Конец

Мужчина сделал небрежный жест. Кучка дров вспыхнула ярким весёлым огоньком. На окружающих деревьях в радостном танце заплясали неясные, смутные тени. Мужчина замер неподвижной статуей, некоторое время пристально вглядываясь в образы давно минувшего прошлого. — Х-холодно, — стуча зубами, подсела к костру миниатюрная девушка лет четырнадцати. Он перевёл взгляд, в котором сочеталось несочетаемое — теплота, нежность, резко контрастировавшие с его безразличным, холодным выражением лица, и застарелая, но от этого не менее мучительная боль, свидетельствующая о том, что этот человек немало пережил. Один только ее вид каждый раз напоминал о том, что было потеряно навсегда. И вместе с тем, она была единственным, что осталось после ее. Наследие. Символ преемственности. Тяжело вздохнув, он снял с себя плотный плащ и накинул его на девушку. — Я предупреждал, что путешествие непростое, — с нотками веселья сказал он. — Да знаю я… — недовольно буркнула девушка. На мгновение ее лицо просветлело, словно ее голову посетила воистину великая мысль. — Ты обещал рассказать историю! «Действительно великая» — с сарказмом мысленно произнес мужчина. — Сказка на ночь? — Я уже не маленькая! — недовольно воскликнула девушка. Заметив его насмешливый взгляд, она горделиво добавила: Я молоко каждый день пью! — Ладно-ладно, — примирительно поднял руки мужчина, усаживаясь напротив. Он взял тонкий сучок, чтобы вернуть вылетевшие из костра угольки. Каждое движение горевших веток запускало в воздух сотни мельчайших огоньков, которые поднимались, кружась в причудливом танце, и медленно растворялись в накрывающей их тьме. — Есть одна занимательная история, — неспешно начал он, не отрываясь от своего занятия. — И начну я ее, пожалуй… с конца. Конца для одного мира, которому не повезло стать полем битвы Богов. Каждый удар обращал в пыль города, размельчал горы и оставлял вместо морей выжженные пустоши. Те, кто обладал хотя бы зачатками магического дара по полной ощутили возмущения на всех слоях реальности. Само пространство и время, склоняясь пред волей самых могущественных существ, обращались в оружие невиданной мощи. Заклинания рвали на куски ткань мира — континенты раскалывались сотнями островов. Неизвестно, сколько шла битва — временные потоки переплелись в хаотичные узоры — будущее шагало бок о бок с давно ушедшим. Неизвестно, сколько людей погибло. Мы были уверены лишь в одном — завтра может не наступить. К тому моменту, от всего мира остались жалкие осколки, немногие островки стабильности. Там и поселились люди, что влачили жалкое существование в ожидании конца. Судный день. — Однажды, каждый живой почувствовал это. Сложно описать словами. Пожалуй, самое близкое значение — потеря. Словно оборвалась едва видимая нить, что соединяла каждую душу с чем-то незримым, но, без сомнений, великим. Словно внутри сломалась вещь настолько привычная, что мы ее почти не замечаем, однако, потеряв ее, ты почти вырываешь из себя кусок собственного я. Тогда то мы и поняли — эпохальное сражение окончено. Бог этого мира мертв. — Многие не выдерживали тех ужасов, но это подкосило некоторых окончательно. Создатель спроектировал мир таким образом, чтобы он мог функционировать даже после его смерти. Так были созданы Хранители. Однако, урон был слишком велик. Они не могли справиться с таким количеством проблем. Наверное, это было похоже на склеивание разбитой вазы. Только каждый кусочек не больше пуговицы. — Но откуда ты смог узнать все это? Разве обычные люди обладали подобными знаниями? — спросила девушка, нервно трепля край юбки. — Никто не знал об этом. Но мне удалось пообщаться с одним из Хранителей. Он был почти мертв, если к существам такого порядка применим этот термин. Эта встреча была судьбоносной для меня. Хранитель поведал о библиотеке, что содержит в себе все наработки в области магии за тысячелетия. Совет архимагов запечатал ее, а после все члены покинули мир. К моему счастью, печать не выдержала божественного напора, как и само здание библиотеки. Среди руин я смог отыскать необходимые книги. Безумные полгода в умирающем мире — нехватка времени ощущалась как никогда лучше. У меня не было права на ошибку, ведь на кону стояла жизнь сестры. Его голос дрогнул. — Я… Когда-то я был таким идиотом. Самовлюбленный, эгоистичный, ослепленный успехами. Лучший на потоке в академии. Много кто взращивал во мне эти семена зла, много кто бросал удобрения в почву. Двадцать лет я бродил в потемках невежества, живя лишь для себя одного. Потом… Пришла она. Маленькое, смешное существо. Такое беззащитное. Я держал ее и почти не чувствовал веса. Вся моя жизнь потеряла краски тогда, все казалось бессмысленным, и лишь центр вселенной у меня на руках. Меня словно перемкнуло. Она подарила мне новый смысл, новую цель одним только своим видом. — Я любил сестру. Вместе с тем я понимал, что мне едва хватит сил, чтобы совершить ритуал. И я был готов. Был готов сжечь свою душу до тла, лишь бы дать ей еще один шанс, вдали от этого безумного мёртвого мира. — Я лежал там, совершенно пустой. Нет эмоций, нет чувств, нет воспоминаний. Просто оболочка. В руке зажата заколка в виде розы. В сером пыльном небе чёрная луна закрыла солнце. Последнее, что я помню, пред тем, как меня вырвало оттуда. Так я встретился с Богом, виновником всего хаоса, который он принёс в наш мир. Но в тот момент мне было плевать — я даже не сразу заметил, что вновь могу чувствовать. Мы… пообщались, если можно так выразиться, и он отправил меня сюда, вслед за сестрой. — Я был окрылен возможностью вновь встретиться с ней. Когда я прибыл на Ремнант, она… Она была мертва уже почти десять лет. Жестоко, не правда ли? — с горечью добавил он. Мужчина замолчал. Он потерял все, что имел. Сейчас, все что, он делал — двигался по инерции, причём в неизвестную сторону. Путеводная звезда потухла, и отчаяние с каждым мигом все ближе подбиралось к разуму, что отказывалась принимать реальность, где ее нет. Шурша пожухлой листвой, девушка осторожно подсела сбоку от мужчины, после чего прижалась к нему. — Я скучаю по ней, — тихо сказал она. — Мне… тоже не хватает ее, — охрипшим голосом ответил мужчина. Девушка под боком жалостливо всхлипнула. — Но знаешь... она бы гордилась тобой. — Что? — Она была гордилась тобой. И я горжусь, что у меня такая племянница, — твердо повторил он. Девушка, не в силах больше сдержать слез, разрыдалась, уткнувшись ему в плечо. На лес опустилась тишина, словно кто-то невидимый наложил заклинание полного безмолвия. Дождавшись, когда всхлипы прекратятся, мужчина кивнул, окончательно принимая решение. Он опустился перед девушкой на одно колено, чем заработал удивленный взгляд. — Отныне я вверяю свой клинок и свою жизнь в твои руки. Позволь мне стать твоим щитом, твоей стеной, поддержкой и опорой. Примешь ли ты мою клятву? — Я принимаю присягу, — с серьезным лицом сказала девушка, однако в конце все же позволила себе сдержанный смешок. Мужчина тепло улыбнулся в ответ. Дети. — Хорошо. А сейчас ложись спать, завтра трудный день. Она широко зевнула, захлопав глазами. — И вправду, — в ее голосе слышалась усталость. Она стянула ботинки и забралась в один из расстеленных спальных мешков. — Буду неподалёку, — сказал мужчина, направляясь вглубь леса, от костра. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Руби. Он рукой вытер слезу. На небе мерцало множество звёзд, но одна сегодня сияла особенно ярко.