Правила содержания и ухода

— Вау, ты говоришь словами через рот. — В смысле? — Ну, ты произносишь слова с помощью рта. Как человек. — Нил… Ты такой придурок. Нил фыркает и, для более показательной обиды, пытается набрать в ладони воды и плеснуть на Райлана. Вода попадает на песок, камыши и босые пальцы ног, но никак не на Райлана. На его лице — что-то, что должно быть улыбкой. Нилу хочется его утопить. — Мне, между прочим, непривычно! — Смотреть, как люди говорят? — Вообще-то, видеть всё твоё лицо, но это тоже. И, в доказательство, пялится неотрывно несколько минут, глядя в глаза. «Будто до этого не насмотрелся!» — раздражается внутри себя Райлан и всё равно ощущает, как по шее расползаются красные пятна. Он не привык к такому вниманию.

***

Золотой стриж восстанавливает свою магию удивительно быстро и тратит так же: на свежее хрустящее яблоко, на мишку той миленькой светлой девчушке-соседке, на свежий ветерок… И (зачем-то) на несколько бутонов на подоконнике. Они ярко-рыжие и желтые, ажурные, пахнут пряностями и распускаются под пальцами Нила меньше, чем за пару минут. Он говорит, что эти цветы — само солнце. Райлану кажется, что они — сам Нил. Маг заглядывает к ним спустя неделю после появления домашних солнц и с интересом изучает сначала их, а потом Ястреба. — Откуда они у вас? — Золотой Стриж продолжает нести добро всем и каждому. — Это бархатцы, — голос почти удивлённый, но лишь на пару секунд, — Учитель говорил, что существует особый язык — язык цветов. Довольно символичная вещь. Вы в своей академии не проходили его? — получая в ответ лишь раздраженное мотание, довольно улыбается. — Ну конечно, зачем вам, таким великим и могучим, учить какой-то символический язык, не несущий в себе никакой практической ценности? Если бы… Райлан дышит глубже и старается подумать о чем-то хорошем. Идея запустить руку в тень и заткнуть чем-нибудь этого мелкого и противного волшебника отсекается сразу — во-первых, у него нет доступа к хранилищу; во-вторых, он обещал Нилу больше не бить Мага. Других, конечно, тоже, но Мага в особенности — не очень удачно познакомились. Точно. Нил. Если думать про него, то любые бредни из уст… Юного волшебника можно стерпеть. — … И знаешь что? Верность! Ястреб вздрагивает. Часто-часто моргает. Кажется, он слишком сильно ушел в свои мысли. — А? — стараясь не представлять, насколько глупо сейчас выглядит, переспрашивает. — Что — верность? Если бы взгляд мог вешать табличку со званием, у Райлана на груди уже красовалось бы «бестолочь». — Цветы на твоём, — «вашем», мысленно поправляет Мага он, — подоконнике символизируют верность. Не хочу показаться бестактным, но, кажется, в вашем союзе верность… Единоличная. — Волшебник улыбается как-то не то виновато, не то испуганно, словно пытается оправдать последнее слово. Райлану этих оправданий не надо. Райлан хочет прожечь в его груди дыру или выпнуть за дверь. И к Нилу, пожалуйста, к Нилу. Маг, видимо, по лицу Ястреба всё понимает, извиняется и исчезает за дверью буквально за пару секунд. Райлан ещё долго смотрит и проклинает эти бархатцы и эту верность.

***

У Райлана навязчивая идея — защитить Нила от всех и вся. От Ястребов — в первую очередь, от золотых народов — во вторую, и от себя — в третью. Он, без шуток, боится, что однажды за ним придут из управления, а там схватить ослабевшего Стрижа — раз плюнуть миссия. И это излюбленный ночной кошмар его травмированного подсознания. Их дом сгорает у него на глазах, а Нила — его упёртого, бессмертного Нила — уводят далеко-далеко. Или, ещё лучше, пользуются каким-нибудь теневым оружием, чтоб помучился, и убивают на месте. Земля не услышит криков — Земля слишком часто им помогала, чтобы прийти ещё раз. Райлан устал просыпаться каждую ночь в холодном поту и оглядывать комнату, пока не заметит свернувшийся на кровати клубок из тела, подушки и одеяла. Он на месте. С ним всё в порядке. Он в безопасности.

***

Нил на самом деле чувствует себя в безопасности, когда за спиной стоит Ястреб. Он знает, насколько у последнего тёмная аура: от их дуэта в стороны шарахаются люди, мирно беседовавшие со Стрижом в одиночестве. Это часто его расстраивает и заставляет аниму угаснуть, едва появившись.

Самым его сильным потрясением была встреча Райлана с родственниками. В их осанке, походке, в голосе чувствовалось их нежелание принимать сына таким, каким он стал. Их испуг и злость. И как же в тот момент Нилу хотелось заорать: «Он мне жизнь спас! Он был готов умереть ради вашего народа! Он, чёрт возьми, был потерян так глупо и таким маленьким, вы себе даже представить не можете, что он пережил!». Но вместо этого он улыбнулся прямо в лицо Ястребу и крепче сжал его руку. « Я рядом, а остальное не так важно, согласен?»

Нил наблюдает за трясущейся на кровати фигурой и думает, что так продолжаться не может. Проснуться, оглядеться и уснуть одну ночь — это одно, но когда человек начинает систематически вскакивать, а потом его лихорадит, то это плохие признаки. Очень плохие признаки, требующие немедленного разбирательства, думает Нил и, неуклюже выпутавшись из одеяла, садиться на кровати. Этого Ястреб не ожидал. — Ты не спишь? — Сплю, у меня приступ ночных хождений, сейчас пойду ходить по крыше, — абсолютно серьёзным тоном произносит Нил и наблюдает, как в лунном свете лицо у Райлана становится очень сложным. Обычно оно означает, что грань между шуткой и правдой стёрта, и если не поторопиться, то ручной Ястреб может сломаться. — Эй, расслабься, это была шутка. Лицо Райлана не меняется, и, кажется, Нил всё же его сломал. Ручные Ястребы очень привередливы в уходе, за ними нужно постоянно следить и убирать от них подальше колюще-режущие предметы, дабы однажды не обнаружить новый порез. Ручным Ястребам следует сразу разъяснять очевидные шутки, потому что они выходят за границы их морали. С ручными Ястребами нужно действовать быстро (и можно необдуманно), чтобы они не начали анализ ситуации и не остановили всё на самом интересном. Это три основных правила жизни с ручным Ястребом, придуманные и закреплённые лично Нилом. И если первое он соблюдал всегда (однажды Нилу даже пришлось связать Райлану руки и провести длинную нравоучительную беседу «почему ты не должен резать себя за любой промах»), то со вторым и третьим возникали проблемы. По крайней мере, возникли сейчас, потому что второе правило было грубо нарушено только что. Осталось необдуманное решительное действие. А в них, как известно, Нил мастер. Райлан не успевает отмереть, пока Стриж несётся через комнату и плюхается рядом, с силой сжимая его плечо. — Эй, Райлан, только не обескураживай меня новостью, что это ты по ночам ходишь. Сложное лицо сменяется недовольной гримасой. Нил впервые этому рад: возмущающийся Ястреб лучше ничего не понимающего — Если бы я был лунатиком, то как бы задал вопрос? Это нелогично. А, так это называется «лунатик». Нил выдыхает — если Ястреб бросается умными словечками, значит, шок прошел. — Вскакивать посреди ночи и испуганно озираться тоже нелогично, но ты ведь это делаешь. И, да, при… Лунатизме люди спокойно могут задавать какие-либо вопросы, нормальные или нет. — Райлан ещё сильнее хмурится. Затем поглядывает на плечо. — Если бы ты на Играх всех так сжимал, то быстро поднялся бы до двадцатки. — Как бы невзначай бросает он, и Нил, опомнившись, убирает руку, рассыпаясь в извинениях. — Тебе не нужно на воздух? — Зачем? Сейчас ночь. — Ну, ты проснулся так резко, вот я и подумал… — решив, что у него очень интересные пальцы ног, Стриж переводит взгляд на них. — Может, тебе нехорошо? Он не мог не заметить, как отворачивает лицо Райлан. Он не хочет говорить об этом. В совершенно неловком жесте Нил чешет шею и вздыхает. — Хорошо. Тогда ложись. Но не успевает Ястреб принять горизонтальное положение, как рядом падает ещё одно тело. Птица, кажется, снова ломается. — Что ты делаешь? — Я собираюсь спать на твоей кровати. С тобой. — И для пущего эффекта хватает запястья и притягивает к себе, заставляя Райлана перевернуться на бок, лицом к лицу. Нил улыбается и несмело гладит бугристую от шрамов кожу. — Ты слишком плохо спишь в последнее время. А ещё, думаю, будет неплохо, если на ночь мы будем меняться ролями. Теперь я твой хранитель! — говорит с выдуманной гордостью и важностью и ловит каждую эмоцию, скользящую по лицу Ястреба. Это стало его почти хобби с тех пор, как Райлан перестал носить маску. Его радость, его злость, его недоумение, да вообще всё в этом лице постоянно манило Нила своей сдержанностью. Этот человек был словно скала — холодный и неприступный, сложный в общении и совершенно не умеющий нормально шутить. Он не умел выражать эмоции, у него с трудом выходило чего-то хотеть и желать, но сколько неподдельного счастья в каждом движении, когда ему удавалось самостоятельно получить аниму. Он не красавец, но, боже, как же Нил обожает его уши. И глаза, косящие на каждого (кроме Стрижа) с подозрением. И волосы, которые он разрешается трогать тоже только Стрижу (и той маленькой девочке-соседке, лично по просьбе Стрижа). И эти руки, которые хочется прижать к себе и не отпускать, как и всего Ястреба в принципе, потому что он не заслужил всего, что с ним было. Нила переубеждать бесполезно. Они лежат, глядя друг на друга, несколько минут. Стриж сдаётся первым: глаза слипаются, дыхание выравнивается, только хватка на запястьях не ослабевает и улыбка лишь шире становится, и Ястреб улыбается в ответ. Райлан не хочет быть обузой и ходячей проблемой для Золотого Стрижа. Нил хочет, чтобы это лопоухое чудо просто выспалось.

***

— Как думаешь, мы когда-нибудь заживём спокойно? — Пока Ястребы пытаются нас захватить — точно нет. Ларри появляется слишком внезапно, чтобы что-то подготовить или изменить. Вся эта карусель с поиском элементов для создания Духа Земли, потом опять Ястребы, опять смерти, пожар и опять жизнь этого светлого маленького золотца находится на волоске. Нил слишком добрый ко всем, думает Райлан, в очередной раз спасая его от тогда-плохого-Ларри. Нил слишком добрый ко мне, думает Райлан, когда чувствует на щеке прикосновение и шипит. — Прости, прости, прости! — тут же оправдывается Нил. — Я просто пытаюсь вылечить рану. — Анимой. — Да. Ястреб бросает на него скептический взгляд и возвращается к созерцанию ландшафта. Пустынно. И темно. После битвы народ ещё долго толпился на улице: кто искал своих, кто находил чужих, но сейчас, ближе к сумеркам, все разошлись. Даже Слава с Ларри не остались надолго: пообещали вернуться в течение нескольких дней и отправились к Ноле. В смысле, к её старому дому. С рисунками. Её новый дом — все земли, где правит Золотая магия. Теперь у Нолы, помимо двух вечно недовольных ястребов, переростка-братца и маленького Стрижа на попечении целые народы. И Райлан почему-то уверен, что она справится лучше, чем кто-либо. Но Ларри ему отчасти жалко. Ну, это же логично: он только-только сумел понять, что такое «светлое эмоциональное чувство», только позволил себе к кому-то привязаться и (карается законом!) полюбить, а у него это отнимают. Сразу. Для благого дела, для всех народов, но что-то внутри сердца щемит и не позволяет обрадоваться до конца, наверное потому, что очень уж хочется постоянства и чтобы не отнимали самое дорогое. Как они обычно делают. Райлан знает это чувство. Райлану эта вся картина знакома до боли, но Ларри — сильный и независимый, Ларри не покажет вам ничего и никаких эмоций, и: «Не подходи, что ты хочешь, я в порядке». Райлан жмёт плечами и отправляет с Нилом домой. А потом до него доходит, что в течение уже двух минут перед ним вместо темного леса заинтересованная мордашка. — У тебя такое серьёзное лицо было, я бы тебя вместо Магуса назначил. Да ладно. Выразительно подняв бровь, Ястреб упирается локтями в колени и цепляет руки в замок, располагая на нём подбородок. — Ты действительно сейчас думал об этом? Нил прыскает. Потом хихикает. Потом, не удержавшись, падает вперёд (прямо на Райлана) и пытается унять свой смех. — Вот ты весь такой… Важный, сидишь у себя в кабинете, или где там ваши сидят, за спинкой кресла… Подожди! — ещё сильнее заходится Стриж, и Ястребу не остаётся ничего, как придерживать это тело, — А… Представь… Они т-там не в кабин-нетах сидят, а н… На ветках! Или, ещё лучше, вьют себе гнёзда! — Возможно, он сейчас перебудит своим хохотом всю округу. Возможно, Райлан ему в этом поможет. Ему, кстати, правда смешно, но он не умеет смеяться так громко. Привет, дисциплина и воспитание. А ещё Нил усиленно бьётся лбом об его плечо. — Если ты не хочешь получить синяк, то советую прекратить. — Райлан отмечает, что получается как-то чересчур ласково, как он вообще ни разу не говорил. Даже Нил умудряется расслышать что-то новое в голосе Ястреба: прекращает биться об кость и смотрит заинтересованно, как на неисследованное животное. Ястреб готов всегда использовать такой тон, если это заставит Стрижа прислушиваться к нему хотя бы иногда (несправедливо: стриж делает это почти всегда). Глаза у Нила в лунном свете, словно прозрачные, и отзеркаливают небо со всеми созвездиями, планетами и туманностями. Нил сам по себе — тот ещё космос, а астрономию в академии Райлан любил до бессонных ночей. Этого мальчишку он тоже, кажется, любит. Нил моргает и внезапно вскакивает, едва не заехав Райлану локтём по лицу: — Я всё равно не усну. Мне всё ещё шелест их крыльев слышится. Пошли на озеро. — И уходит, не дожидаясь ни ответа, ни кивка. Он знает, что за ним пойдут.

***

— А если у меня анимы не будет, и у тебя анимы не будет, если у всех анимы не будет, то как мы будем колдовать? — Тебе всё же следовало поспать. Они стоят по колено в воде, пялятся на луну и вдыхают полной грудью самый свежий воздух, который можно себе представить. На самом деле, Райлан сказал, что не будет в этом участвовать, а просто посидит на берегу. На песочке. На травке. Да на чём угодно, но ночью он в озеро не полезет. Тогда Нил попытался затащить его туда силой, что тоже было так себе идеей: у Ястребов (хоть и бывших) явно физическая подготовка лучше, чем у (упёртой) единички. Почти отчаявшись, Нил назвал его «вредным индюком» и отправился в воду в одиночестве. И, конечно же, споткнулся на седьмом шаге. Каким образом в этот момент Ястреб оказался рядом — загадка. Возможно, с ним были силы его гнева и «пожалуйста, ребёнок, побереги себя хотя бы разок», в команде дающие просто невероятную скорость. Ну, или он просто сразу понял, что оставаться на суше, пока Нил в воде — пагубная идея. Не особо важно, главное — Стриж не упал в воду. Пока не упал. И вот, они здесь. — С чего ты взял, что можешь исчерпать всю аниму? Ты её в Селении смог накопить, а тут — тем более. — А вдруг они вернутся, но ещё сильнее, и однажды все земли станут одним большим Селением? — произносит Нил тихо, словно раскрывая секрет. — Не говори глупостей, — бормочет Райлан, как можно быстрее и незаметнее переплетая их пальцы. Незаметно. Переплетать пальцы. Райлан готов врезать самому себе за столь нелогичные мысли и действия. Нил, кажется, не обращает внимания ни на слова, ни на действия. Он, словно зачарованный, начинает идти вперёд, на лунный свет. «Ну, ты же не мотылёк, ты Стриж, — шепчет ему внутренний голос, — Куда ты собрался?» Он, кажется, собирался в светлое будущее. Но и в светлое настоящее он тоже не прочь попасть. А потом песок под ногами резко становится каким-то скользким. Нил даже не успевает вскрикнуть — опора под ногами пропадает, и он с писком падает назад. Снова в воду. Как в прошлый раз. Однажды вечером он утонул. Тогда это было ради всеобщего благополучия, тогда Райлан действительно решил, что потерял в своей жизни что-то очень важное; тогда к ним пришла Мать-Земля, чтобы защитить своего ребёнка. Сейчас, сознание понимает, такого не случится. У сознания паника. У Нила тоже паника, он ни за что ухватиться не может. Пытается нащупать хоть какую-то опору, но пальцы скользят по мху на булыжниках, а ноги где-то выше, и он просто не может их контролировать. Ему просто нужно совладать с собой и забыть, что он может утонуть. — …Да чтоб тебя! Тут же даже не глубоко, как ты умудрился, горе… Райлан хватает Нила за воротник и тянет на себя. Вода отступает, а вместо неё по лицу тут же бьет порыв ветра. Вода из ушей вытекает быстро, но всё равно мешает услышать начало лекции недовольного Ястреба. — …Даже держась за меня, ты умудрился упасть. Что с тобой делать? Нил внимательно разглядывает его лицо. Тонкая морщинка меж нахмуренных бровей. Серьёзный полузадумчивый-полунедовольный взгляд. Волосы от воды прилипли к лицу, полностью открывая уши. Губы сложены в тонкую полосу — значит, думает. А руки — это не сон? — покоятся на талии Нила, прижимая к себе. Хуже не будет, думает он, обвивая руками шею. Ястреб этого, кажется, не замечает. Он сосредоточен и где-то далеко в своих мыслях, и именно в такие моменты его загадочность поднимается до уровня Кадета, когда Нил не знал о нём вообще ни-че-го. Хуже не будет, а необдуманные действия — вообще третье правило, думает Нил и прижимается своими губами к губам Райлана. Получается слишком быстро и холодно, и они сразу друг от друга отстраняются. Нил готов заявить, что разочарован в поцелуях. Райлан запускает руку в его волосы и целует так мягко и осторожно, что Нил вмиг забывает, что там хотел сказать.

***

— Так с тобой что делать? — М? Нил лежит на Райлане, Райлан лежит на своей кровати, кровать, как можно подумать, нигде не лежит, а стоит на полу. Рука Райлана лежит на спине Нила. Он с довольным лицом играется с ястребиными волосами и пользуется тем, что теперь ему можно всё. — Ты мне не ответил на озере, а потом мы были слишком заняты, чтобы обсудить. Что мне с тобой делать, проблема? Нил показывает язык. — Во-первых, твоя проблема, — на это Райлан целует его в нос и двигает чуть ближе к себе, чтобы во сне не потерять, — А во-вторых… Любить, целовать и защищать. Он улыбается. Райлан прекрасно справится с поставленными задачами.