Бархатный пластырь

Из задумчивости Цинфана вывел телефонный звонок. — Уже полвторого, как тебе не стыдно! — вместо приветствия проворчал он. — Что у вас случилось? Опять Бинхэ перестарался? — А-Фан, прости, — по голосу Цинцю было слышно, что он волнуется, но что неловко звонить среди ночи — ничуть. — Тут такое дело: один кретин... один мой друг подрался и теперь у него, кажется, сломаны рёбра, и срочно требуется твоя помощь. — Цинцю тяжко вздохнул и добавил: — Но заодно можешь привезти и обезболивающую мазь. На всякий случай... — Как будто бы я согласился приехать, — закатил Цинфан глаза, придерживая телефон между ухом и плечом, ища в шкафу более менее приличную кофту и одновременно с этим собирая аптечку. — Спасибо, ты лучший! — облегченно выдохнул Шэнь Юань и, охнув, отключился. Цинфан лишь посочувствовал ему: мало ли что может сделать с Цинцю за эти слова страшный в ревности Бинхэ. Тем временем стоило поторопиться. Так и не найдя в бездонном шкафу ничего нормального, Цинфан натянул свою любимую чёрную толстовку — ага, не врач, а сама Смерть — и собрал непослушные локоны в пучок. — А мог бы в это время спать и игнорировать звонки этого придурка, — обругал он себя, запрыгивая на велосипед, прекрасно осознавая, что если бы не Цинцю, то просидел бы до самого утра, пялясь в одну точку. В общем, спустя минут 20 Цинфан с ноги вломился в квартиру Цинцю, сверкая глазами. — Ну, где ваш больной? — улыбаясь своей самой страшной улыбкой, спросил он. Цинцю устало махнул рукой на кухню: — Там. С Бинхэ. Всё сбежать порывается. На ходу расстёгивая сумку, Цинфан поспешил к кухне, с которой доносились... странные звуки, чем-то напоминавшие рычание. Цинфан осторожно приоткрыл дверь, заглядывая в комнату, и замер, встретившись взглядом с холодными серыми глазами. Высокий парень с целой кучей порезов и синяков, так и не отрываясь от Цинфана, ударил Бинхэ в солнечное сплетение, прежде чем оказаться рядом с Цинфаном. — Ты ещё кто? — грубо спросил он, приподнимая бровь. Сердце Цинфана, ухнув вниз, вновь начало биться (как медик, Цинфан мог сказать, что билось оно подозрительно быстро) и он, скептически осмотрев парня, аккуратно стукнул его ладонью по лбу. — Твой врач. — Мне не нужен врач, — ответил парень, вспыхнув. — А я так не считаю, — встрял Цинцю, появившийся сзади. — Ему бы к психиатру, — проворчал Бинхэ, потирая плечо, которое парень, видимо, неплохо так боднул головой. Цинфан уткнулся взглядом в пол и неловко потоптался на месте. — А-Фан, этого барана зовут Лю Цингэ, но все зовут его кретином — присоединяйся, — наконец фыркнул Шэнь Юань, нарушая напряженное молчание. Резко выдохнув, Цинфан решительно взглянул на Цингэ. — Что ж... — начал было он говорить, но снова утонул в его глазах. Как там говорится в фанфиках? Понял, что пропал? Лучше не опишешь. Взгляд Цингэ одновременно был и холодным, и обжигающим, глядящим сквозь и в самую глубь. Цинфан отступил назад, врезался в Цинцю, тряхнул головой и сердито сказал: — Ну и что ты пялишься? Раздевайся. Как ни странно, Цингэ покраснел (к слову, чертовски мило так покраснел) и упрямо надулся. — Ни за что! — фыркнул он, пытаясь скрыть смущение за агрессией. В глазах Цинцю было написано "я так и знал", Бинхэ глядел с сочувствием. Цинфан коварно улыбнулся, мягким движением завёл за ухо выбившуюся из пучка кудряшку и вдруг резко ударил ногой под колено Цингэ. Не ожидавший от лекаря такой подставы, тот рухнул ему на руки, и довольный собой Цинфан почувствовал, как возрос уровень уважения Бинхэ. — Не могли бы вы постоять за дверью? — он опустил сопротивляющегося Цингэ на диван и сел сверху, придавливая его своим весом. — Я постараюсь закончить побыстрее. Цинцю кивнул и прикрыл дверь; Цинфан, заметивший блеск глаз Бинхэ, только хмыкнул — конечно, будто бы их будет заботить что-либо, кроме друг друга... Во время их разговора Цингэ испепелял взглядом веревочки на капюшоне Цинфана, и в тот момент, когда тот повернулся обратно к нему, потянул за одну из них, притягивая мгновенно вспыхнувшего Цинфана к себе. — Я не нуждаюсь в помощи, ясно? — прошипел он ему в самые губы. Цинфан, чувствуя, как вместе с сердцем начинают пылать и щеки, оттолкнул Цингэ. — Все-таки сам разденешься, или мне помочь? — по возможности нейтрально спросил он. Цингэ чертыхнулся и резко сел. Цинфан, чтобы не упасть, обхватил его за талию, оказываясь на коленях Цингэ. Не обращая внимания на сидящего в шоке Цинфана, тот стянул толстовку, а за ней и кофту, обнажая грудь. И, к своему ужасу, Цинфан залип на его пресс. Впрочем, винить его за это было бы глупо — Цингэ и вправду был хорош. Очень хорош. Никто бы не устоял. Только если бы не гематомы... — На каком кругу ада ты был? — поинтересовался Цинфан, ощупывая тело Цингэ руками не какого-нибудь там влюбленного дурачка, а руками профессионала. Цингэ поморщился и буркнул: — Четверо на одного. А потом они скинули меня со второго этажа. Цинфан подавился воздухом. — Ты упал со второго этажа и имеешь лишь пару сломанных рёбер? Вот это везение... — Цинфан наклонился, завязывая узел, отстранился, рассеянно покачал головой, а потом вдруг разозлился: — Совсем кретин?! Хоть представляешь, что могло бы случиться?! Цингэ фыркнул и закатил глаза. — И не такое пережил. Нужно отметить, что всё это время Цинфан всё еще сидел у него на коленях, и в тот момент, когда Цингэ собрался было во всех красках расписать свои похождения, Цинфан накрыл его рот ладонью и крикнул: — Цинцю! Иди сюда! В комнату тут же ввалился растрепанный Цинцю, и даже ненаблюдательный Цингэ заметил его подпухшие губы. — Уже все? — слегка обиженным голосом спросил Бинхэ, заглядывая следом. — Ага, — Цинфан старательно игнорировал своё положение на Цингэ и косые взгляды Цинцю — уж чья бы корова мычала. — Заприте его где-нибудь денька на два-три: у него не только характер, но и здоровье баранье. Цинцю порылся в кармане и с торжественным видом вручил Цинфану ключи с брелками-котиками. Цингэ возмутился: — Когда это ты успел спереть мои ключи?! — Котики... как мило, — фыркнул Цинфан, крутя брелки в руках. Цингэ попытался отнять их, но недооценил силу медика, помешанного на боевых искусствах, и снова оказался прижат им к дивану. — Я, пожалуй пойду, не забудьте покормить его, — пробормотал Цинфан, чувствуя, что больше не выдержит, и, быстро смахнув аптечку со стола в рюкзак, оттолкнул Бинхэ и вылетел из квартиры.

***

Два-три дня превратились в чёртовы две с половиной недели, во время которых грациозный с виду Цингэ умудрялся постоянно находить в комнате какой-нибудь "камень", чтобы упасть и что-нибудь себе искалечить. (— Ты это специально делаешь? — ... — Если хочешь побыстрее сдохнуть — так и скажи, я помогу.) В квартире Лю Цингэ Цинфан проводил сутки, то леча, то калеча своего подопечного, но их всё устраивало. День на третий, когда Цингэ свалился в ванной комнате, Цинфан, страшно ворча, перетащил свои самые нужные вещи и расположился в гостиной, ведя неусыпный надзор над неуклюжим божеством по имени Лю Цингэ. Цингэ тем временем занимался тем, что пересматривал стереотипы о врачах. Хрупкие? Ботаники? С ужасным почерком? Хрупкие ботаники с кошмарным почерком? Нет, нет, нет и нет. Цинфан бил сильно и метко, обожал сериалы и писал он ну о-очень красиво — по его же словам, жизнь заставила его заняться каллиграфией после того, как в девятом классе высмеяли выведенные им иероглифы, похожие на тараканчиков. Цингэ никогда бы не подумал, что разговаривать на тему смертельных заболеваний может быть интересно. (Впрочем, только с Цинфаном.) Цингэ никогда бы не подумал, что кудряшки могут быть такими обворожительными. (Впрочем, прелестными он считал только кудряшки Цинфана, не Бинхэ.) Цинфан никогда бы не подумал, что скверный характер может сделать человека таким милым. (Впрочем, он и не делал.) Цинфан никогда бы не подумал, что будет думать о том, чтобы пациент никогда не выздоровел. (Ужасно, но Цингэ заставил думать его об этом.) Быть рядом с ним слишком хорошо.

***

На прошлой неделе Лю Цингэ, выбравшись на балкон, мол, подышать свежим воздухом, спрыгнул с него, в попытке сбежать, после чего Цинфан решил каждый день гулять с ним, крепко держа за руку. Но Цингэ умудрялся найти приключения на свою задницу даже находясь в ограниченном пространстве: этим утром он, например, попытался пожарить блины и, будучи прирожденным поваром, схватил раскалённую сковородку руками — тогда-то Цинфан и познал его богатый ругательствами лексикон. Цинфан аккуратно размотал бинты на пальцах Цингэ и вздохнул. — Ты и вправду дурак, — Цинфан мысленно избивал Цинцю, взвалившего на его голову эдакое ходячее бедствие. — Скажи, ты делаешь это все случайно, или тебе и вправду жить надоело? — спросил он, нежно втирая в ожоги мазь. Цингэ, отдёрнув руки, схватил Цинфана за щеки. — Почему ты не понимаешь? — выдохнул он, заглядывая в его живые, полные теплоты карие глаза. — Что не понимаю? — Цинфан с трудом сфокусировал взгляд, начиная тонуть, тонуть, тонуть в серых глубинах. При первой их встрече там был холод, но теперь — нежность. Нежность... Нежность?! — Не понимаешь, что я нуждаюсь в тебе, — ответил Цингэ, наклонился к Цинфану и мягко поцеловал его в лоб. А потом в щеку. И в другую. Мозг Цинфана отключился, сердце стучало, порываясь вырваться из груди. — А ну-ка, сядь сюда, — Цинфан похлопал рукой по дивану рядом с собой, всеми силами пытаясь сдержать учащенное дыхание и улыбку. Цингэ нахмурился, но сел. Цинфан повернулся к нему и накрыл ладонью его глаза. — Что ты... — успел пробурчать Цингэ, прежде чем понял, что происходит. Цинфан, обвив его шею руками, накрыл его губы своими, а Цингэ, жутко краснея, потянул того за талию, устраивая на своих коленях, и углубил поцелуй.

***

— Не думал, что это обернётся так, — проворчал Цинцю, приподняв брови, наблюдая за сияющим Цинфаном. — Нас интересовало твоё мнение? — едко спросил Цингэ, аккуратно хватая Цинфана за запястье и утягивая в объятия. — Не смей грубить А-Юаню! — тенью вырос за Цинцю Бинхэ. — Не ссорьтесь, — промурлыкал Цинфан, переплетая их с Цингэ пальцы. Бинхэ с завистью посмотрел на красного от смущения Цингэ и жалобно протянул: — Цинцю?.. Шэнь Юань покачал головой и поманил его, мягко улыбаясь. Бинхэ, просияв, кинулся к нему, нежно зацеловывая лицо.

***

Цинфан лежал на их кровати, уткнувшись носом в шею Цингэ. — Ты же знаешь о том, что врачам запрещено иметь романтические или сексуальные отношения со своими пациентами? — смеясь, спросил он. — Плевать, — честно ответил Цингэ, перебирая рассыпавшиеся на простынях локоны Цинфана.