Ума палата...

Я взглянул в зеркало, завязывая привычный хвостик. Такой же привычный, как в прошлой жизни. Тогда мне тоже было лень заморачиваться со всякими изысками. А распущенные волосы я терпеть не мог. Они всегда норовили куда-нибудь влезть. Так что моя ленивая душенька довольствовалась хвостом. Что там, что здесь. Вообще, у Нара хвостик — это стандартная клановая прическа. Почему? А потому, что хвостик делает тень чуть длиннее. Но согласитесь, в ремесле шиноби и эти пару сантиметров могут оказаться решающими. Ну, вы уже, наверно, поняли, что в этом хвостике вся суть Нара. Лениво-практичная. Нара они вообще не любят делать лишних движений. В этом я и в прошлой жизни был истинным Нара. Так что не было ничего удивительного, что после смерти я оказался представителем именно этого клана. Впрочем, следовало уже выходить, если я не хотел получить втык от главы отдела за опоздание. Он-то Нара не был (и нет, это не странно, просто быть главой отдела — «это так напряжно!») и всячески пытался бороться с приступами нашей клановой лени (большинство сотрудников были из наших). Далеко не всегда удачно. Но обычно соклановцы считали, что прийти на пять минут раньше и не выслушивать получасовую лекцию — менее «напряжно». Да, я ведь не сказал. Работаю я в аналитическом отделе. Именно туда направляются все отчеты с миссий, донесения разведки, заказы и даже анкеты учеников из Академии. Все для того чтобы мы могли скомпоновать самые оптимальные команды, которые могут справиться с задачей без ненужных рисков и смертей. Именно у нас полные досье на каждого шиноби деревни, а не у АНБУ НЕ (у них-то просто на всех сильных и могущих стать «подозрительными». Их обычные генины да чуунины не интересуют). Потому что от этого зависят жизни. А еще благополучие деревни. Вы думаете, как Коноха так поднялась? Так из-за грамотного планирования процент заваленных миссий много меньше, чем у других деревень. А потом уже молва пошла, что «Коноха = качество», и более состоятельные клиенты, которые могут себе это позволить, идут в Коноху делать заказы, а не куда-то еще. С моральной точки зрения, аналитика — тяжелая работа. Твоя ошибка, и нет какой-нибудь команды вполне неплохих ребят. А кто в этом виноват? Правильно, «просчет планирования». Местные, правда, в большинстве своем обвиняют командира (тут стоит вспомнить Сакумо Хатаке) и никаких претензий аналитическому отделу не предъявляют, но мы-то знаем. От чувства вины (эти смерти на твоей совести! Лучше надо работать, лучше!) отсутствие претензий никак не спасает. Некоторые из наших абстрагируются, перестают воспринимать шиноби как людей. Для них это пешки в шоги. Такой подход очень заманчив, позволяет не тратить кучу нервных клеток на «ненужные» переживания. Но по мне — маленько бесчеловечен. А мое прошлое воспитание здешним все равно до конца не вытравилось. Нельзя людей как пешки воспринимать. А то можно и в Бога заиграться. Это ничем хорошим никогда не заканчивается. Можно хоть Нагато вспомнить, хоть несколько примеров еще из прошлого мира. Жалко, что тут не пытаются следить за психологическим состоянием аналитиков. Впрочем, тут за психологическим состоянием в принципе не следят. А искореженная психика за травму не считается. Потому и возможны эти все «вырезания клана ради силы» (да-да, я помню, что Итачи по приказу и вообще лапочка, но официальная версия гласит именно так, и ей же верят! А значит, были еще прецеденты! Это просто в каноне нам о них не сообщалось). Я вышел из дома. Вы не смотрите, что я столь о многом успел подумать. Нара вообще в этом плане быстрые. Скорей, даже именно это я бы назвал кеккей-генкай. А тени — это так, побочка, образовавшаяся по ходу дела и развития генома. Ведь в чем кеккей-генкай Нара заключается? У Нара совершенно отличная от обычного человека нервная система, что и обеспечивает быструю передачу информации по нейронным связям. Вот и весь секрет гениальности Нара. Ну и, конечно, как же без побочки? В общем, каким-то образом (иначе, чем «это магия, детка!», в данном случае чакра, я объяснить не могу) тень — это продолжение Нара. Да, слегка нематериальное, а значит, убить через нее невозможно, но вполне чувствительная. Как рука или нога например. Так что тень — это та еще уязвимая точка. Раны, нанесенные тени, оригиналу не передаются, а вот все болевые ощущения — пожалуйста! Но не зря придумали «сделай свою слабость — силой». Именно это Нара и сделали. Так что теперь никто не рискует даже приблизиться к их тени, не то что пытаться как-то воздействовать на нее. Причем мутация (и имею я в виду совсем не тени) имеет «с полом сцепленный доминантный признак», если вспоминать биологию. Правда, так меня хорошо, если только Орочимару поймет. Местные это называют «наследуют только мальчики». Правда, никто не говорил, что наследие должно быть без ложки дегтя (хочешь быть умным — изволь расплачиваться. Так сказать, закон сохранения в действии). Хотя местные, несомненно, преуспели в превращении собственной слабости в силу, но вот идешь ты по улице… не уследил за тенью и почувствуешь всю прелесть момента, когда по тебе нечаянно прошлись. И сразу понимание бренности жизни настигает!.. Жил я в клановом квартале Нара. А где еще, по-вашему, может жить Нара? Хотя возможность съехать в общежитие была. Аналитикам предоставляли совсем не плохие условия. Так, конечно, было бы ближе до Администрации (тут надо вспомнить о моей лени и любви поспать), но желания жить в доме с картонными стенками, да еще и с соседями, было не так уж и много. Да и со своим домом я уже успел сродниться, что ли. Пусть он и был большеват для меня одного. А переезд… Напряжно это. И совершенно не нужно. — Здравствуй, Шиничи-кун, — имена с «оленем» — это привилегия главной ветви клана, а всем остальным оставалось довольствоваться первой буквой «ш» в имени. Не то чтобы я был против. Мои ассоциации с оленем не вызывали во мне должного энтузиазма. В отличие от местных, у которых олень — священное животное. Да, Шиничи — это мое имя, если что. — Здравствуйте, Шуджи-сан, — вернул я приветствие своему коллеге, который хоть и был чуть меня старше, но именно он был моим куратором, когда я только попал в отдел. А еще именно Шуджи-сан организовал мое попадание сюда. А вы что хотели? Иметь связи в госаппарате Конохи и ими не пользоваться? А зачем так напрягаться, если можно сделать все несколько проще? Аморально? Имейте в виду — мне лень. Так как начало рабочего дня во всей администрации было одинаковым, то получалось, что за пределы нашей клановой территории мы выходили всей толпой (Нара предпочитали не париться: получать чуунина и оседать в администрации. Что? Это всяко менее напряжно, чем скакать по лесам и долам. Быть сильными — это привилегия главной ветви клана, а остальным ле-е-ень), в которую, по мере приближения к цели путешествия, вливались все остальные бюрократы, что не были «умниками». Таких, вообще-то, было немного. Местные гнались за силой и крутыми техниками. Просиживание штанов в администрации не входило в их планы. А потом выясняется: кто самый многочисленный клан в Конохе? Правильно, Нара! А что вы хотели? Миссии — это так напряжно! И удобства под кустом. Ладно, отставить посторонние мысли. Меня ждут скрупулезные разборы чуть ли не на молекулярном уровне отчетов за последние миссии. Умино как раз должен был их уже занести. Его вообще просчитывать очень удобно. Так что даже скучно. Впрочем, работа аналитика заскучать не давала. Каждый раз как на минном поле.

***

Вообще, мое попадание прошло довольно скучно. Я бы даже сказала ненапряжно. Я просто проснулась в чужой тушке. Чужой, мужской, семилетней тушке. Если честно, то после осознания, что попала я в «умника», я даже несколько загордилась. Еще бы! Меня признали достаточно умной (кто там наверху тушки для попадания отбирает?) для попадания в Нара! Согласитесь, звучит! (А может быть достаточно ленивой, для того же попадания). — Не забывай, Шайба, всегда есть и будут люди умнее тебя, — тут же напомнила я себе. Быть умной — это, конечно, хорошо, но вот зазнаваться не надо. Может быть опасно для жизни. Кстати, Шайба — это мое прозвище. Почему? А потому, что маленькая и бьюсь больно. Согласна, могли и чего-нибудь получше придумать. Но возвращаясь к нашим баранам. Что случилось с предыдущим владельцем тушки, было не понятно. Но если учесть, что в Академии, куда я худо-бедно добралась (повезло, что Нара почти принудительно конвоировали туда детей, видимо, чтобы не прогуливали из-за клановой лени), шептались о вырезанном клане Учиха, которых постигла сия участь «вот буквально вчера», можно было предположить, что эта тушка имела неосторожность наткнуться на Итачи и не пережить его Цукиеми (на самом деле было еще куча вариантов, но после некоторых размышлений этот был признан самым реальным). В Академии каких-либо особых телодвижений не требовалось. Просто делать вид, что ты спишь. А на самом деле внимательно изучать доставшийся мне класс. Вообще, Нара очень удобная личность для попаданий, если чего не знаешь, говоришь «напряжно» и ни черта не делаешь. И никого это не напрягает. Точнее, сенсея, конечно, напрягало такое мое неуважение к нему и учебе в частности, но вот тащить меня к тем же Яманака или Ибики никто не спешил. Именно это меня поначалу и спасало, пока я уровень знаний не подтянула. Да, заниматься приходилось самостоятельно. А что вы хотите? Это крайне подозрительно, когда ребенок не знает уже пройденную программу. Стоит уточнить, ребенок Нара. Не про Узумаки же речь идет. Я вообще был тем еще самостоятельным типом. Не потому, что мне так хотелось все делать самому, а потому, что родителей этого тела я так и не увидел. Когда я аккуратно спросил об этом у Ёшино-сан (она за мной присматривала: проверяла, есть ли еда в доме, убрано ли у меня и еще пару вещей по хозяйству), оказалось, что они были на какой-то миссии. И возвращаться в ближайшее время не собирались. Меня все устраивало. Конечно, вряд ли родители, большую часть времени пропадающие на миссии, знают характер своего ребенка, чтобы заметить изменения, но вот во всяких своих занятиях точно пришлось бы быть более аккуратным. Это Ёшино-сан ограничивалась: — Ты что делаешь? Задачки решаешь? В Академии небось задали? А вот мой Шика говорит, что ему ничего не задано… Замечательная женщина! Сама себе объяснение придумала и довольна. А родители наверняка бы принялись вникать, что я там решаю. А значит, могли бы обнаружить что-нибудь не полагающееся (я, не надеясь на свою дырявую память, выписывала вспоминаемые мною факты на дикой смеси иероглифов и русского). А если учесть, что Нара не зря умниками кличут, им одного маленького намека хватит на то, чтобы всю цепочку раскрутить… В общем, зачем мне лишняя нервотрепка в виде прибывших родителей? Возможно, местного Шиничи такое невнимание и обижало, но меня это только радовало. Занимаешься себе спокойненько своими делами, и никто не пытается тебя на чистую воду вывести… Как я выяснил позже, родаки были разведчиками. Не «пришел, послушал сплетни, стащил какой-нибудь важный свиток, ушел», а глубокого проникновения, которые могут по нескольку лет «в роли» провести. «Агенты под прикрытием глубокого проникновения» — именно так значилось в их досье, которые я значительно позже поднял. Если так подумать, то их работа была похожа на то, чем занимался Кабуто. Сколько он лет в Конохе провел прежде, чем раскрылся? Вот-вот! Ко мне регулярно заглядывал кто-то из женщин клана, так что про меня тоже можно было сказать «сын полка». Правда, в данном случае клана. Но местные такую формулировку не поймут, а жаль. В основном, конечно, это была Ёшино-сан. Кое-что говорит о моем статусе в клане, согласитесь. На самом деле не говорило это ничего особенного, кроме того, что мои родители сильные шиноби и их миссии очень важны для деревни (а может, и для клана Нара), раз за их ребенком присматривает сама Ёшино-сан — жена главы клана. Однажды я даже разговор подслушал (звучит, конечно, несколько неправдоподобно в мире шиноби, но я как раз тренировал сокрытие чакры, так что есть шанс, что информация достоверная). — Опять к Шиничи идешь? — со вздохом спросила какая-то женщина (она явно была не из нашего клана. Наших-то я хотя бы в лицо всех знал) у приближающейся к моему дому Ёшино-сан. — Да, ты же знаешь. За детьми нужен пригляд, — отозвалась Ёшино-сан, но, как мне показалось, как-то устало и грустно. Что было совсем не характерно для этой всегда подвижной и неунывающей женщины. — Вот говорила я ей — «бросай ты эти выходы в поле» (замужние женщины тут крайне редко работали «в поле», если им так хотелось продолжать работать, то уходили на работу административную; женщины, имевшие ребенка, чаще всего не работали вообще, а присматривали за этим самым ребенком и домом), а она мне, знаешь, что отвечала? «Он же без меня пропадет! Мы — отлаженная команда», — передразнила женщина, видимо, голос моей матери. Догадаться, о чем речь, было не трудно. Не хотела мать этого тела бросать собственного мужа без поддержки на его опасной работе. Возможно, говорившая была какая-нибудь ее подруга, которая не одобрила мамин выбор бросить меня одного, хоть и на попечение клана, и последовать за мужем. Для местных женщин ребенок был на первом месте. А потому осуждение моей «безрассудной и непутевой» матери было вполне объяснимо. Вообще женщины с работы уходили не зря. И далеко не только потому, что так было принято. Точнее местные-то делали именно по этой причине. Мне же было прекрасно видно, что это такой защитный механизм у общества, где в постоянных войнах гибнут люди. Дети без родителей чаще всего выжить не способны, а потому рядом с ребенком должна была оставаться хотя бы мать, чтобы иметь возможность позаботиться о продолжении рода. Фактически здесь, как и в любом постоянно воюющем обществе, хранителями знаний были именно женщины. Почему я считаю, что мне именно удалось подслушать этот разговор, а не «мне позволили его услышать»? А потому, что при мне никто себе каких-либо высказываний в адрес родителей не позволял. На тот момент этот разговор был весьма кстати, я сделал выводы. Родители у меня все-таки были живы. До недавнего времени. Потому что с чего бы обычно сдержанным японкам так высказываться прямо на улице? Правильно, только если мучаешься «а вот послушала бы меня, была бы жива» мыслями. Так что внезапно нагрянувших родителей можно было не опасаться. Это позволило мне несколько расслабиться и не жить так, как будто ко мне в любой момент могут нагрянуть люди из НКВД. Кстати, да. Я ведь не сказал. Учился я в В-классе. То есть не совсем слабаки, как тот же D-класс, но и не боевики из А. Так середнячки. Наверно, стоит про систему определения этих классов рассказать? В класс тебя зачисляли совсем не от балды. Сначала, по результатам вступительных экзаменов (в основном физуха, пара задачек на логику, да измерение запасов чакры) детишек распределяли по классам, а потом в конце каждого года обучения перераспределяли по результатам ежегодных тестов. Так что к выпуску получалось, что D-класс вряд ли имеет возможность подняться выше «вечный генин». Хотя даже такой статус дает тебе неплохие возможности. Ходи себе спокойно собачек выгуливай, караваны иногда сопровождай, да от разбойников, ничего в чакропользовании не смысливших, отбивайся. Вполне безопасная и спокойная жизнь. Если, конечно, на кого-нибудь «не того» не нарвешься. А так и до преклонного возраста дожить можно. Но вся эта лафа прекращалась с наступлением военных действий. Тогда генины превращались в «смазку для кунаев», и их выживание мало кого волновало. С-класс имел все шансы дорасти до чуунина. Если наставник толковый попадется. Так что везло не всем и некоторые тоже пополняли ряды «вечных генинов». В-класс имел условный потолок в спец-джонина. Некоторые, конечно, умудрялись пробиваться выше, но и тут все зависело от наставника. Причем не только наставника, полученного на распределении, но и тренирующего внутри кланов (да, большинство клановых примерно равномерно распределялись по А и В классам. В С, конечно, тоже попадали, но это уж было совсем…) Ну и А-класс. Будущие джонины деревни. Если тренироваться, конечно, хорошо будут. А если не просто хорошо, а усердно, то рискуют и до S-класса дорасти. Так что не надо тут бочку на Сакуру катить — видите ли, она балласт. Она ведь не просто так в А-классе оказалась. Трудилась, трудилась и наконец выбилась туда, куда хотела. Так что усердия и трудолюбия ей было не занимать. Раз уж я вернулся к учебе, то стоит еще сказать, что в клане Нара существовала своя Академия. У нее были две задачи: занять наши мозги, чтобы скучающие «гении» не разнесли квартал (сдается мне, что именно ради этого в клане и культивировалась лень) и наши тренировки с теневым подражанием. И если на первое еще могли ходить девочки, хоть это и не очень приветствовалось, так как они и не могли показать столь выдающихся результатов, как мужское население клана, то на второе ходили только и исключительно мальчики. У девочек было свое занятие. Вышивка, например. Вообще, таким положением дел я был крайне доволен. Не надо было заморачиваться и искать себе тренера, чтобы обучиться клановым премудростям. Ведь обычно тренировками занимался либо отец, либо другой старший родственник, а у меня, хоть я и клановый, с этим был некоторый напряг. Все-таки кому нужен чужой ребенок? А тут вполне отлаженная система. Так что после Академии Шиноби (я теперь понимаю, чего Шикамару на уроках спал, опять всю ночь тайком от матери интересную задачку, подкинутую клановым тренером, решал) приходилось ломать мозги на всяких логических, тактических и прочих задачках. Хоть я и пересекался с Шикамару в той же клановой академии, но сближаться не спешил. Мы оставались на уровне неплохих знакомых, но при этом соклановцев, от которых можно не ожидать удара в спину. А для более близкого общения как-то повода не было. Да и зачем? Вот серьезно. Зачем? Да, пообщаться с канонным персонажем было бы интересно, но для этого хватает и моего уровня общения. А дружба… Напряжно это. На распределении по командам (мои Яманака и Акимичи никуда от меня не делись, так что в нашей командной работе не должно быть особых проблем. Зря я, что ли, с ними общался и аккуратненько направлял в нужную мне сторону?!) нам достался спец-джонин. Это было логично. Ведь главная задача нашего наставника после Академии не научить нас чему-нибудь, а проследить, чтоб зеленые генины не угробились раньше времени. И если для наследников кланов Коноха могла выделить в пригляд джонина, то остальные довольствовались именно спец-джонинами. Да и вообще, не так много у деревни ниндзя А-ранга (большинство вообще-то в АНБУ работают, а там не до работы Наставником), чтоб их к каждой выпускной команде приставлять. — Зовут меня Киёму Фукудо, — представился мужчина, прежде чем забрать нас из класса. — Предлагаю знакомство провести в каком-нибудь кафе. У вас есть варианты? Крайне мудрый поступок. Расположение нашего главного едока уже, можно сказать, завоевано. Мое, впрочем, тоже. Почти. Ведь не стоит оценивать человека по одному только поступку. Надо проследить, как он дальше действовать будет. Тем более этот человек наверняка знал, кто ему достанется, а потому построить линию поведения такую, чтоб если не завоевать наше доверие, то хоть расположить к себе, не должно быть для него так сложно. — Предлагаю Ичираку-рамен, — выдвинул я предложение. Ходил я туда не потому, что испытывал надежду встретиться и познакомиться там Наруто (его я и так постоянно встречал, но подходить не спешил. Зачем мне лишнее внимание начальства?), а потому, что мне нравился рамен. Ну и владелец кафе заодно. — Шиничи! Опять давиться твоей лапшой! — возмутился Ичиро. Думаю, не надо пояснять, что фамилия у него была Яманако? Ичиро на самом деле не испытывал такой уж ненависти к рамену. А вот про Наруто нельзя было сказать то же. А так как встретить его именно там шансы были достаточно высоки, то наш мозголом предпочитал обходить его и раменную стороной. Причины такой ненависти оставались загадкой даже для самого Ичиро, но у меня, понятное дело, были свои предположения на эту тему. А именно — биджу. Кьюби постоянно транслировал в окружающую среду собственную ненависть. Да, конечно, это были сотые доли процентов от его истинного чувства, но чувствительным людям типа менталистов хватало и этого. А так как закрываться его еще не учили (Ки все-таки для таких людей достаточно опасна), ведь выхода из деревни не планировалось в ближайшее время, то инстинктивная защита срабатывала именно таким образом. — Да не переживай, не встретим мы там Наруто. Он со своей командой Хатаке Какаши ждет. А его, как известно, ждать можно о-очень долго, — я с трудом подавил зевок. Все-таки каким бы невозмутимым я ни казался, но перед объявлением наставников команд я изрядно нервничал и полночи составлял различные стратегии поведения. А потому не выспался. Так что за репутацию клана Нара можно было не переживать. Сейчас я соответствовал ей на все сто процентов. — Ладно, пойдемте в раменную, — согласился наш Наставник, чем ознаменовал следующий этап нашей жизни. Никаких испытаний он нам устраивать не стал, и уже на следующий день мы добросовестно пропалывали огород, потом поработали строителями, выгуляли парочку собак и все остальное в этом роде. Занимались мы этим, не очень напрягаясь. В основном наш наставник проверял знания, усвоенные нами из Академического курса и клановых тренировок. Вроде бы даже остался доволен. Но за последнее я бы не поручился. Ну, а потом Фукудо-сенсей, видимо, решил, что мы готовы к выходу за пределы деревни (у Ичиро как раз закончился первый этап его клановых тренировок на защиту от Ки). Сопровождали мы какой-то караван, и если вы ожидаете, что на нас непременно кто-то нападал и мы пафосно отражали вероломное нападение, то… Я вас разочарую. Все прошло совершенно спокойно и буднично, чему я был несказанно рад. Потому что совершенно не чувствовал в себе готовности убить хоть кого-нибудь крупнее комара. Которые тут, кстати, хоть и были, но прокусить толстую шкуру шиноби не способны. Правда, менее доставучими они от этого не становились. Своей спокойной и размеренной жизнью я был совершенно доволен и «толику риска» привносить в нее не спешил. И вообще старался придерживаться «правила трех не», актуальных для любого попаданца: не высовываться, не тупить, не геройствовать. «Толика риска» нашла меня сама. Точнее, я просто не мог ничего сделать с нападением звуковиков и пустынников. И хоть я категорически отказался от участия в экзамене, чем несколько снизил наши риски, но… — Нападение на деревню! Помогите с эвакуацией гражданских! — приказал нам наставник и куда-то ускакал. Нам ничего не оставалось, как подчиниться его приказу, хоть мне и отчаянно хотелось забиться в какую-нибудь норку. Гражданские вполне справлялись со своей эвакуацией сами. Нам требовалось их разбудить от генджицу и потом проконтролировать, чтобы в них не прилетел случайный обломок чего-нибудь или такая же случайная техника. Впрочем, сцепиться с каким-то шиноби из Песка нам все-таки пришлось. Но Мясной Танк в исполнении Чико был все так же эффектен, как и мои тени, а потому мы справились относительно быстро. Правда, я подозреваю, что ранг у этого песчанника был не слишком высок, именно поэтому мы и смогли его укатать. Наши шансы я оценивал трезво. Будь это джонин, и мы бы ему ничего не сделали. Просто скорости не хватило бы, чтобы задеть. Ну что ж, с первым сражением меня! Главное, чтобы все остальные заканчивались с таким же успехом. Впрочем, «толика риска» не спешила нас оставлять после всей этой заварушки. Мы пахали, аки лошади. А все потому, что Коноха хоть и отбилась, но всяких генинов-чуунинов все-таки потеряла, а значит, нам надо было их заменять. Чтобы престиж деревни не дай бог не упал. В общем, только с одной миссии придешь, и сразу на другую погонят. Это очень выматывало, правда, скорей не физически, а психологически, но от этого не легче. Довели меня до того, что очередных вылезших на нас то ли разбойников, то ли нукенинов (некогда разбираться было) я просто и незатейливо прирезал, хотя раньше старался к человеческой жизни бережно относиться, и ни о каких муках совести и речи не шло. Вот что с человеком усталость делает! На очередной, ничем не примечательной миссии опять по сопровождению каравана (что-то большее нам было нельзя, так как от участия в экзамене на чуунина я категорически отказался. Еще чего! Я жить хочу!) я просто валялся на крыше, скорее загорая, чем разглядывая облака (которых просто не было). Это был редкий момент, когда можно было относительно расслабиться и просто поваляться, ожидая, пока купцы оформят все свои бумажки и можно будет с чистой совестью уходить. Почему «относительно»? Так полностью расслабляться даже в родной деревне не рекомендуется, а тут хоть и близко до нее, но все-таки… На противоположной крыше, которую мне было прекрасно видно (миссии все-таки не прошли для меня даром, я стал подсознательно выбирать места с очень хорошим обзором), появился невысокий силуэт в плаще с красными облаками. Его появление я просто не заметил, уж слишком высока была скорость, а потому «тактически отступить» до того, как мое присутствие запалят, не успел. Любой типичный шиноби на моем месте приготовился бы к схватке с потенциальной угрозой. И совершенно нелепо помер, потому что наши уровни были совершенно не сопоставимы. Я же типичным не был, а потому остался совершенно спокойно лежать там, где был. Зачем дергаться, если тебя могут убить в любом случае, а помешать этому ты никак не способен. А так есть шанс, что дело закончится если не миром, то… меньшими травмами. — Здравствуйте, Итачи-сан, — скосил я на него глаз, пытаясь получше рассмотреть неожиданного нарушителя моего спокойствия. — Нара? Извини, мы не представлены. Я не знаю твоего имени, — ответил Итачи, не выказывая, впрочем, особой агрессии. Возможно, мне и удастся сегодня уйти отсюда живым. — Нара Шиничи, — представился я, но не предпринял попытки встать и отвесить положенный при знакомстве поклон. Вместо этого я скосил взгляд на виднеющуюся внизу витрину. Она все еще была такой же размытой. Да, я же не сказал! Я умудрился посадить неубиваемое шинобское зрение! Вот что значит годы практики! А так как у меня был получен С-ранг ирьенинджицу (я, в отличие от местных, знал, что статистика выживаемости ирьенина значительно превышает таковую у обычных шиноби. Так вот, после обязательных медицинских курсов первой помощи, после которых все и получили свой D-ранг, отправился в госпиталь в надежде повысить свою выживаемость. Но меня ждал облом. Помимо горы чисто теоретической информации, которую непременно надо было выучить, мой контроль не позволял освоить Шосен и другие техники выше С-ранга, так что не быть мне великим медиком), то я имел право самостоятельно следить за своим здоровьем. И, соответственно, зрение не исправлять. Зачем мне это? Так, плохое зрение — замечательная защита от генджицу! Генджицу-то накладывается в расчете на среднего пользователя (а узнать про мое посаженное зрение было неоткуда, очков-то я не носил). Так что, если бы та несчастная вывеска вдруг приобрела большую четкость, чем должна была быть, я бы совершенно точно знал, что нахожусь в иллюзии. Правда, с Учихой мне бы это вряд ли так уж помогло. С ними же мало заметить иллюзию — ее еще снять надо! А еще мои сенсорные способности (вот что значит чакра — инородный предмет для восприятия!) покрывали значительно большее расстояние, чем могло позволить полностью идеальное зрение. Так что более низкие показатели мне никак не мешали. Был шанс, что я все еще нахожусь в реальности, а не в иллюзии. Правда, с Учиха никогда нельзя быть ни в чем уверенным. — Могу я поинтересоваться причиной вашего появления на этой крыше? — моя дырявая память выдавала, что как раз после нападения Песка Учиха должен был объявиться в Конохе. А так как нападение мы относительно благополучно пережили, да и об Акацуки в пределах деревни слышно не было, то получалось, что мы столкнулись с ним как раз на его пути в Коноху. Дело принимало скверный оборот. Лишние свидетели (я же, как примерный шиноби, доложу, куда следует. Если уйду, конечно) ему явно были ни к чему. Это усложнит проникновение в деревню. Но не поинтересоваться я не мог. — Уходил от слежки вашего командира, — на удивление мне ответили. И даже, скорей всего, правду. — Я надеюсь, это неудобство не нарушило ваши планы? — вот вроде и в канон не вмешивался (я вполне осознавал, что одно неверное действие и все закончится много хуже, чем было в каноне, а даром Ванги я как-то не обладаю), а все равно один факт этой встречи мог серьезно что-то изменить. А этого бы мне очень не хотелось. Терять хотя бы частичное послезнание было опасно. Лишиться возможности подстелить метафорическую соломку… — Ваш наставник хоть и был несколько навязчив, но мне это не помешало, — отозвался Итачи, и мне оставалось только возносить молитвы Шинигами, что Учиха не был настроен агрессивно. — Какой вежливый мальчик! — вмешался в наш разговор еще один нукенин. Ну да, Акацуки ходят парой… — Наследник клана, небось? — Нет, уважаемый шиноби-сан, я не являюсь наследником своего клана, хоть и происхожу из главной ветви, — ответил я на вопрос Кисеме. — Заканчивай демагогию, — глянув на меня лишь чуть заинтересованно, решил Хошигаки. — Ты никому не сможешь рассказать о нашей встрече, — предупредил меня Итачи. Видимо, в какое-то генджицу я все-таки попался. Но хоть не убили, и то хорошо. На той крыше я провел еще час, пытаясь пережить отходняк, накрывший меня после исчезновения этих шиноби. А также решить, как лучше мне поступить. Вариантов было всего два. Как говорится: быть или не быть. В моем случае идти к Яманака или Ибики или не идти. Вообще, не будь я попаданцем, вопроса бы даже не стояло. Потому что, кроме «не говорить о встрече», такой менталист, как Учиха Итачи, мог вплести еще кучу разных «подпрограмм». Хоть по типу Сасори и его шпиона в Суне. Ну, это помимо того, что своих об угрозе стоило все-таки предупредить, но раз наставник в курсе, то насчет этого можно было не опасаться. А раз так, то что мне было важнее: отсутствие всяких триггеров в моей голове (от человека, до гроба преданного Конохе, между прочим) или собственное знание канона (правда, после этого я рискую не вылезти из застенков отдела Дознания)? Думаю, ответ очевиден? Так что отдел Дознания останется без моего посещения. Главное, чтобы их это не расстроило, но будем надеяться, что они об этом и не узнают. А потому не расстроятся. К команде я спустился уже полностью успокоившимся и с принятым решением. — А наставник где? — удивился я, тут же в вспоминая, что он имел несчастье встретиться с Учихой. Как-то в тот момент я не сообразил, что у них могло дойти до драки или даже убийства (судя по более позднему появлению Хошигаки), а не просто слежки. А значит, все могло обстоять еще хуже, чем мне казалось изначально. Черт, надо было у Итачи спросить. Ну, а вдруг бы ответил? Наша команда поисковой не была, но наставника разыскивать было нужно, а потому пришлось Ичиро переквалифицироваться в поисковика, потому что мы с Акимичи совершенно точно на эту роль не подходили. Наставника мы все-таки нашли за пределами города. Правда, помочь мы ничем не смогли, потому что при чакроистощении даже средняя по тяжести рана становится смертельно опасной. А у сенсея был, как говорится, полный комплект, так что Киёму Фукудо умер у нас на руках, не приходя в сознание. Интересно, почему не добили? Какой им был толк от этого? Показать детишкам, что работа шиноби не сказка? Странно все это. Казалось бы, смерть Наставника — серьезное происшествие, но в нашей жизни мало что изменилось. Только тот факт, что теперь мы ходили на миссии с другим шиноби. Что самое интересное. Никакого расследования не проводилось. То есть мы просто притащили труп, отчитались о том, как его искали и что о том, что произошло, «ни сном ни духом», и ушли с миром, получив нового командира. Никто не знает, что случилось с шиноби и с кем он подрался, но мы это расследовать не бу-у-удем… Вот что высокая смертность кадрового состава делает! А может, проведи они расследование, смогли бы на чей-нибудь след выйти. Правда, в нашем случае это не имело значения, потому что, когда мы вернулись в деревню, Учиха там уже побывал. В общем, мы продолжили жить в какой-то отупляющей рутине (вот никогда бы не подумал, что убийства станут настолько рутинной вещью), что даже пришествие Пятой Хокаге не заметили. У нас, правда, было оправдание — мы были на очередной миссии. Увеселительная прогулка под названием «верни Саске» тоже прошла мимо нашего внимания. Мы носились как угорелые по всей стране и прилегающим территориям, и мне было не до того, чтобы следить за каноном. Конечно, когда выдавалась возможность, я сравнивал произошедшее со своими записями в блокноте, но пока видимых отклонений не находил. А потому не заморачивался этим. Зато я по количеству выполненных миссий смог претендовать на полевой патент (так большинство шиноби делает, правда, для наследников кланов этот вариант не подходил, потому что они должны были показать свою крутость прилюдно). Точнее, не только я, а вся наша команда. Так что нам устроили переаттестацию, по результатам которой выдали чуунинский жилет и пристроили в аналитический. Со словами Хокаге: «Нара в поле? Когда у нас аналитиков не хватает?!» В общем, все бежали оформлять меня на кабинетную работу впереди собственного визга. Почему я говорю «блат»? А потому, что до этого аналитики всем и каждому твердили, какой у них завал и как им бедным не хватает новых сотрудников и «Ах, какая беда! Никто не хочет идти на кабинетную работу!». В аналитическом встретили меня вполне приветливо. Но это потому что для выражения неприязни надо что-то делать, а это на-а-апряжно! Выделили куратора, паренька всего на год старше, и отправили в свободное плаванье с напутствием: «Если что непонятно или возникнут вопросы — обращаться к старшему». Так новый период в моей жизни и начался. Период этот был жутко скучен и не содержал в себе толком ничего, кроме отчетов о миссиях и досье, которые надо скомпоновать в нечто удобоваримое, периодически становившегося невыносимо душным кабинета (когда наступала летняя жара) и не меняющихся из года в год лиц коллег. С которыми мы в этом самом кабинете все вместе и сидели. Такая жизнь «офисного планктона» меня вполне устраивала. Периодически, чтоб совсем жиром не зарасти (скорее в переносном плане, потому что в прямом смысле сделать это для шиноби было проблематично), устраивал себе миссии-прогулки. Вообще, конечно, всех остальных так просто, как меня, на кабинетную работу не берут. Поскольку только Нара могли, так сказать, «ручаться за результат», потому что наша клановая подготовка нацелена как раз на это. А вот всем остальным придется доказывать собственную профпригодность. Того же Умино, хоть он и являлся доверенным человеком Третьего на тот момент (фактически секретарь, как Шизуне при Пятой), в аналитический не приняли. А потому, хоть в аналитическом он и числится, Ирука работал… Да где он только не работал! И на раздаче миссий, и секретарем у Хокаге, и отчеты по миссиям он собирает… В общем, работал он просто мальчиком на побегушках у всего аналитического отдела. Если бы не местное уважение к учителям, я бы сказал, что Умино ни в грош не ставят. Работа аналитиком, кстати, позволяла, не вызывая подозрений ни Корня, ни Отдела Дознания, микро-влиять на канон. Благодаря своим знаниям, кропотливо записанным еще в первый год попадания, я имел возможность обратить внимание на мелкие фактики, которые в других обстоятельствах могли быть пропущены. Да и благодаря своей работе я был очень хорошо осведомлен о событиях, происходящих в мире, а не только в Конохе. В общем, истина крылась в том, что допрашивать, если что, надо именно аналитиков. Возможно, аналитики знают даже больше Хокаге как о том, что происходит в деревне, так и за ее пределами. И почему остальные шиноби этого не понимают? Хотя нет. Не понимали этого только большинство шиноби. А вот Итачи Учиха к этому большинству определенно не относился. Потому что не прошло и года, как я умудрился с ним снова пересечься! — Здравствуй, — с совершенно невозмутимым видом присел он ко мне за столик в кафе в Танзаку. Что я там делал? В выходной решил сгонять развеяться. Называется, получил новые впечатления! — Здравствуйте, Итачи-сан, — с грустно-обреченным вздохом поприветствовал я его в ответ. Дергаться я и в прошлый раз не пытался, и теперь тоже не стоит. Хотя его напарника и не было видно в обозримом пространстве. Впрочем, бояться тоже не имело смысла. Хотел бы — давно бы убил. Так что я бесстрашно уставился в его черные глаза. Хотя, возможно, это была всего лишь иллюзия, чтобы не привлекать внимания известным додзюцу. Интересно, что Учихе от меня понадобилось? Ведь давно уже было установлено, что этот человек ничего не делает просто так. Возможно, ему понадобились какие-то сведения, которые мне положено знать по работе? Или он сам хотел что-то сообщить? — А ты все-таки необычен, — протянул Итачи, внимательно меня разглядывая и при этом не спеша поедая данго. — Хорошо, что я выбрал связным именно тебя. Вряд ли бы кто-нибудь еще смог бы остаться настолько спокойным. — Связным? — я чуть приподнял брови, выражая недоумение, и поспешил уточнить собственные домыслы. — Почти официальное сотрудничество с деревней? — О, нет, — возразил Учиха и даже едва заметно приподнял уголки губ в намеке на улыбку. Это сразу сделало его лицо не таким изможденным и замученным. — Это моя личная инициатива. Ведь даже у гениев должны быть свои слабости, согласись. В этот раз улыбка была шире и как-то ярче. Кажется, она даже была искренней. Хотя были у меня некоторые сомнения по этому поводу. Это мне сейчас в любви признались или озвучили официальную версию прикрытия? Хотя кто этого Учиху знает? Может и то и другое сразу. Ведь, как говорится, в шутке всегда есть доля правды. Так и в качественном прикрытии всегда есть какая-то правдивая основа. — Мне стоит проявить какую-то инициативу? — поинтересовался я, прикидывая, будет ли уместен физический контакт. — Не стоит, — мягко отклонил мое предложения Итачи. — Пока того, что ты не шарахаешься от меня с попытками атаковать, вполне достаточно. Он мимолетно погладил меня по руке и шепнул на прощание: — Тебе стоит завести привычку прогуливаться за пределами Конохи, ведь неизвестно, когда мне еще удастся к тебе выбраться. Затерялся в толпе Итачи буквально за секунду. Вот что значит годами оттачиваемый профессионализм! Только восхищаться да облизываться и остается. Я, впрочем, в этом кафе задерживаться тоже не стал. Оплатил счет и направился к выходу из города, стараясь держаться в поле зрения как можно у большего народу. Итачи, может, все и рассчитал, но дополнительная забота о собственной безопасности еще никого не подводила. От гражданских, конечно, толку будет немного. Так что лучше всего прибиться к какому-нибудь отряду шиноби, возвращающемуся с миссии. Так есть шанс, что те, ради кого Итачи устраивал это представление, не решатся на открытые действия. Танзаку — город оживленный. Выловить здесь кого-нибудь из знакомых не составит труда. Правда, мне все равно не нравится, что Учиха решил сделать из меня мишень. Как бы не перемололи меня жернова этой войны…