Забытое имя

-Брат, мы не можем выбирать...- Рудольфус Лейстрендж с опаской приблизился к Рабастану, но тут же сделал шаг назад, не зная, какую реакцию вызовут его слова.       Никогда прежде он не видел своего брата таким. Рабастан не влюблялся всерьёз, ограничиваясь лёгкими романами, да постоянными похождениями, о которых потом рассказывал, смеясь.       Но, оказалось, что на его душе лежит уже давно тень...имя, образ. -Знаю, - с презрением бросает Рабастан, даже не оглядываясь. Ему не нужно. Перед его мысленным взором нежные черты Алиры...       Его и не его дорогой Алиры Розье - наследницы хоть и чистокровной, но ныне давно опальной в кругах магического сообщества Британии, семьи. Алира никогда не принадлежала ему полностью, но всегда жадно тянулась, всегда искала.       Но им ведь не дано выбирать... Им, великим родам, магам и наследователям фамилий не дано ничего, кроме долга сохранить чистоту крови. Даром, что чистота крови становится обманом - ведь всё меньше и меньше семей остаётся неродственными друг другу. Грядёт вырождение.       И всё-таки остаётся даже в таких условиях мрачное "нельзя" на союз чистокровных семейств.       Алира Розье...насмешливая и гордая Алира, лёгкая в каждом движении, изящная в каждом шаге в сердце своём прятала что-то более глубокое и более тёмное, и тьма эта, бездна, тяжесть отражалась в её взгляде карих глаз, затягивая Рабастана. Во всём тонком и хрупком существе девушки Рабастан чувствовал странную силу - удушливую, беснующуюся. И именно эта сила влекла его к себе.       Алира словно бы горела изнутри каким-то отравляющим, горьким пламенем, но никак не могла в полной мере выразить этот огонь, предпочитая разрушать саму себя, впитывать эту силу в своё существо.       В чертах её нежных, аристократичных есть что-то хищное, коварное, тёмное. И это подчёркивает каждая деталь одежды и даже духи, в которых под свежим и лёгким ароматом прячется шлейф тёмной тяжести. -Рабастан...- старший Лейстрендж не желает оборачиваться к брату, но всё-таки делает это, отводя взгляд от безжизненного окна, за которым (о, странное дело!), всё ещё продолжалась жизнь. Несмотря на всё. -Что тебе? - Рабастан мрачен и зол. Странно зол. В тихой ярости его душа. И это ещё опаснее.       Впрочем, ярость эта объяснима. Сегодня свадьба...свадьба Алиры Розье и Форна Монтегю. Два чистокровных магических семейства роднятся...оба семейства не настолько знатны, чтобы рассчитывать на лучшие партии.       Сухой и циничный остаток, неизбежность.       Если только не одно очень значительное НО.       Это его Алира! Его! Не Форна, не кого-то ещё, а его - старшего из Лейстренджей. -Мне жаль...Мне правда жаль! Но ты ведь знаешь, - Рудольфус действительно огорчён, его голос отемнён скорбью и болью за брата.       Даром, что брату плевать. Рабастану нет дела до других, ведь его собственная боль закрывает всё. -Иди к чёрту, братец! - цедит сквозь зубы старший Лейстрендж и снова отворачивается к витражному окну.       Рудольфус ещё несколько мгновений колеблется, смотрит ему в спину, не зная, куда податься, но всё-таки уходит.       Тихий шелест одежды, тихий шаг и лёгкий скрип тяжёлой дубовой двери и вот Рабастан остаётся наедине со своим горем в гостиной среди портретов великих предков, пыльных портьер и зловещего треска свечей. ***       Беллатриса Блэк немного помялась у дверей прежде, чем постучать, но сделав глубокий вдох, всё-таки решилась, постучала и сразу же толкнула дверь.       Скользнув в комнату, Беллатриса плотно закрыла дверь, выглянув в коридор, и только после этого обернулась.       Всё в этой комнате было теперь безжизненным и мёртвым, выцветшим, лишённым силы. Беллатрисе это казалось очень неприятным и странным больше из-за того, что ещё совсем недавно во всех предметах, во всей обстановке здесь била ключом жизнь, счастье...       Теперь пустота. Пустота и безнадёжность.       Теперь в полках, занятых фарфоровыми статуэтками, музыкальными шкатулками и книгами скопилась пыль, и всё словно бы померкло, потускнело. Было видно, что ни к шкатулкам, ни к статуэткам, ни к книгам, на корешках которых магически переливались буквы древних языков давно не прикасались. Потому что не видели смысла...       Изменилась даже мебель: в креслах не лежали больше расшитые бисером и оживающие подушки, на подлокотниках не были привязаны шёлковые ленты, которые сами собой плели дивное полотно, на столе более не трещали разноцветным пламенем вечные свечи. Ничего не было! Не было засушенных цветов в стеклянных тонких вазах, не было мягких покрывал и пледов...Даже кровать была строго застелена и собрана.       Беллатриса нервно сглотнула и, отведя с усилием взгляд от безжизненной серой кровати, наконец заметила хозяйку комнаты.       Она сама походила на призрак былой себя. Под глазами, бездонными и хранящими что-то зловеще-сильное залегли тени, кожа стало заметно бледнее, во всех чертах проступала болезненность. И в позе её - в ровном и мертвенном положении рук на коленях, в неестественно прямой спине что-то неживое... -Алира! - Беллатриса скользнула к девушке и порывисто обняла её. - Я...       Она осеклась, не зная, как продолжить, что сказать. Первый раз не зная. Но Алира и не настаивала на завершении фразы.       Обе девушки прекрасно знали, что не рождены распоряжаться своими жизнями, что есть долг крови, что есть что-то более сильное, чем сиюминутное желание, более важное, чем счастье. Так их растили. Так растили наследников чистокровных семейств.       Они странно сдружились. С первого курса, с первого часа в поезде...оказавшись же на одном факультете, а более того - соседками по комнате, они и не рассматривали других кандидатов в друзья. Алира и Беллатриса стали неразлучны, но Алира всегда была более замкнута и закрыта от всех, никто не мог сказать доподлинно чем она живёт, да и на приёмах появлялась она редко, ловко умела скрываться от испытующего взгляда однокурсников за книгами и в темноте коридоров. Беллатриса была более заметной, более родовитой, более яркой. Однако в присутствии Алиры Розье становилась заметно тише, смиреннее, негласно передавая лидерскую позицию ей.       Разумеется, девушки знали, что их судьбы в руках родителей. Беллатриса не беспокоилась на свой счёт: она должна была стать женой либо Рабастана, либо Рудольфуса Лейстренджей. Победил всё-таки влюблённый в неё Рудольфус и судьба Беллатрисы была решена, когда она училась на пятом курсе.       С Алирой было сложнее. Во-первых, из-за отца - единственного оставшегося в живых родителя Алиры и Эвана Розье. Отец их постоянно попадал под взгляды и обвинения министерства и чудом ускользал от отправки в Азкабан. Такой союз мало кого мог устроить. Во-вторых, Розье не были богаты. Откровенно говоря, часто попадали в долги, опять же - из-за отца. В-третьих, к замкнутой, непонятной Алире шёл ещё один родственник - её брат Эван, известнейший шебутной пьяница в свои молодые годы.       Но тот кто ищет, то находит.       Форн Мотнегю был старше Алиры на десять лет, глуповат и нагл, но зато чистокровен, жаждал женитьбы и смотрел на невесту с обожанием, чувствуя в ней что-то сильное, неясное ему самому. Он готов был принять и её, и брата в свою, примерно одинаковую по родовитости, но более богатую семью.       Судьба Алиры Розье была решена. *** -Знала бы ты, как я не хочу! - Алира заломила руки. Беллатриса обняла её: -Я знаю, дорогая моя. Я знаю.       Розье вырвалась из объятий, в глазах девушки полыхнуло что-то тёмное и Блэк снова почувствовала себя заметно слабее, отпрянула, напуганная такой переменой, к которым так и не привыкла за долгие годы. -Не хочу! - повторила Алира медленно, улыбаясь хищно-нежно. -Я думаю, он не так плох, - попыталась вступиться Беллатриса. - Он привязан к тебе, может быть он станет хорошим мужем тебе...       Алира скептически хмыкнула. Она растеряла уже своё зловещие и погрузилась в размышления. -Или он рано умрёт. - Беллатриса косо взглянула на подругу. - Отравится, например...       Алира замерла, поражённо глядя на подругу и Блэк поторопилась уточнить: -Но всякое ведь бывает! Я бы могла посоветоваться с тётушкой Блэк. Она тебя знает и сочувствует, так что... -Нет! - твёрдо возразила Розье. - Ни один человек не будет из-за меня умирать! Слышишь, Белла? -Если он тебя обидит, боюсь, я не услышу! - в тон откликнулась Беллатриса. - Если только попробует тебя попрекнуть чем-нибудь, или что-то сделать, я его такими проклятиями обвешу...       Алира расхохоталась: -Ах, Белла!       отсмеявшись, Розье принялась завязывать на рукаве кремового свадебного платья ленты. Блэк принялась с энтузиазмом ей помогать, продолжая говорить, что брак с нелюбимым - это ещё не конец, что в жизни бывает всё, что всё к лучшему, но Алира отмахнулась: -Перестань! Сказки это про "всё к лучшему!" -Любовь тоже сказки, - пожала плечами Беллатриса, - нет её. Выдумали.       Алира перехватила руку Блэк, когда та попыталась с помощью палочки зашнуровать неподдающийся пальцам подол на свадебной юбке. -Не сказки...- прошептала она. - Не сказки, Белла!       Блэк оглядела Алиру, отметила, как та стала ещё бледнее, немое предчувствие кольнуло её. -Так...- Беллатриса напрочь забыла уже о юбке, о том, что пора собираться, и что она вообще была прислана для того, чтобы помочь невесте одеться; прищурилась, глядя в заблестевшие от страха глаза подруги, - сейчас, чувствую, мне что-то расскажут!       Алира отступила, опустила голову, руки бессильно сжались. -Алира! - Беллатриса оглянулась на дверь и понизила голос до шёпота, - Алира, кто? -Рабастан Лейстрендж, - тихо отозвалась Розье и в голосе её отчетливо прорезались истерические нотки.       Беллатриса выругалась.