Рональд Уизли. Версия 2.0

На вокзале было весьма людно. Молли громко возмущалась «откуда тут столько маглов». Интересно, кого она хотела увидеть на магловском вокзале? Единорогов? Впрочем, выяснять этого Рон не стал. Семья толпилась невдалеке от колонны со встроенным порталом в магическую часть вокзала. Рона во взрослом состоянии очень удивлял такой способ отправки детей в Хогвартс. Ну понятно еще маглорожденные, но родители-маги могут аппарировать отпрысков сразу по месту назначения. Кроме того, есть камины. Но собирать такое количество неуравновешенных подростков в замкнутом пространстве без какого-либо занятия… Идея-то, конечно, понятна. Пусть старшие перескажут все летние истории до того, как начнутся уроки, а младшие перезнакомятся. Только хорошая идея в реальности срабатывала мало. Историй хватало еще минимум на месяц, а малышня проводила время либо трясясь от страха, либо ругаясь на тему какой факультет лучше. Вот интересно какая разница, если программа везде одинаковая? Понятно бы было, если бы на Гриффиндоре больше давали боевые искусства, на Слизерине – политику, риторику, экономику и иже с ними, на Харплаффе – гербологию, а на Рейвенкло были введены еще какие-нибудь дополнительные предметы, удовлетворяющие потребностям будущих ученых. Так ведь нет. И что из этого следует? Кроме вражды между факультетами, порожденной подчеркиванием различий в менталитете студентов, такое разделение ничего не дает. Дух соперничества, скажете? Какое может быть соперничество, если баллы прибавляют и снимают сами преподаватели, включая деканов, на собственное усмотрение, не имея никаких ограничений? И, заметьте, апелляция не предусмотрена. Квиддич? Так и там нет равных условий. Метлы-то разные по качеству, их же не только школа может закупать, но и родители, у которых есть деньги. Рон понял, что опять выпал из реальности. Впрочем, свою роль он помнил хорошо, и не благодаря жесткому инструктажу Молли, а по тому, что один раз ее уже сыграл, да еще и не понимая подоплеку. Познакомиться и подружиться с Гарри Поттером? Да легко. Не хочется только. В этом теле Рону было немного сложнее затыкать внутренний голос, чем в прежнем. Хотя внешне это никак не проявлялось. Да и зачем затыкать? Хоть есть с кем поговорить. А вот и герой дня! Маленький, щуплый, со сломанными очками, лохматый. Лицо растерянное. Бемби, мать его через три фестрала! В памяти Рона всплыла та же самая физиономия, только на много лет старше. Такие же большие зеленые глаза, но уже не испуганные и потерянные, а светящиеся настоящим фанатизмом. Рон помнил, как этот хрупкий очкарик стал жестоким тираном, уверовавшим в свою полную непогрешимость. И что самое ужасное – он будет считать, что творит добро до самого конца. Любой ценой. Пытаться что-то изменить в нем бессмысленно. Поттер принадлежит к одной из самых опасных категорий людей: помесь человека-оленя с гиеной. Всегда готов спасать мир, всегда готов сказать «это все моя вина». Только что «цена любой победы измеряется в гробах» (1) забывает. Даже не забывает - не считает это важным. И чувства вины и тем более ответственности за жизни окружающих у него никакой нет и не было никогда. Так, для поддержания романтического образа, в частности, в собственных глазах, вся эта демагогия. Потому что кто на самом деле во всем виноват? Ну, конечно, силы зла, страшные темные маги. А кого назначат на эту почетную должность это решит Герой Магического Мира, победитель Воландеморта. А то, что перед началом чьего-либо преследования Поттер выясняет размер состояния кандидата в злодеи, это так, просто совпадение. И что конфискацию имущества ввел тоже он, будучи министром магии, не должно никого настораживать. Он же у нас жена Цезаря, вне подозрений! И ведь что чудовищно – он не присваивал эти деньги себе, и никому не позволял. Все уходило на армию, которая стала регулярной, и аврорат, да еще на спонсирование бесконечных военных операций и зачисток среди населения, причем не только в Британии. Он просто отнимал деньги у состоятельных волшебников, чтобы финансировать свое «хобби». А то, что оно заключается в массовых убийствах и пытках неугодных, так добро должно быть с кулаками. Изобрел два пыточных заклинания плюс к круциатусу, от воспоминаний о которых передергивало даже много повидавшего Рона. Зато все «темные маги» на допросах кололись и выдавали «сообщников». И в людоедскую машину имени Гарри Поттера попадали все новые и новые люди. Он не строил больницы, Хогвартс так и остался единственной магической школой Британии с программой, насчитывающей не одну сотню лет. Причем и Мунго, и школе урезали финансирование, хотя куда уж меньше. Зачистка Лютного вылилась в кровавую бойню, и из обитателей трущоб в живых осталось десятка полтора тех, кому посчастливилось отсутствовать во время налета. А на месте разрушенных домов ничего не построили. Так и лежит Лютный в непригодных для жилья руинах. Хорошо хоть трупы захоронили. Правда просто свалили в яму и сожгли адским пламенем. Но хоть как-то. А ведь там жили далеко не только бандиты и убийцы, ютились и просто обедневшие семьи, которым некуда было податься. От воспоминания как он убивал этого подонка Рон счастливо прищурился. Поттер оказался еще и трусом. Не знал наш Национальный Герой что-такое быть со смертью один на один. Он всегда либо кем-то прикрывался, безжалостно жертвуя людьми, либо точно знал, что его драгоценной шкурке ничего не угрожает, как тогда в лесу при аваде Темного Лорда. Рон никому не рассказывал, как Герой ползал у него в ногах, обливаясь слезами и соплями, вымаливая себе жизнь, каясь во всех грехах, предлагая золотые горы… Никому. Кроме Драко. Ну так как у нас там все развивается? О, Молли уже приманила Поттера и инструктирует как им вместе с Роном пройти через барьер. Имени мальчика она не спросила. Ну и правильно, у нас же через одного все носят на лбу шрамы в виде руны соул. Рон изобразил на лице легкую заинтересованность, но в разговор не лез. Он же типа не знает, что это Гарри Поттер. Ну вот, барьер пройден. Дальше прощаемся с дорогими родственничками и идем искать очкарика. Операция «Я твой лучший и единственный друг» стартовала. Хотя сам Рон несколько сомневался в ее необходимости. Ладно, посмотрим на развитие событий. Как и в прошлый раз, Поттер в купе был один. Не заморачиваясь, Рон сослался на то, что везде занято и расположился с удобством по ходу поезда. После знакомства, сразу же попросил посмотреть на шрам, едва удержавшись от хмыканья. Но по «сюжету» так было положено. Интересно, все-таки. Ведь эту отметину видел хоть раз любой житель магической Британии, а в заговоре имени Великого Светлого состояли не все. Более того, колдомедиков, за исключением мадам Помфри, там вообще не было. Почему никто не догадался, что рана была нанесена ритуальным ножом? Можно подумать Поттер единственный носитель ритуального шрама! Конечно, к Мальчику Который Выжил никто сторонних врачей не подпустит, но все же… И как все-таки столько неглупых, а иногда и весьма умных, людей могло поверить в отраженную аваду? Щит-то от нее есть, но это магия темнее темного, и уж к материнской любви никакого отношения точно не имеет. На этой мысли Рон чуть не начал смеяться вслух. Щит материнской любви, твою через коромысло! Почему никто, даже Рита Скиттер, да что Рита, Темный Лорд, не задались вопросом: как эта защита умудрилась оказаться на доме маглов во многих милях от Годриковой впадины? Понятно, что Дамби сразу собирался запихнуть Героя туда и всю нужную подготовку провел, в частности, понаставил туда следилок столько, что невольно вспоминается анекдот про микробетон: девяносто процентов микрофон, десять бетон. Поттер, как и следовало ожидать, о событиях той ночи ничего не помнил. Еще б он помнил! Обливейт Дамби плюс наложенные воспоминания – штука надежная. Между тем, очкарик заливался соловьем, отвечая на вопрос Рона о маглах вообще и его родственниках в частности. Да… Во взрослом состоянии Поттер тоже не допрет до того, что Дурсли пытались в меру сил защитить его, когда не пускали в магический мир. Нелепо, безнадежно, но пытались. Они не были плохими людьми. И хотели племяннику нормальной жизни. Только не могли ее дать, заклятье над домом действительно было, только к любви оно отношения не имело, скорее наоборот. Они сопротивлялись. Но что могут сделать маглы против Великого Волшебника? Многое, очень многое, но только при наличии огнестрельного оружия и боевой выучки. А этот… даже не понял, что отношение Дурслей, соседей, школьных учителей, отсутствие проверок со стороны органов опеки и так далее, это не просто так. Ладно сейчас, но он ведь этого никогда не поймет. И будет ненавидеть их и презирать до самой смерти. Рон не боялся увлечься мыслями и воспоминаниями. Краем сознания он беседу контролировал. Только не было в ней ничего, чего он бы не знал. А вот и первая пытка, уготованная лично для Рональда Уизли. Тележка со сладостями. Во взрослой жизни Рон сладкое не любил. Ел иногда за компанию с тайным сластеной Драко, но сам предпочитал слабо прожаренное мясо. Зато Поттер скупил наверно больше половины ассортимента. Ну понятно, трудное детство. Рон слазал в свой сундук за пакетом с сэндвичами. На этот раз еду в дорогу он готовил сам. По этой причине, в отличие от первоначального варианта, еды было много, и она была вкусной. Хлеб с мясом, овощами и соусом, хлеб с сыром овощами и соусом… Также прилагался большой термос с чаем и яблоки. Морить себя голодом путешественник во времени не собирался, и давиться куском говядины, прожаренной до состояния подошвы, тоже. Пакет с едой, выданный Молли, пойдет на какое-нибудь полезное дело. Например, подкормить Пушка. От предложенных сладостей Рон отказался, сославшись на аллергию. Хотя есть ли такое заболевание у магов он не знал, никогда не сталкивался. Поттер же уплетал за обе щеки. Что, кстати, тоже интересно, напитков детям не предлагали. Уплетать все эти конфетки-шоколадки следовало в сухомятку. Много лет назад, точнее исходя из текущего момента, вперед, в Хогвартс-экспрессе появится горячее питание. Кормить детей будут дважды за время пути. В питье, естественно, тоже никто ограничивать не будет. Но до этого еще далеко. Карточка с Белым Пауком ожидаемо оказалась в шоколадной лягушке Героя Всея Британии. Рон рассказал про свою коллекцию таких карточек, Гарри решил, что тоже будет собирать. Не хай. Занятие хоть и дурацкое, зато безобидное. Но вот началась пытка номер два. Драко. Человек, который станет лучшим другом Рона, да что греха таить, не только другом, всего через десяток лет, даже меньше, в своей одиннадцатилетней ипостаси был высокомерен, явно копировал манеру поведения и разговора отца, а Кребба с Гойлом рассматривал исключительно как телохранителей своей звездной персоны. Рон невольно улыбнулся. Он-то знал, что Драко не такой, это просто роль, ненужная и навязанная. Нет, не родителями – ситуацией. Своего рода щит. Доводилось Рону видеть и как весело и заразительно хохочет Люциус, и как матерится Нарцисса, сломав каблук на любимых туфлях (Репаро-то не наложишь – опасно, еще слетит, вообще шею свернешь). Про Драко и говорить нечего. Умный, с искрометным чувством юмора, бесконечно преданный тем, кого считает своими. Драко – это Драко. В памяти Рона не к месту всплыл дождливый ноябрьский день, склеп Малфой-манора и спокойное лицо человека, значащего для него все. Человека, ушедшего от него навсегда. К горлу подступил комок, и Рон отвел взгляд от Драко, живого, здорового, строящего из себя сноба-аристократа, явно при этом переигрывая. Ничего нового не произошло. Драко обхамил Рона как по нотам. Впрочем, в отличии от первоначальной версии, без всякой подачи со стороны последнего. Поттер никогда не брал на себя труд хоть чуть-чуть разобраться в ситуации, и этот случай исключением не был. Он высказался на предмет самостоятельного выбора друзей и дальше в том же духе. Рона передернуло. Вот так и попадают куры в ощип. Разве за время поездки было сказано хоть слово о вечной и нерушимой дружбе? Сам он, кстати, еще до конца не решил, как действовать. Даже с факультетом еще не определился. Со Шляпой-то он, конечно, всяко договориться, но… Короче, разговор на эту тему с Поттером неизбежен как взнос по ипотеке (эта форма кредитования появится в магическом мире много позже). Слова Героя не остались незамеченными юным аристократом, и дело чуть не дошло до потасовки. Кстати, надо уточнить. Коросты с Роном не было по причине естественной смерти. Ведь что может быть естественнее, чем смерть от перелома шейных позвонков путем их сдавления рукой. Умерла, правда, совсем другая крыса, но семейство Уизли подмены не заметило. Сам же Питер Петтигрю, уже в человеческом облике, после долгого разговора с Роном, уехал поправлять моральное, психическое и физическое здоровье на райский остров в районе Карибского архипелага. Он сильно намучался за эти годы, и отдых ему требовался продолжительный и полноценный. Так что Рон ждал Питера в Хогвартсе только после Рождества. Тогда надо будет только вскрикнуть: «Я нашел крысу с поврежденной лапкой! Пусть она будет моим питомцем! Я ее вылечу и буду ухаживать за ней! Мне ведь так не хватает Коросты!». Ну или что-нибудь не менее пафосное. Вдвоем будет и легче, и веселее. Уизли не осуждал Питера за то, что тот переметнулся, хотя предателей сильно не любил. Но здесь он его понимал. Да и не был Петтигрю никаким предателем. Компания Поттера-старшего сделала из в сущности неплохого, но трусоватого, безынициативного, не сильно умного парня, тряпку. Одна кличка Хвост чего стоит. Ему не дали прожить свою спокойную серую жизнь, тащили за собой, пиная при этом ногами в болезненные места, а сопротивляться он не мог. Боялся, а заступиться было некому. Как Рон узнал, профессор Спраут пыталась с ним поговорить, объяснить, что ему не место в этой шальной компании из двух зарвавшихся от безнаказанности аристократов и одного странного тихого мальчика с нечеловечески быстрыми движениями. И еще Флитвик. Он тоже пытался завести разговор с Питером на эту тему. Но профессора говорили с ним днем в своих кабинетах, а вечером и ночью он оставался один на один с бандой Поттера. Не мог он послушать разумных советов. Не все люди герои. И громкие слова о том, что ты сам творец своей судьбы не для каждого применимы. Бывает и по-другому. И часто, к сожалению, бывает. А может и не к сожалению. Может это и правильно, ведь не может мир состоять из одних Альф, нужны и Беты, и Омеги. Последней каплей для Питера стало предложение замкнуть на него фиделиус над домом Поттеров. Никто даже не подумал найти какую-то удобоваримую причину для этого. Так прямым текстом и сказали: «Да кто подумает на такое ничтожество?». И Питер принял решение. Темный Лорд его ценил. Долохов так вообще был в полном восторге от анимага-крысы. Для шпионской деятельности лучше не придумаешь, разве что насекомое. Это был счастливейший период в жизни Петтигрю. Его ценили, его мнения спрашивали, его хвалили, о нем может топорно, но заботились. А главное, что он этих людей не боялся. Знал, что никто не будет не мучать, ни смеяться над ним. Хвост стало тайной партийной кличкой, вместо уничижительного прозвища. А по документам он проходил как Серая чума. Опять же спасибо Долохову, который прекрасно разбирался в людях и знал, что мальчишка выправится, но в нем надо пробудить самоуважение и уверенность в собственных силах. В ставке Темного Лорда Питер понял какой же ложью его кормили все школьные годы. Люди, которые теперь окружали Петтигрю, не были ни кровожадны, ни фанатичны. Просто политическое движение. Прочитав их программу, Питер не спал несколько ночей. Потом был долгий разговор с Долоховым, а затем и с Темным Лордом. Только дальше все пошло кувырком. Провести Лорда в дом Поттеров он не мог. Сбежал оттуда сразу как прозвучало слово «ничтожество», сопровождаемый хохотом Блэка, похожим на собачий лай. Питер признался Рону, что ему до сих пор снится кошмар, что за ним гонится стая гриммов, и лают они точно также, а может не лают – смеются. Впрочем, ситуация с невозможностью проникновения под фиделиус никого не расстроила. Никто туда и не собирался. В ту ночь Темный Лорд ушел на какую-то другую встречу. Питер не знал с кем. А утром все завертелось. Нападения Сириуса Петтигрю ожидал, поэтому как увидел бывшего друга, сразу перекинулся в крысу и юркнул в канализацию. Что произошло, и почему погибло столько маглов, он не знал. Добрался до Норы и пристроился там в качестве питомца Перси, чтобы быть хоть как-то в курсе событий. Там ему было плохо. Он очень боялся близнецов. Боялся криков Молли. Кормили правда нормально. Перси мальчик адекватный, старался как мог заботиться о найденыше и не давать его в обиду. Но он был рядом не всегда. Иногда, когда никого в доме не было, Питер перекидывался в человека. Но с годами стал это делать все реже и реже. Он понимал, что сходит с ума и становится не человеком-анимагом, а обычной крысой. Боролся как мог. Пересказывал сам себе прочитанные книги, вспоминал все известные заклинания, даже стихи пробовал сочинять, только бы спастись от безумия. Но годы шли, и на узника крысиной тушки все больше наваливалось наверно самое страшное из чувств, которое может испытывать человек, - безразличие к собственной судьбе. Рон невольно улыбнулся воспоминанию, как к концу разговора с ним в потухших глазах Питера появился огонек. И как он вдруг расплакался. Не от страха, ни от боли - от облегчения. Рядом с ним снова появился человек, который готов принимать за него решения и защищать. Большего он от жизни никогда ничего и не просил. Впрочем, хуже его это не делало. Каждому свое. Короче, броска Коросты на «агрессоров», как это было в прошлый раз, не состоялось. Драки, впрочем, тоже. Малфой царственно отбыл, явно считая, что последнее слово осталось за ним. А может и не считая. По задранному носу трудно было сделать однозначный вывод. И буквально через две минуты подоспела пытка номер три. Лонгботтом и Грейнджер. Гермиона. Бывшая-будущая жена. Рона замутило, и слово «будущая» он из определения убрал. Ни-за-что! Даже для пользы дела он никогда не притронется к этой курве. Смотреть на нее было противно. Нет, Рон не испытывал ненависти, только брезгливость. Во рту опять появился привкус амортенции, как и всегда при мыслях об этой женщине, сейчас еще пока девочке. Сколько же она влила в него этой дряни! Стерва! Спать с Поттером она начала еще на пятом курсе. И они вместе придумали шутку с зельем, когда Рон увлекся Лавандой Браун. Он был нужен Гермионе для закрепления в магическом мире. Брак с чистокровным существенно расширял перспективы. Гарри же предназначалась Джинни. Ее, впрочем, и поить ничем не надо было. Тщеславие всегда лучше зелья. Работает двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. У парочки все получилось. Рон прожил с Гермионой целых два года. Он знал, что она любовница Поттера, заставал их вместе не раз и не два, но ничего не мог поделать. Только напиться и выплакаться случайному собутыльнику. Однажды, он решил пожаловаться матери. На что Молли очень доходчиво донесла до него мысль «кто ты, а кто он, радуйся, что он твою жену трахает, может и детишки от него родятся, а не от тебя обалдуя». Вспоминать об этом было не больно. И придушить никого не хотелось. Ведь, надо признать, их поведение в то время хоть и не было уже первой ласточкой в прозрении Рона, но роль сыграло существенную. От жестоких слов матери слетел ментальный блок, поставленного Белым Пауком, стало плохо, а когда он с большим трудом аппарировал в свою квартиру, первое что услышал были стоны Гермионы: «О! Гарри! Гарри! Еще! Сильнее! О! Нажми чуть-чуть и я кончу». У Рона тогда ливанула кровь из носа и из горла. Он лежал на полу, не в силах встать, и думая, что умирает. Потом, оклемавшись, и анализируя ситуацию, понял, что испытывал не душевную боль от предательства любимой, а физическую и ментальную от слетающих блоков и заклятий, которых на нем было как блох на Сириусе Блэке в анимагической форме. Но не смогла его удержать ни амортенция, ни целая коллекция ограничителей, блокираторов и иже с ними. Рон был слишком сильным магом. В себя он приходил почти три месяца. Потом начал осваиваться с новыми магическими возможностями и наверстывать упущенное в детстве и юности: непрочитанное, неувиденное, неосознанное. Впрочем, учеба шла легко, матушка-магия помогала, дорожа обретенным сыном, быстро ставшим любимчиком. А жизнь приобрела совсем другой ракурс. Так что в личном отношении Рон ни к кому из этих двоих ничего не имел. Кроме отвращения. Сейчас его дело остановить их, чтобы спасти многих и многих людей от фанатизма одного и властолюбия другой. И это он сможет. А что они и в этом «сюжете» станут любовниками, так их дело. Пусть хоть сейчас в этом купе трахнутся. Рон даже погулять выйдет и Лонгботтома прихватит, чтобы Пупс плохому не научился раньше времени. - Вы видели жабу? – Рон уже и забыл какой у Гермионы резкий пронзительный голос. Интересно, кто ее девственности лишил – Поттер или Крам? Ставлю на Крама, заключил сам с собой пари Уизли. Затем, сделав усилие, все-таки сосредоточился. - Нет, - вежливо отозвался Поттер, - не видели. - Тут один мальчик жабу потерял, - и Грейнджер вытолкнула из-за своей спины розового от смущения Лонгботтома. - Его Тревор зовут. Он убегает все время, - пролепетал пухлый нескладный мальчик, еще больше краснея. В душе Рон с жабом был согласен. Он бы тоже сбежал на его месте. Одно наличие Августы в твоем окружении уже достаточный повод для эмиграции. Пупсу он сочувствовал. Тот был в сущности неплохим парнем, только зашуганным. По тому и производил сейчас впечатление бесхребетного рохли. Хотя истине это не соответствовало. Нельзя сказать, что Рон в «прежней» жизни дружил с Невиллом, но приятелями они были. Рону нравилось бывать у них с Луной в гостях, что-то его привлекало в обществе этих людей. Возможно их спокойный несуетливый энтузиазм? Лонгботтом после смерти бабушки все-таки стал гербологом. И не просто гербологом, а выдающимся специалистом в этой области. Луна работала в Отделе Тайн, то есть была подчиненной Рона. Тогда, много лет назад, точнее вперед, они, одни из немногих, сразу поверили старому другу и встали на его сторону. И, насколько Рон знал, никогда об этом не жалели. Ложь претила их открытым честным характерам. Если попытаться охарактеризовать семью Лонгботтом, то у Рона находилось лишь одно определение – хорошие люди. - Так! – Грейнджер вперила руки в боки, чем неуловимо стала похожа на Молли, – Это из вашего купе был шум?! Не успели доехать, а уже деретесь! О! Вот и причина ее появления в купе. Учуяла несанкционированную активность и явилась выяснять, кто посмел. Рон демонстративно закатил глаза, но продолжал молчать. Пусть Поттер сам выкручивается. - Да нет! – не заставил тот себя ждать, - мы не дрались. Тут просто … к нам заходили из другого купе, и мы немного повздорили. Вот зачем он оправдывается? Ее-то какое дело, что здесь произошло? Грейнджер, не спрашивая разрешения, вошла в купе, втянула за собой Лонгботтома, и уселась на диванчик Рона. Тот малость отодвинулся в сторону окна. - Я тебя знаю. Ты – Гарри Поттер! – объявила девочка, глядя на очкарика. И не дав ему ответить продолжила, - Я читала про тебя во «Взлете и падении темных искусств». «Всем бы так падать», - хмыкнул про себя Рон. Дальнейший разговор его не сильно интересовал. Рон уставился в окно и придался размышлениям. Надо что-то решать с факультетом. Гриффиндор он, пожалуй, не вынесет. Одно обилие красного цвета чего стоит. Не говоря уже про шум. Не почитать, не отдохнуть. Нарушение правил – признак доблести. Конечно, сейчас он не просто взрослый, а уже старый человек и рассуждения у него соответствующие. Но, интересно, если ты не старшекурсник и у тебя не романтическое свидание, какого хрена тебе делать вне гостиной после отбоя? Там холодно, темно и мрачно. В чем интерес? Похвастаться? Было б чем. Факультет…. Может Харплафф? Спокойные, уравновешенные дети. Адекватная Спраут. Через много лет эта выдающаяся женщина окажется в числе его соратников. Как же ему ее не хватает! Рейвенкло? Тоже хорошее место. Ситуация похожа. Все заняты своим делом, в душу не лезут, подвигов не требуют. Зрелище ученик-книгочей никого не смутит. Да и Питера в облике Коросты никто ни там, ни там не обидит. Слизирин отпадает. Еще не хватало свое право на самоопределение отстаивать. Хотя два плюса есть. Драко. И несносное семейство от него откажется. Но учитывая, что он уже от них отказался, это не так существенно. Драко… Рон заткнул внутренний голос и прервал поток воспоминаний. Сейчас его любимый и единственный человек жив. И это главное. Итак, решаем. Рон еще раз перебрал все минусы и плюсы и выбрал Рейвенкло. Там его знания, которые совсем скрыть сложно, да и скучно, будут не так заметны. А дружба с Героем…. Там посмотрим есть ли в этом необходимость. Он повернулся от окна, оглядел присутствующих в купе, и его посетила идея. - Невилл, - обратился он к мальчику, перебив трещащую без умолку Гермиону,- а ты на какой факультет хочешь попасть? - Н-на Гриффиндор, - промямлил Лонгботтом и покраснел. - А почему? Ведь твой дед был выдающимся гербологом, - продолжал допытываться Рон. - Гриффиндор самый лучший факультет! Там сам Альбус Дамблдор учился! – заверещала Гермиона. Рону дорого стоило не скривиться. - И что? – довольно холодно спросил он, - Невилл-то тут причем? Он внук своего дедушки, а не Дамблдора. - М-мне бабушка сказала, что выгонит меня из дома и проклянет, если я не попаду на Гриффиндор, - промямлил Невилл. Рон мягко рассмеялся. - Нев, - так он будет называть приятеля спустя много лет, но почему бы не начать сейчас, - прости меня, но это не ей решать. По магическому закону, учитывая состояние твоего отца, опять прости, лорд Лонгботтом – ты. Состояние семьи держится на выращивании и продаже магических и не магических растений. Августа сейчас живет на накопления твоего деда, дела запущены полностью. Тебе, как войдешь хоть в какой-то возраст, восстанавливать и восстанавливать. Иначе вы в итоге разоритесь. Зачем тебе Гриффиндор? Что он тебе даст? Тебе нужны связи в Аврорате? Или ты сам решил стать аврором? - Мои мама и папа были аврорами, - пролепетал Невилл. - И ты хочешь? – переспросил Рон. - Нет, - глаза мальчика наполнились слезами. Рон не стал утешать. Пусть сам решает. Информация у него теперь есть, дураком будущий приятель никогда не был. Затюканный он. Но пусть справляется. - А ты все знаешь лучше его бабушки? – ехидно спросила Гермиона, получив наконец возможность вклинится. - О том на чем держится состояние Лнботтомов и то, что дела запущены, в курсе весь магический мир, - лениво пояснил Рон. - Взрослые лучше знают… - начала девочка. - Ну лучше, так лучше, - не стал спорить Уизли и снова повернулся к окну. Как не странно все это время Герой молчал. И только сейчас робко вставил свои пять кнатов. - Я хочу попасть на Гриффиндор. Там мои папа и мама учились. Мне Хагрид сказал. Они потом аврорами стали. «И бездарно погибли», - подумал Рон, но озвучил другое. - Ну Хагрид, конечно, авторитет, - усмехнулся он. - Он хороший! - вскинулся Поттер. - Давно его знаешь? – спросил Рон, просто так от нечего делать. - Он меня на Косую Аллею за покупками водил и все про волшебство рассказал! - Все!? – такой ответ привел Рона в полный восторг. - А я все-все учебники прочла и много заклинаний выучила, - встряла не умеющая молчать Гермиона. Рон снова отвернулся к окну. Невилл о чем-то сосредоточенно думал. Гермиона вещала. Герой открывал рот только когда девочка его о чем-нибудь спрашивала. В общем, оставшийся путь прошел без происшествий. (1) Строка из песни Алькор «Рейд». Никто из героев фанфика, кроме Рона, эту песню знать не мог, так как в 1992 году она еще не была написана