Временные трудности

      Наконец это мерзкое дежурство закончилось. Он уже и сам не знал, что вообще гонит его сюда патрулировать эту обитель мелких бандитов, проституток и мошенников. С тех пор как Гермиона не пришла на встречу и перестала отвечать на письма, жизнь стала паршивой, тусклой и уже окончательно и бесповоротно бесцельной. Аврор. Аврор-стажёр если точнее, просто тонул во всём этом дерьме, повторяющемся изо дня в день. До конца дежурства оставалась битая четверть часа и дерьмо улиц скоро должно было сменить дерьмо пустого дома. Тоже дерьмо, но чуть получше. Но не судьба: серебристая рысь призвала его туда, куда он зарёкся заходить.       — Срочно в Хогвартс… Проблемы… Как минимум один двухсотый.       Человек в красной мантии аврора вздохнул. До смерти хотелось жрать. В душ. Напиться. Или сдохнуть. Или всё вместе, а может ещё и в бордель. Или всё-таки сдохнуть. Но всё долг, клятый долг. Он не мог это так оставить.       Гарри аппарировал прямо к воротам замка. Несколько тёмно-серых мешков на зубцах астрономической башни было видно издалека. Он отмахнулся и прошёл с сопровождающим с Главного Зала прямо к Директору Макгонагалл. Он видел её в разное время, включая то время, когда она работала в захваченном Пожирательскими ублюдками замке, но даже тогда она не выглядела такой осунувшийся и постаревшей. Возможно, просто потому, что тогда он видел человека у которого была надежда на лучшее. Сейчас же… Сейчас же этой надежды было мало…       Хмурое солнце еле просачивалось сквозь тучи и тускло освещало Большой Зал. Спешно вызванный по тревоге аврор-стажёр Поттер оглядел похоронную атмосферу бывшей альма-матер. Хмурыми были все: некоторые сидевшие как попало профессора, директор, представители министерства, ученики.       Гарри прямо на подходе заметил несколько изломанных тел, одно из которых было накрыто полностью, а над остальными вместе с мадам Помфри хлопотали ещё несколько медиковедьм из Мунго.       — Как это случилось? — Гарри вперил свой мрачный взгляд прямо в глаза директору и перевёл его на недалеко стоявшего от него и.о. министра Магии Кингсли. Кингсли опустил глаза, а директриса тихо ответила:       — Мы хотели как лучше. Дамблдор говорил, что это важно и правильно.       — Важно и правильно что? Я может, что упустил, но этот старый ублюдок вроде сдох?       Поглощённая чувством вины Минерва почти не отреагировала, невесело ухмыльнувшись. Эта ухмылка смотрелась на её лице дико и чужеродно.       — Впрочем, чего это я — вам же не привыкать под его руководством ломать судьбы и посылать детей на смерть.       Та опустила голову, а вот Кингсли вскинулся:       — Мистер Поттер, я не позволю…       — Да ладно, Кингсли, я не верю что вы не были в курсе планов моей смерти. Но это в прошлом и вы не ответили. Что к Мордреду и Могране здесь произошло? Я сутки был на дежурстве в Лютном. Что должно было случиться чтобы всё настолько пошло в разнос?       Минерва Макгонагалл, Железная Минни, несгибаемая гриффиндорка, тихо осела на пол и закрыла лицо руками. Сзади тихо подошла тоже сильно постаревшая на вид Помона Спраут и аккуратно тронула Гарри за плечо.       — Мистер Поттер, я не очень в курсе всех деталей, но, думаю могу относительно просто рассказать. Всё началось с того, что в честь «Победы и Всепрощения» инициированного записками оставленными Дамблдором и его Портретом Гермиону выбрали Главной старостой девочек.       — Ну да, и какого-то перепугу, ввиду единения Пожирателей и их жертв, главным старостой мальчиков выбрали Драко Малфоя.       — Ну вот. Это вы знаете. А вы знаете что Главных старост селят вместе, с общей гостиной?       По потрясённому виду Гарри у которого от удивления адреналин выбил усталость было видно, что это было для него новостью.       — Почему она мне не сказала? Я бы выбил дерьмо из этого ублюдка!       Помона вздохнула:       — Видимо, поэтому и не сказала. Она тоже не хотела нового витка насилия.       Гарри перевёл взгляд на накрытое простынкой тело. Профессор Спраут ещё раз вздохнула.       — Всё было не так плохо. Насколько я знаю, она установила комплекс чар на вход в свою комнату не пропускающий никого. И попросила Винки отслеживать действия Малфоя в комнате.       Неожиданно раздался глухой голос с пола от кучи тряпья — сидевшей бескостной грудой директора Хогвартса:       — Она сразу ко мне пришла. Малфой ломился к ней в комнату, практически с первого вечера. Она его связала и оставила на полу. Он простыл. Потом она его выхаживала. Потом он извинялся. Но чары она всё равно не отменяла. А вчера…       Минерва опять заглохла.       — А вчера, — продолжила Помона, — был какой-то бешеный шум у комнаты префектов.       — Дамблдор сказал, — раздался шёпот с пола, — мальчик не заслужил недоверия. И я услала Винки и отменила…       — Чары, — прошипел не хуже не к ночи будь помянутого Снейпа Гарри, — твари… Какие же вы твари! Я её из Манора вытащил. Я… её доверил… — его голос прервался.       — Никто не может зайти, — вмешался в разговор Кингсли, — по одному она…       — А если несколько?       — А несколько… попробовали. Она стала бить на поражение, — Кингсли перевёл взгляд на тело. — Попробовали пустить сонный дым, вымела странным ветром, полчаса назад она заявила, что если уснёт или потеряет сознание пропадут наколдованные верёвки и потребовала еду и зелья. Освободи заложников Гарри, и я сделаю всё, что хочешь.       Но Гарри уже почти не слушал. Он бросил:       — Отзови ребят, Кингсли, я попробую поговорить. И…— Гарри немного поколебался, но решительно скинул мантию и кинул её в ноги Кингсли, — я ухожу. Официальную бумагу подам позже, но я больше не аврор.       Кингсли на секунду стал выглядеть старым больным негром, которого выгоняют из дома, но быстро справился с собой и проорал:       — Авроры, назад, всем собраться в главном зале.       Гарри бросил через плечо:       — Хит-визардов тоже, — и быстро пошёл из зала. Он довольно быстро добрался до башни и остановился у запертого входа.       — Гермиона, это я, Гарри. Дай мне зайти и поговорить и не убивай меня пожалуйста.       Изнутри раздался то ли всхлип, то ли хмык. И хрипловатый голос его подруги:       — Что я тебе сказала перед огнём?       — Что есть вещи важнее чем книги и…       Дверь открылась. Гарри прошёл и закрыл наколдованную дверь. Потом наколдовал ещё толстую решётку, вошедшую в стену. За выступом, в мантии поверх ночной рубашки сидела его подруга. Спутанные волосы, синяк на скуле, синяки на запястьях, царапины в вороте порванной ночнушки, часть которых скрывала мантия. Судорожно сжимающие палочку пальцы немного дрожали.       — Тоже будешь уговаривать? Скажешь, что всё в порядке?! Что ничего страшного и всё наладится? Что меня никто не обидит? Не тронет?! — в голосе Гермионы начали слышаться истерические нотки, — что никто не ворвётся в мою комнату и начнёт принуждать…       И девушка, вот уже половину суток сдерживающая натиск всего аврората и взявшая в заложники цвет наследников родов магической Англии, всхлипнула один раз, другой, и разрыдалась на плече подошедшего к ней лучшего друга.       Внизу раздался шум и дверь в башню вынесло с петель, та влетела внутрь, врезалась в наколдованную Гарри решётку и разлетелась на куски.       — Молодец, стажёр, раздалось снизу, теперь передай её нам и спасибо за сотруд…       Гермиона задрожала у него в объятьях пойманной птичкой. Гарри не дослушал и практически брандспойт-подобное Агуаменти вымело авроров наружу.       — Тише, родная, тише.       — Гарри… — прошептала девушка, — Гарри… Ты же меня не бросишь… Я убила многих, наверное… Мне было так плохо. Так страшно. Я тебе писала. Ты не приходил. Я столько тебе писала, а ты всё не приходил. Рон меня в лицо обозвал… Я думала ты тоже, а ты пришёл… — Гермиона, немного расслабившись, начала ускользать в истерический обморок.       Давать пощёчины столько вытерпевшей за последние сутки подруге Гарри счёл неэтичным. Поэтому он использовал ещё один известный ему способ остановить истерику, потянулся к губам Гермионы и, немного бросив вожжи, яростно поцеловал. Пусть она будет в ярости, пусть его ударит, пусть. Надо всё ещё вытянуть заложников. Один убитый при самозащите — с этим ещё можно справиться, но если ВСЕ заложники упадут с башни. Сознание появилось в глазах Гермионы, но вот ни бить, ни сопротивляться ему она не стала, а стала яростно отвечать.       — Мой, — прошептали почти бескровные губы, — всех к Моргане, мой! Не отдам.       Потрясённый до глубины души Гарри ослабил объятья, и чуть не упустил уже-не совсем-подругу или даже уже совсем-не-просто-подругу. Поправился и взял её на руки.       — Родная, — прошептал он, — сам тебя никому не отдам. Кричер!       Появившийся домовик что-то проворчал про мерзких маглокровок с сильной кровью.       — Заложников подними на площадку и аварийным порталом — в тюрьму Блэков. Принеси метлу.       Кое-как усевшись с Гермионой в руках на метлу Гарри повысил голос:       — Кингсли, покажись, — почти министр и опытный аврор появился в проёме, — я подумаю, что я хочу за заложников. Что мы хотим за заложников. И пришлю тебе сову. Если ответа долго не будет — пришлю сову в Пророка. И ещё говорю — отзови своих псов, будет хуже.

***

      До смерти хотелось жрать. В душ. Напиться. Но Гарри вспоминал о лежащей наверху подруге и сдохнуть уже не хотелось. Они точно что-нибудь придумают. Они вместе, а значит всё это — временные трудности. Всё будет хорошо.