Ханахаки

1

Вечерний воздух, прохладный и освежающий, прекрасно проветривал голову после сложной операции. Стоя неподалёку от входа в больницу и зажимая в пальцах сигарету, я прокручивала в голове события последних дней и недель. Самой явной была мысль о Максиме, парне, который несколько часов лежал передо мной на операционном столе. Совсем недавно я видела его весёлым и жизнерадостным, готовым делиться своим теплом со всеми вокруг. Сегодня же на моих глазах он изменился в считанные секунды, став словно призраком самого себя. Все эти мысли вызывали воспоминания, выбивавшие меня из колеи. Картинки сменялись одна за другой. — Лидия Алексеевна, доброе утро! — произнёс паренёк, возникший, словно из ниоткуда. — Здравствуй, Максим, — ответила я, остановившись. — Ты разве не на уроках должен быть? — У нас сегодня день здоровья, не учимся. Вы сегодня очень заняты? Я усмехнулась, переведя взгляд с тротуара на лицо собеседника. Всматриваясь в глаза юноши, размышляла над ответом. — В принципе, не очень. А что такое? Под моим внимательным взглядом Максим немного замялся, вероятно, не решаясь озвучить свои мысли вслух, но вскоре всё же произнёс: — Знаете, я бы хотел провести этот день с вами. Если вы, конечно, не против моей компании. Я слабо улыбнулась, наблюдая за тем, как постепенно его щёки заливаются румянцем, а взгляд всё больше и больше уходит куда-то в сторону. В целом, делать всё равно нечего, а так, может, хоть чем-нибудь интересным сегодня позанимаюсь. — Хорошо, я не против, — мне показалось, что после этих слов Максим буквально засветился от счастья. — Что ж, чем займёмся, друг мой? — Можно сходить куда-нибудь. Вы бы хотели прогуляться? В тот день мы вместе с Максимом весь день гуляли по городу и разговаривали, а ближе к вечеру я пригласила его домой на чашку чая и настольные игры. Мне было приятно общение с молодым человеком, интересно было и наблюдать за тем, как изменялось его выражение лица в зависимости от действий: когда он задумывался над чем-то, или увлечённо рассказывал. Когда же мы разошлись, в глубине души возникло чувство тоски. Неужели у него нет друзей или знакомых, с которыми парень смог бы провести своё свободное время? Максиму явно не хватало внимания, но в чём была причина этого явления, мне ещё предстояло узнать. — А твои родители не возражают, что ты так надолго пропадаешь и ходишь гулять со мной? — как-то раз поинтересовалась я во время очередной нашей прогулки по городу. В этот момент парень ответил не сразу, то ли о чём-то задумавшись, то ли подбирая слова. — Я живу без родителей, только с дедом. Он знает, что я хожу гулять, и доверяет мне. Но позже одиннадцати я стараюсь не задерживаться, — Максим улыбнулся, в то время как мне стало не по себе от услышанного. — Прости, я не знала об этом… — Ничего страшного, Лидия Алексеевна, я ведь сам не рассказывал. После этих слов мы несколько минут шли в тишине, каждый в своих мыслях. Мне стало казаться, что я зря начала эту тему, но нужно было выяснить, почему парень так тянется именно ко мне. Занятая этими мыслями, я внимательно рассматривала Максима. Обычно весёлый, озорной взгляд сейчас был серьёзным, сосредоточенным, а тонкие губы сжаты в узкую полоску вместо привычной улыбки. — А к экзаменам тебе разве не нужно готовиться? Ты же, как-никак, в одиннадцатом классе уже, — вдруг несколько неожиданно даже для самой себя поинтересовалась я, желая развеять, наконец, возникшую тишину. — Лидия Алексеевна, если я вам надоедаю, лучше скажите прямо, ладно? — тихо ответил парень, понурив голову. — Нет-нет, что ты! Я совсем не поэтому интересуюсь, — начала было оправдываться я и заметила внимательный взгляд карих глаз. — А почему? Этот вопрос слегка ввёл меня в ступор. Не могла же я сказать, что это странно, когда восемнадцатилетний парень всё своё свободное время старается провести с женщиной почти на двенадцать лет старше него? Не могла. Зато нашла подходящее слово, описывающее мои мысли: — Потому что беспокоюсь за тебя. На миг мне показалось, что Максим сжался и прикрыл рот рукой, но уже в следующий момент вновь выпрямился, слегка мотнув головой. Я не придала этому жесту значения. — Правда? — спросил парень, и в его голосе я чётко услышала нотки надежды. — Это очень приятно… Лидия Алексеевна, а какие цветы вы любите? Я усмехнулась, переводя взгляд на аллею, по которой мы шли: — Мне все цветы нравятся. Кроме цветов жёлтого цвета. — Знаете, а я, например, не люблю розы. Мне, конечно, цветы не дарят, но я просто их не люблю, — он улыбнулся, стараясь скрыть прозвучавшие в голосе ноты печали. — Почему же ты их не любишь? — Колючие они, много боли приносят, если неправильно взять. Максим всю оставшуюся дорогу шёл с опущенной головой, в своих мыслях. Когда я позвала его в гости, долго думал и решал – стоит идти, или нет, и всё же согласился. К этому моменту меня всё больше и больше тревожило самочувствие молодого человека. Если бы я знала, к чему приведёт наш диалог, ни за что не начала бы его. И вообще, наверное, не стала бы так часто видеться с Максимом. От этих мыслей мне стало дурно, и я, затянувшись и выбросив окурок в урну, опустилась на корточки и закрыла лицо руками. Это был один из тех на редкость тёплых вечеров, когда можно было спокойно гулять даже ночью и не замёрзнуть. Мы сидели на скамейке в парке, вновь разговаривали о всяком, как вдруг Максим резко замолчал, а после сменил тему: — Знаете, Лидия Алексеевна, в последнее время я испытываю странное чувство. Каждый день, стоит мне увидеть или подумать о вас, на душе становится хорошо и спокойно, но в груди постоянно что-то покалывает. Сначала я думал, что это просто влюблённость, — Максим говорил тихо, словно боялся выражать свои мысли вслух, а на последнем слове и вовсе замялся, что мне было совершенно понятно. Я чувствовала, как сердце сильно бьётся в груди и ждала, когда же парень продолжит говорить. — Я не знаю, нормально ли это, когда влюбляешься, ведь всё это у меня впервые… Вы когда-нибудь любили, Лидия Алексеевна? Я окончательно запуталась в своих чувствах: мне были приятны встречи, общение с Максом, мне нравилась наблюдать за тем, как он живёт. Рядом с ним я чувствовала, что живу сама, молодею. Но смелости сказать о том, что я испытываю, мне не хватало, поэтому каждый раз просто получала удовольствие от наших встреч, старалась дарить это удовольствие и ему. Однажды после нашего небольшого чаепития я обнаружила в раковине лепестки роз. Это крайне удивило меня, ведь цветов в доме не было. В сердце что-то неприятно кольнуло. Рука сама потянулась к телефону. Несколько моих звонков Максим пропустил, а когда ответил, то первое, что я услышала – сильный кашель. — Лидия Алексеевна, что-то случилось? — еле-еле спросил парень, наконец перестав кашлять. Собственно говоря, этого мне вполне хватило, и вопрос про цветы стал не так важен. Отошёл на второй план. Максим явно чем-то заболел, а мне об этом не сказал. Но бросать трубку ни с того ни с сего было бы глупо, поэтому я просто спросила в ответ: — Как твоё самочувствие? — Сойдёт, — только и успел сказать Макс и вновь закашлялся. — Извините, я могу вам попозже перезвонить? — Максим, я могу приехать к тебе. Я слышу, как ты кашляешь, ты заболел? — Лидия Алексеевна, всё хорошо, не переживайте. Правда. Не стоит приезжать, мы с вами завтра увидимся, и вы убедитесь, что со мной всё хорошо. На этом наш разговор закончился. То, что я услышала, сильно меня напугало. В голове моментально закрутились мысли о различных болезнях, но для того, чтобы точно узнать диагноз, человека прежде всего нужно осмотреть. С этого момента я не находила себе места, не могла успокоиться. На всякий случай открыла МКБ-10*, освежила в памяти некоторые болезни, но успокоения это не принесло. — Нужно отвлечься. Что я собиралась делать? — вернувшись на кухню, я вспомнила про посуду, а там и про лепестки роз. Теперь передо мной вновь стояло два вопроса, но снова звонить Максиму, чтобы узнать, откуда в раковине взялись цветы, я не стала — не хотела беспокоить. Да и поздно уже было. Но на душе всё равно скребли кошки.

***

Бессонная ночь и волнение за Максима давали о себе знать. Утром, собираясь на работу, я написала ему SMS-ку с просьбой зайти ко мне в больницу, чтобы я могла посмотреть, что с ним происходит, хотя одно предположение уже поселилось в моей голове. И оно было ужасным. Когда я выбежала из больницы во время обеденного перерыва, Максим ждал меня у здания. Он выглядел очень взволнованным и бледным. — Максим, что происходит? Ты ходил к врачу? — первое, что спросила я, подлетев к парню. Рука моментально потянулась к лбу мальчика, но температуры я не обнаружила. — Максим, скажи же наконец хоть что-нибудь! В этот момент мне показалось, что передо мной стоит вовсе не Максим, а только его призрак: парень был ужасно бледным, еле заметно покачивался и, похоже, толком не мог сфокусировать взгляд. Нужно было действовать. — Лидия Алексеевна, мне приятно, что вы обо мне беспокоитесь, — только и смог сказать парень, слабо улыбнувшись, в то время как я уже подхватила его и повела в больницу. Происходившее шокировало всех, кто в этот день был на смене вместе со мной. По дороге до палаты Максим сильно закашлялся и закрыл рот рукой. В следующее мгновение я убедилась в правдивости того, о чём прочитала вечером: когда парень убрал руку ото рта, на его ладони вперемешку лежали окровавленные лепестки и цветки роз. Сначала всё это вызвало у меня страх. Панику. Теперь же я явно ощущала, как к горлу подкатывал неприятный ком. Поднявшись, я медленно побрела обратно в здание.

***

— Максим, почему ты не сказал раньше? — я старалась говорить мягко, но требовательно. Если бы парень рассказал раньше, всё это могло бы пройти куда спокойнее и легче. — Что не сказал? — его голос был тихим и слабым. После операции Максим изменился, стал более равнодушным ко всему. Это беспокоило меня больше всего. — О том, что с тобой происходит. Почему не сказал мне об этом? — Не знаю. Я каждый день чувствовал эту боль в груди. И с каждым разом всё сильнее. Я думал, что, если буду проводить с вами как можно больше времени, то станет легче. А оказалось наоборот. Рядом с вами мне было хорошо, Лидия Алексеевна, но стоило только вернуться домой, как всё превращалось в ад, и все мои мысли снова были о вас. Но больше всего боли приносили мысли о том, что вам, наверное, и вовсе плевать на мои чувства. Безразличие, звучавшее в голосе парня, пугало. Когда я искала информацию, то наткнулась на то, что при удалении цветов есть огромная вероятность, что человек лишится чувств. Мне не хотелось, чтобы тот жизнерадостный парень исчез навсегда, но что делать с побочным эффектом — я не знала. Сердце стучало, как бешеное, чувства путались. Я несколько минут смотрела на Максима, пытаясь разобраться в том, что чувствую и чего хочу, и в результате не выдержала: слёзы навернулись на глаза, и я закрыла лицо руками, отвернувшись. — Лидия Алексеевна, что случилось? — в следующий миг я почувствовала, как на моё плечо легла рука Максима. — Из-за чего вы плачете? Ведь со мной теперь всё хорошо. — Мне не было всё равно, Максим, понимаешь? Я переживала за тебя. Действительно беспокоилась за то твоё состояние. Это было искренне. Ты ведь сам видел… Возможно, в некоторой степени я люблю тебя, но не совсем так, как ты меня. Ты очень хороший… — договорить у меня не получилось. Чувства захлестнули окончательно.

2

С тех пор, как Максим выписался из больницы, прошло два года, но роза, одна из немногих, что были более-менее чистыми, до сих пор оставалась свежей и стояла в вазе на моём столе. Каждый день, приходя домой и смотря на этот цветок, я вспоминала о самом чистом в этом мире чувстве и проклинала себя за то, что сделала с Максимом. С того момента что-то во мне переломилось: при мыслях о парне сердце сжималось от боли и тоски. Каждый вечер гуляя в парке возле дома, я вспоминала, как мы вместе проводили своё свободное время и вновь проклинала себя за легкомыслие и то, что дала ложную надежду. Превратила чистое и непорочное в сплошную боль. — Лидия Алексеевна, вам не холодно? Знакомый голос заставил вздрогнуть. Обернувшись, я увидела Максима, стоявшего за мной и держащего руки за спиной. Видно было, что парень немного запыхался, от чего тяжело дышал. — Максим? Что ты здесь делаешь? — Решил составить вам компанию. Надеюсь, вы не против? — Конечно, не против… — всё это постепенно вводило меня в ступор, а букет цветов, который парень протянул в следующий момент, добил. Сделав шаг в сторону Максима, приняла букет и крепко-крепко обняла юношу. — Я рада, что с тобой всё в порядке. Но какими судьбами ты здесь? И… Для чего цветы? — Знаете, Лидия Алексеевна, я понял, что любовь – это очень сильное чувство, которое с трудом можно искоренить. Даже побочный эффект от болезни после операции мне удалось перебороть и вернуть себе чувства, но избавиться от любви никак не получилось. Так что, боюсь, вам от меня не спастись, — Максим отстранился, тихо смеясь. Сначала я испугалась, но быстро поняла, что парень ничего плохо не имел в виду, а просто пошутил. — Ничего страшного. Кажется, мне… — я опустила голову, не решаясь сказать о своих чувствах, но всё же собралась с мыслями: — В общем, кажется, это взаимно.