Всё меняется

      Леви Аккерман относился к той категории людей, которым было наплевать на отношения. Отношения для него были чем-то совершенно неважным, необязательным, чем-то, что можно забросить в долгий ящик и не вспоминать об этом. Он никогда не задумывался над тем какие девушки нравятся ему, как будет выглядеть его жена, как он назовет своих детей, сколько кошек будет в его доме, когда он состарится. И нравились ему девушки вообще?       Времени задуматься над эти раньше не было, а сейчас у него есть всё, что нужно для комфортной жизни: работа, о которой он мечтал со старшей школы, своя маленькая, но уютная квартирка и бар с большим выбором алкоголя.       В школе Леви завоевал всё внимание старшеклассниц: тонны признаний в любви, как бы случайные прикосновения, оголения выступающих частей тела, попытки остаться наедине в пустом классе. Всё это пресекалось на корню, молодому преподавателю не хотелось давать какие-то надежды на возможные нет отношения.       Его вполне устраивали редкие, случайные связи в баре с девушками, которые никогда не требовали продолжения. Просто секс без обязательств, ничего более. Он даже не помнил ни как выглядела девушка, с которой он проводил ночь, ни подробностей секса. То ли это от того, что он считал это слишком грязным, но потребности есть потребности; то ли это от того, что Леви считал это совершенно ненужным.

Но всё рано или поздно меняется, не так ли?

      Леви был убеждён в том, что жизнь человека не может измениться в один момент, перевернуться с ног на голову, но каково же было его удивление, когда он осознал, что всё бывает в точности, да наоборот.       Леви Аккерман, известный в узких кругах как человек, у которого на генетическом уровне заложено способность к абсолютной трезвости, первый раз в своей жизни напился. Увидев его таким, друзья мягко говоря охренели. Вечно хмурый, молчаливый и в какой-то степени застенчивый коротышка, в тот вечер был слишком активным: улыбался всем направо и налево, с раскрасневшимся лицом, кидался на всех с объятиями и разговорами, пока в определенный момент, просто куда-то не испарился. Попытки отыскать его не увенчались успехом, сославшись на то, что возможно он в очередной раз развлекается с кем-то, друзья продолжили попойку уже без него.       После той ночи это был первый раз в жизни, когда Леви проспал будильник; первый раз, когда он опоздал на урок; первый раз, когда он помнил только отрывки прошлой ночи, от которых щеки вспыхивали сами по себе, к горлу подступал ком, а низ живота начинало тянуть.       В его памяти надолго отложился животный взгляд голубых глаз. По телу пробегали мурашки, при каждом воспоминании о той ночи. Первый раз в жизни ему понравилось целоваться. Он помнил как кто-то вжал его в стенку, сжимая до боли ягодицы, жадно кусая губы до крови и тут же зализывая ранки, облизывая его губы, проходят языком по ровным зубам, вторгаясь глубже, играя с его языком, то едва касаясь, то сильно прикусывая, заставляя содрогаться всё тело.       Он помнил как чьи-то руки поглаживали спину, сжимали бёдра, оставляли увесистые шлепки на заднице, как ныло всё тело, желая продолжения. Помнил в мельчайших деталях как всю его шею покрыли поцелуями, кусая, облизывая, оставляли едва заметные засосы, а он просто стонал, не в силах даже сдвинуться с места. Помнил как приятно жгло кожу, когда поцелуи с шеи опустились к животу, а затем перешли на истекающий смазкой член. Так ему еще никто не сосал. Горячо, влажно, сладко. Леви не успел опомниться, как кончил, простонав что-то непонятное.       Ему хотелось снова встретиться с тем, кто доставил ему такое удовольствие; ему впервые хотелось повторения, хотелось сделать нечто большее. Но он не помнил ничего о том человеке, кроме того животного взгляда голубых глаз. Голова ужасно болела, хотелось домой, еще и эти мысли, усугублявшие ситуацию еще больше.       Звонок слишком громкий, начинает казаться, что голова медленно разрывается на части. Дверь со скрипом открывается, Леви с раздражением поднимает голову и видит те же голубые глаза, что и прошлой ночью.       Непонимание, смятение, осознание, стыд, разочарование, желание, все смешалось в его голове.       Тот, кто зажимал его и так жадно отсасывал ему в туалете прошлой ночью, тот о ком были все мысли с самого утра прямо сейчас стоял перед ним. Восемнадцатилетний ученик старшей школы Эрен Йегер.       Как смотреть ему в глаза? Как вести себя с ним? Что делать дальше? Как так вышло? Тысяча вопросов промелькнуло в его голове всего за одну секунду. Только бы он был пьян настолько, что не помнит ничего.       Эрен помнил всё. Бледную кожу, просвечивающую каждую вену, затуманенный взгляд серых глаз, пунцовые щеки, сладкие стоны. Он никогда бы не подумал, что этот коротышка вообще может быть старше него, не говоря уже о том, что он учитель химии в его новой школе. Именно в этот день жизнь Леви перевернулась с ног на голову. ***       С той самой ночи прошло больше трех месяцев и ровно месяц, как Йегеру удалось сломать ледышку Леви Аккермана и стать большой занозой в его заднице. В школе срывал уроки химии задавая глупые вопросы, постоянно намекая на их близкие отношения, вгоняя бедного учителя в краску, зажимая в лаборантской перед уроком, нередко заставляя мучаться с каменным стояком; дома срывал его голос, заставляя кричать, умолять не прекращать ласки, просить продолжения.       Хоть эта заноза и доставляла много проблем, но отказываться от неё Леви не собирался, пусть он и в очередной раз опаздывает на урок из-за того, что проехал свою остановку. Чертов Йегер! После еще нескольких таких опозданий Смит точно вызовет его на ковер и отчитает по полной.       Леви врывается в класс, извиняясь за очередное опоздание. Похоже не один он опаздывает, Йегера тоже нет в классе. Этот засранец вышел из дома намного раньше него. Где его черти носят? Опять курит за углом школы?       Аккерман аккуратно кладет портфель на свой стол, достает заранее подготовленный материал для урока, садитcя за свой стол и ощущает какую-то преграду. Взгляд медленно опускается вниз и встречается с голубыми глазами, в которых прыгают чертики. Что этот идиот забыл под его столом? Что снова он задумал? Времени думать об это нет, нужно проводить урок. Как ни в чем не бывало Леви начинает рассказывать новую тему, но внезапно голос срывается. Он чувствует как рука Эрена поглаживает его ширинку, тело моментально реагирует. Кровь начинает приливать к паху. Нервно сглатывая коротышка пытается встать, но мальчишка сильнее сжимает руку. Хочется взвыть, щеки начинают гореть, голос подрагивает, но урок продолжается. Мысли путаются окончательно, голос срывается на хрипоту, когда малец расстегивает ширинку брюк и аккуратно высвобождает член. Маленький засранец. — - Мистер Леви, вам нехорошo?- испуганно спрашивает Микаса. — В-всё нормально, просто немного приболел. Сегодня я не смогу объяснить вам новую тему, Микаса, раздай пожалуйста тесты — еле выдавливает из себя химик.       Эрен под столом игриво проводит язычком по члену, задевая уздечку. Леви прикусывает внутреннюю сторону щеки, всё тело горит огнем, хочется пнуть засранца, схватить за волосы и оттащить как можно дальше, но тело отказывается слушаться.       Горячий язык проходится по стволу, уздечке. Эрен медленно обводит блестящую от смазки головку, надавливает на уретру и снова спускается вниз. Полустон всё-таки срывается с губ. Класс недоуменно смотрит на учителя. — Не нужно так переживать, это просто жар — утыкается в стол, чтобы класс не видел раскрасневшегося лица. Голос почти не дрожит, в отличие от коленок. Йегер уже не просто играет языком с членом. Он медленно погружает головку в рот, постепенно насаживаясь глубже, практически до основания. Двигается обратно, помогая языком, немного дольше задерживаясь на уздечке, выводя причудливые узоры, оттягивает крайнюю плоть плоть, прикусывыет. Всё так как он любит.       Член бесшумно выскальзывает изо рта. Длинные пальцы впиваются в каштановые волосы. Сдался. Уже плевать на всё, лишь бы Эрен не прекращал.Снова вбирает член в рот. Посасывает, облизывает, прикусывает только головку. Горячо. Влажно, очень влажно. Смазка вперемешку со слюной стекает на брюки. Пятно останется, плевать, только бы не останавливался. Спускается ниже, губами сильно сжимает головку, языком проводит по стволу. Руки сжимают волосы, так что из глаза маленького извращенца летят искры. Нельзя останавливаться. Только не сейчас. Медленно опускает голову и медленно возвращается обратно, с каждым движением набирая больший темп.       Во рту уже чувствуется привкус крови. У Леви сил сдерживаться нет. Стонать, прикасаться к нежной коже мальчишки, разложить его прямо на столе, раздвинуть ноги, как можно шире, заставить разработать самого себя и трахнуть при всех, как заправскую блядь. Грубо, резко, жестоко. Заставить глупого мальчишку покраснеть точно также, как и он сейчас. Заставить его кричать от боли, но при этом, стонать от наслаждения, просить прекратить, но тут же умолять не останавливаться. Просить ещё и ещё, грубее, жестче, быстрее. Оставить на соблазнительной заднице пару красных следов от ладошек, прикусить за загривок, наставить багровых засосов на шее. Шептать на ухо пошлости, гадости. Говорить о том какой же он плохой ребенок, о том, что самая дешевая шлюха не будет стонать, так как он, чувствуя член в своей заднице, ни одна блядь не будет так же резво прыгать на пальцах, как он пока его разрабатывают; о том, что он конченный извращенец.Заставить его признаться, что он его сучка, его подстилка, скатиться от бессилия на пол, простонав его имя как можно громче.       По всему телу проходит разряд тока. Стон едва удается сдержать. Коленки дрожат и сжимают голову мальца, член приятно пульсирует. Кончил. Сперва наверняка стекает по брюкам. Плевать. Хочу увидеть его лицо.       Эрен смотрит на него из-под стола широко распахнутыми глазами, чертики в них уже не прыгают, по лбу стекает пот, щеки раскраснелись до предела, по ним стекает сперма, собираясь на подбородке, капая на выглаженные брюки и начищенные туфли Аккермана.       Сейчас он выглядит таким сексуальным, но дома наказания за такую выходку избежать он не сможет.