Чувства без фильтров

— Мне больше нравится затемненный фильтр, — выдохнул Цзинъи, когда устал свайпать две абсолютно одинаковые фотографии влево-вправо, определяя, какое освещение лучше передаёт настроение задумки. — Он не подходит по цветовой гамме, — ответил Сычжуй, отрицательно качая головой и явно не одобряя выбор Цзинъи. Работа была проделана колоссальная, и ему не хотелось, чтобы такая незначительная деталь, как фильтр, испортила конечный результат. Цзинъи фыркнул, отводя взгляд к потолку, и сохранил вариант, который понравился Сычжую. Он лежал на мягкой обивке дивана животом, и его огромная чёрная футболка задралась до лопаток. Сычжуй с трудом отвёл взгляд от ямочек на пояснице, опираясь щекой на внутреннюю сторону ладони. Он постарался заглушить вырвавшийся из груди невольный вздох, но вышло откровенно плохо. — Я сделал по-твоему! — возмущению Цзинъи не было предела. — Я без претензий, просто устал немного, — Сычжуй отвернулся в противоположную сторону, возвращаясь к прежнему занятию — настройки фотоаппарата по непонятным причинам сбились, и нужно было ситуацию исправить. Времени отвлекаться не было: в ближайшие несколько дней они запланировали две фотосессии, обещанные подписчикам в качестве сюрприза на первую годовщину со дня создания инстаграм-канала. Цзинъи был в восторге, поскольку впервые Юань согласился быть запечатленными на снимке вместе с ним. До этого — всегда отдельно. Чаще в роли модели выступал Цзинъи, который обожал экспериментировать с одеждой, лёгким макияжем, гримом и декором помещения. Никогда его работа не оставляла эффекта чрезмерности. Юань в его вкусе не сомневался и даже не контролировал, предоставляя полную свободу действий во всем. Сычжуй был фотографом, и на снимках Цзинъи получался почти божественно прекрасным. Юань говорил, что дело не в его навыках, а в очаровании и естественной красоте Цзинъи. Каждый раз эти слова произносились с присущей строгой натуре Юаня серьезностью, а Цзинъи вспыхивал и нервно хихикал, заламывая пальцы. Если Юань занимался проведением фотосъёмок, редактированием видео и работой со светом и тенью, то Цзинъи мог сидеть в непривычной тишине и печатать огромные мотивационные тексты или рассказывать истории из жизни. Выходило, по словам Сычжуя, поэтично. Порой Сычжуя приходилось затаскивать на прямые эфиры насильно: он сопротивлялся, оправдывался плохим настроением и усталостью, — но если бы Цзинъи каждый раз ему верил, то Юань на аккаунте перестал бы появляться совсем. Сычжуй спокойно часами сидел над ретушью фотографий и находил в этом своё призвание. Однако больше всего вдохновляло то, что этот инстаграм — результат их совместной работы, в основе которой лежало абсолютное доверие. Когда подписчики начали спрашивать о том, как могут два безумно красивых парня находиться в таких тесных отношениях и при этом не встречаться, Цзинъи предложил небольшую уловку, чтобы завоевать большую популярность. Легкий фансервис на просторах интернета одобряем, и Сычжуй не стал возражать. Они уверяли всех, что считают друг друга братьями, но их действия говорили об обратном. Цзинъи флиртовал с Сычжуем максимально открыто, пряча за маской невинно улыбающегося юноши отчаянный крик души. Юань думал, что подобными провокациями его сведут в могилу. Сычжуй казался равнодушным, когда Цзинъи влетал к нему в комнату с новой идеей для поста и просил сфотографировать его со спины в обтягивающих красных джинсах. Юань молча соглашался, шумно сглатывая, когда Цзинъи наклонялся, чтобы поправить штанину или завязать шнурки. Эта задница сводила с ума, и Сычжуй, на самом деле, сильно сомневался в своём терпении. Дышать в подобные моменты становилось тяжело, но разве мог он отказать в просьбе? Мог. Без колебаний. Когда Цзинъи без слов садился к нему спиной на шпагат, в тонких спортивных штанах, и утверждал, что подписчикам понравится. Юань считал в уме до десяти, глубоко дышал и благодарил Небеса за свою природную сдержанность. И бесцеремонно отвечал «нет», выгоняя Цзинъи осуждающими словами о репутации инстаграма. По факту — он ревновал и клялся самому себе, что никто, кроме него самого, эту красоту увидеть не посмеет. Просто Цзинъи был очаровательным. Он носил яркие вещи, выглядел всегда естественно, немного неопрятно и солнечно и поражал в самое сердце непринужденной улыбкой. Цзинъи действовал открыто и беззаботно, и именно от этого у Сычжуя забот становилось раз в пять больше, чем обычно. Цзинъи считал нормальным забраться Юаню на колени во время прямого эфира и попросить о помощи, потому что справиться с тем, чтобы расстегнуть цепочку, сам он не мог. Он держал непослушные волосы одной рукой, обнажая шею и дразняще приспуская с плеча футболку, а подписчики разрывали комментарии своими криками. Они были популярными личностями в интернет-пространстве, и, по большему счету, благодаря взаимоотношениям друг с другом. По-своему заботливым, по-своему милым, по-своему (временами) интимным. Когда Цзинъи в шутку предложил записать видео наподобие тех, которые делают парочки, откровенно плюющие на неприязнь общества к показной любви, Юань не колебался ни минуты. И спустя несколько мгновений на стены запертой комнаты падал глубокий синий свет, а Сычжуй настраивал камеру. Для подобных съёмок долго готовиться нет необходимости, да и зачем тянуть, если можно сделать все сразу? Цзинъи пожалел, что купил вейп и жижу со вкусом ежевики. Сычжуй нажал на кнопку, включая видео. Цзинъи заранее знал, что все будет смонтировано так атмосферно, что станет обжигающе горячо. Цзинъи сидел на полюбившихся коленях в одной рубашке, приспущенной с плеч, нервно дышал, боясь, что бешено колотящееся сердце выдаст его волнение. Сычжуй сидел без верха и выглядел, по мнению Цзинъи, как снизошедший до него небожитель. До этого момента он мифологией не увлекался. Цзинъи успел помолиться Небесам за благосклонность к нему, потому что во мраке комнаты было не видно его пунцовых щёк. Он гулко сглотнул, когда Сычжуй облизал пересохшие губы и протянул ему вейп, поглаживая бока холодными пальцами. Музыку они наложат потом. Когда их губы соприкоснулись, у Цзинъи вместо мыслей в голове стоял радио-шум. Он инстинктивно прижался ближе к Юаню, приникнув к нему голой грудью, и запустил руку в волосы, сжав их на затылке. Он едва не потерял сознание, когда почувствовал нежно гладящие пылающие скулы костяшки пальцев. Фальшивый поцелуй был со вкусом ежевики и неловкости. Это был даже не поцелуй. Игра на камеру. Цзинъи не мог думать, но он чувствовал. Чувствовал пространство и ситуацию. Холодное освещение. Клубы густого пара, окутавшего их лица. Руки, легко касающиеся горячей кожи. И пробивающее рёбра сердцебиение. Снято. Цзинъи пустым взглядом смотрел на клубы дыма, витающего в приглушенных столпах уже бледно-голубого света. Он лежал, полуобнаженный, на двухместной постели Юаня. Кровать рядом с ним прогнулась под тяжестью чужого веса. Сычжуй накинул на Цзинъи махровый плед, который достал из шкафа, и мягко улыбнулся. — Ты можешь простудиться. Цзинъи закончился как человек. Комментарии под постом с почти не поцелуем перевалили за несколько тысяч. Они сумели добиться отклика от аудитории, и Цзинъи прямо выразил своё намерение дразнить подписчиков неведением об их отношениях как можно дольше. — Встречаемся ли мы? — с ухмылкой произнёс Цзинъи. Голос его был похож на довольное урчание. — А вы как думаете? Игривое подмигивание на камеру, и Цзинъи мягко окликнул Юаня, отвлекая на мгновение. На экране ноутбука был открыт фотошоп; Сычжуй почти завершил работу над фоном серии из последней фотосессии. — А-Юань, отдохни немного, — Цзинъи перевёл камеру на сонного Сычжуя, сидевшего в кресле с прямой осанкой. Он выглядел по-домашнему уютно, комфортно, и у Цзинъи защемило сердце. Черное худи с вышитым оранжевыми нитями посередине «November» было заправлено в такие же чёрные джинсы. Тыквенного цвета ремень ярко выделял узкие бедра. На губах привычно застыла усталая улыбка, а руки грела металлическая кружка. Белый фон перечеркивало написанное каллиграфическим почерком «Воспламенись», обрамлённое венком из разноцветных листьев клёна. Привычный. Тёплый. Родной. Любимый Лань Сычжуй, что протягивал к нему свои руки. — А-И? Иди ко мне, — Цзинъи старался думать о том, что Юань так искренне улыбается только для него. Не для зрителей, не для просмотров раскрывает руки, приглашая его в братские объятия. Цзинъи растаял. Цзинъи показывал подписчикам, как Сычжуй обрабатывает фотографии и на чем любит делать акценты, считая это их личной фишкой, и уже собирался отключиться, как вдруг в комментариях капслоком написали замечание, тут же поддержанное тысячей других зрителей. «А-И выглядит болезненно. Он нормально себя чувствует?» Юань отстранился, с беспокойством заглядывая в светлые глаза Цзинъи, и, отодвигая холодными пальцами челку, прижался губами к его лбу. Немного теплее, чем обычно, но, вероятно, просто переутомился. — Он устал, ничего серьезного, — Сычжуй улыбнулся на камеру, прощаясь со зрителями и откладывая разряженный почти в ноль телефон на стол. Цзинъи опустил голову ему на плечо, чувствуя холодные руки на своей пояснице. Он поерзал, недовольно прикусывая Юаня за плечо через худи, но мягкие поглаживания успокоили его нервы спустя какое-то время. Цзинъи был выжат, порой даже его изматывало стабильно позитивное состояние. С Сычжуем можно было помолчать и восстановить силы. Дыхание становилось размеренным, и, чтобы случайно не уснуть, Цзинъи бормотал что-то себе под нос, уткнувшись лбом в ключицу Юаня. Сычжуй вернулся к работе, надеясь закончить через несколько часов, пока Цзинъи сидел в твиттере — с аккаунта Юаня. — Эта манга такая милая, ты не представляешь. Только послушай, что она ответила ему, когда он сделал за неё задание, когда ей было плохо: «Я тебя не заслуживаю. Ты такой замечательный, я, правда, так сильно тебя люблю», — в голосе Цзинъи отчетливо различался восторг. — Я тоже люблю тебя, — прозвучало внезапно, и Цзинъи сначала подумал, что ему показалось. Он почувствовал, как горят щеки и шея, когда понял, что Сычжуй сказал это серьёзно. Необдуманно. Цзинъи чуть не выронил из рук телефон, потому что пальцы вмиг ослабли, а сердце колотилось как сумасшедшее. — Что-то случилось? Ты замолча— Сычжуй перевел задумчивый взгляд с монитора на Цзинъи и едва увидел алеющие скулы, как Цзинъи резко уткнулся лбом ему в плечо. До Юаня дошёл смысл сказанных им самим же слов. И он был шокирован своим неожиданным признанием. — А-И, посмотри на меня... пожалуйста, — Юань успокаивающе погладил его по волосам, хотя у самого руки дрожали от волнения. Слишком спонтанным произошло признание, он себе это не так представлял. И все мысли, как назло, в панике улетучились. — Нам стоит решить все сейчас. Я пойму, если... — Никаких если, — отрезал Цзинъи, пальцами сжимая чёрную ткань на груди Сычжуя. — Я... я... — ... любишь меня? — уточнил Юань, и пальцы его мелко дрожали. Цзинъи с огромным трудом сел прямо, кивая, когда Сычжуй посмотрел на его пылающие смущением скулы. Оба синхронно вздохнули, и Юань несмело накрыл сжатую в кулак руку Цзинъи своей ладонью. Нужно что-то делать, нужно что-то сказать, нужно что-то... — Я могу тебя поцеловать? — Не спрашивай о таком. Просто целуй, — едва слышно выдохнул Цзинъи. И Сычжуй поцеловал. Наклонился, нерешительно накрывая искусанные губы, и провёл холодными пальцами по открытой шее. От этих прикосновений все тело прошибло мурашками, и Цзинъи в удивлении приоткрыл рот, позволяя Сычжую зайти дальше, не быть таким аккуратным. Но даже глубокие поцелуи, от которых живот скручивало приятным теплом, получались мягкими и неторопливыми. Острожными. И Цзинъи безумно сильно понравилось чувствовать, как Юань вновь и вновь трепетно припадает к его губам. Работу в фотошопе Сычжуй так и не закончил, потому что остаток дня они валялись на диване, нежась в объятиях друг друга. Цзинъи рассказал, как без памяти влюбился в Юаня несколько лет назад и что никогда бы не подумал, что ему, такому неловкому и смешному, может ответить взаимностью идеальный Лань Сычжуй. Юань его за такие слова сильно укусил, убеждая в том, что ярче и прекраснее в своей жизни он никого не встречал. Возможно, больше им не придётся прикрывать своё влечение друг к другу братской любовью, и мечты подписчиков станут реальностью. Как стали реальностью мечты самих Сычжуя и Цзинъи.