Скажи мне это ещё раз.

      В руках Хаска веером расположены карты с одной из выигрышных комбинаций. На его лице застыло предвкушение, а рука уже тянется вскрыть карты, как вокруг начинает происходить какая-то чертовщина и обстановка меняется в считанные секунды. Хаск с недоумением осматривается, пока не замечает фигуру в красном, сидящую в кресле.       Недоумение на лице быстро сменяется злостью и даже откровенной агрессией.       – Ты, блять, издеваешься, что ли?! Какого черта тебе от меня надо опять? – рычит Хаск, недемоническими усилиями сдерживаясь от желания разбить эту улыбающуюся рожу.       – Решил узнать, жив ты или уже помер, – Аластор расплывается в широкой усмешке, поднимаясь со своего места и медленно подходя к источающему агрессию. Как ни всматривался Хаск в эти алеющие глаза, не мог понять, что у него на уме. Да и не сильно-то ему и хотелось, если быть откровенным.       – Ну, вот, – демонстрирует своё целое тело рукой. – Ты убедился, а теперь, будь добр, верни меня обратно, тошнит от твоей рожи.       – Ну, не спеши, давай поболтаем, как старые знакомые, – радио демон ставит бутылку с каким-то алкоголем перед Хаском, ожидая, когда тот возьмет предложенное пойло.       – Внимательно тебя слушаю, сукин сын, – не в силах отказаться, демон цепляет пальцами бутылку, отпивая из неё, после чего переводит выжидающий взгляд на Аластора. А радио демон не знал, с чего лучше начать, пряча волнение за широкой улыбкой. Он вообще все эмоции и чувства прятал за ней.       – Лучше покажу, – с этими словами Аластор цепляется пальцами за запястье Хаска и резко дергает его на себя, впиваясь в чужие губы грубым поцелуем. Обладатель крыльев в первую секунду широко распахивает глаза, а в следующую – отталкивает Аластора.       – Ты совсем охуел, что ли?       – А раньше тебе нравилось.       – Твоё "раньше" закончилось, когда в 30х ты наставил мне рога с той мерзкой бабой.       Повисло тяжелое молчание. Обоим было несколько неловко от всей этой ситуации. Первым молчание решает нарушить Аластор.       – Это же было в прошлом. Нашёл, что вспомнить.       Хаск скептически изгибает бровь, рассматривая радио демона и пытаясь понять, шутит он или нет.       – Окей, пусть так. Какого хуя ты тогда продолжаешь цепляться за меня так, будто я блядская соломинка? Отъебись уже от меня, – Хаск делает всё, чтоб голос звучал грубо и убедительно, пока где-то внутри разгорается старая обида и боль. От всего этого его и впрямь начинает тошнить. Или дело в алкоголе. Скорее всего, всё это действовало в совокупности, но сам Хаск предпочитал думать, что тошнит его от компании Аластора.       Ему попросту не хотелось признавать, что факт измены до сих пор причиняет такую боль, словно произошло это двадцать минут назад, а не почти столетие.       – Может, хватит уже на меня обижаться?       – Нечего было быть таким уебком.       – Вредина.       – Пошёл нахуй.       Аластор тихо вздыхает и вновь растягивает губы в улыбке.       – Я всё ещё люблю тебя, а ты – меня, зачем отпираться от очевидного?       Хаск накрывает ладонями лицо и медленно трёт его, надеясь, что всё происходящее – лишь кошмарный сон.       – Какая любовь? Я ненавижу тебя, ты разбил мне сердце тогда, поэтому сейчас идешь нахуй. Проваливай из моего поля зрения, вызываешь отвращение.       Слова Хаска больно колят, но показывать этого Ал не собирается, вместо этого он берет чужую ладонь в свои.       – Скажи мне это ещё раз, но прямо в глаза, не отводя взгляда.       Хаск внимательно смотрит в глаза Аластора и молчит. На секунду у радио демона начинает загораться небольшая надежда.       – Я ненавижу тебя, мудак, – Хаск медленно чеканит каждое слово, смотря вглубь чужих глаз, едва ли не выплевывая всю скопившуюся ненависть.       Щелчком пальцев Аластор отправляет Хаска туда, откуда призвал, жалея, что вообще это затеял. Упав в кресло, демон запускает пальцы в пряди волос, ероша их и откидывая назад.       – Ненавидишь, значит. Что ж, справедливо, – усмехнувшись, Аластор тянется за бутылкой с недопитым алкоголем. Дерьмовый вечер медленно перетекает в дерьмовую ночь.