань со стоном ласкает его губами и пальцами там, где Вэй Ин так просит, и с трудом сдерживается, чтобы не подмять его под себя в то же мгновение. — Что ты за человек такой, — шепчет Вэй Ин, обнимает его за плечи, приоткрывает глаза, в которых пляшут искорки нежности и сонного веселья, — тиран, как можно так издеваться над собственным супругом... Лань Чжань обнимает его крепче, вдыхает запах Вэй Ина у него под ухом, пытается успокоить глупое сердце, которое отчаянно колотится в груди. Вэй Ин, тёплый и нежный, трётся о его бедро и почти скулит, напрашиваясь на большее. Лань Чжань запускает руку ему за пояс и сжимает, гладит горячий гладкий ствол, второй рукой стягивая свободные штаны пониже по бёдрам. Вэй Ин только льнёт к его рукам, тычется губами и носом, выворачиваясь из штанов вовсе, спинывает их куда-то, оставшись в распахнутой рубашке. Лань Чжань, замирая от нежности, склоняется над ним на локте и мягко, но настойчиво раздвигает Вэй Ину колени. Вэй Ин шепчет ему что-то в губы и льнёт послушно, сжимает коленями его бока и потирается, жмурясь и закусив губу, членом о его живот, - горячий и жадный. Лань Чжань целует его, одеяло сползает на нём до пояса, и ему хочется целовать Вэй Ина всего, с головы до ног, пока у того голова не пойдёт кругом от нежности и заботы. Вэй Ин сонный под ним, мурлычет что-то и прижимается носом и щекой, когда Лань Чжань скользит пальцами ему между ног. Он горячий, ёрзает и постанывает, пока Лань Чжань растягивает его, не жалея припасённого масла, толкается двумя пальцами внутрь и наружу, задыхаясь от нетерпения. От близости Вэй Ина кружится голова, и даже мгновение не вместе кажется вечностью. Когда Лань Чжань входит в него, медленно, сжимая пальцы на разведённых бёдрах, Вэй Ин выгибается и вжимается лицом Лань Чжаню в шею, тяжело дышит, и дыхание его перемежается стонами. Ему хорошо. Лань Чжань чувствует это в напряжении мышц, в приоткрытых губах, в сладости звуков, которые издают его губы. Лань Чжань двигается плавно, глубоко, толкается внутрь, целуя раскрытые губы и цветущие румянцем щёки. Вэй Ин жмурит глаза и подаётся навстречу так, словно быть соединёнными, делить одно удовольствие на двоих для него сейчас важнее дыхания. Важнее всего. Лань Чжань нехотя покидает его, ощутив, как крепкие бёдра сводит от напряжения, и Вэй Ин пытается цепляться за его плечи, просит ещё, шепчет о том, как ему хорошо и как ему нужно больше. Лань Чжань целует его между ключиц, вдыхая родной запах, и разворачивает его, прижимает к себе спиной. Вэй Ин глухо стонет и нетерпеливо трётся задом о его член, вызывая дрожь. Лань Чжань снова входит в него, задыхаясь от жара, и устраивает одну руку на горле Вэй Ина, а другую - на его члене. Вэй Ин тихо, мягко скулит, и весь он в руках Лань Чжаня сейчас, такой хрупкий, такой родной. Лань Чжань задыхается от любви, которой слишком мало места в груди, и трахает Вэй Ина мелкими ровными толчками, нежно и крепко сжимая пальцы на его члене. Вэй Ин кончает первым: Лань Чжань ощущает его дрожь всем своим телом и слегка сжимает хватку на его горле. Пока Вэй Ин содрогается в своём удовольствии, Лань Чжань целует его под ухом, отведя в сторону влажные мягкие волосы, и быстро двигает бёдрами, задыхаясь, когда Вэй Ин крепче обнимает его своим телом. Он кончает следом, не продержавшись долго, и прижимается к Вэй Ину со спины, совершенно раздавленный своим абсолютным счастьем. Вэй Ин лениво потягивается в его объятиях и разворачивается, чтобы заглянуть Лань Чжаню в глаза. — Доброе утро, мой супруг, - шепчут его губы, и Лань Чжань целует его, ещё и ещё, пока Вэй Ин не начинает тихо смеяться. И тогда Лань Чжань тоже шепчет ему: — Доброе утро. И до самого полудня лежит рядом, пока Вэй Ин досматривает свои заслуженные сны, и мягко гладит своё счастье по спине поверх одеяла.