Белые кости, голубая кровь

Поезд должен отправиться в четыре часа. Тогда был вечер. Тёплый, летний, запах скошенной травы перемешался с вонью машинного масла и мазута, нагретых рельс. На всех вокзалах так пахнет. Солнце почти зашло, последние лучи отражались на стёклах вагонов, а тени становились всё длиннее. Бетонные стены вокзала холодные, шершавые, рассыпающиеся под пальцами. Чарли чувствует это. Чувствует тепло чужих губ на своих. Эта глупая поездка аж на другой круг Ада такая ненужная, рушащая все её планы. Да и местечко там тоже «слегка» засраное и серое, от чего девушка и пяти минут там бы не продержалась — повесилась на первой подходящей перекладине. Покидать родной, более менее приятный город не хотелось, но больше всего — прощаться с Вэгги. Она хочет остаться с ней наедине хотя бы сейчас. После той истории с Отелем, отношения изменились — с Вэгги она виделась раз в три дня, и то, когда приходила домой всего лишь отоспаться. У Аластора оказалось слишком много идей, от чего Шарлотта совсем позабыла слово «покой». А Вэгги оставалось только торчать в четырёх стенах, вместе со своим одиночеством. Чарли стыдно за это, она жалеет об утраченном времени, как последняя идиотка. И вот, они стоят у стены, на перроне, слившиеся в поцелуе, съехавшие и голодные. Если б они просто стояли, ничего не делая, то Шарлотта точно бы чокнулась. Хотя, Вэгги и без того говорила, что она чокнутая. — Можем не успеть, — слова режут словно нож. Чарли хмурится. — Поезд отходит в четыре, — негодуя, произносит Вэгги, и тянется за возлюбленной. — Вообще-то, — Магне смотрит на наручные часы, и горько выдыхает. — «Четыре» через пять минут. — Не успеем, — мрачно заключает Вэгги. Чарли попалось достаточно уютное купе, со слегка пыльным столиком и маленькой вазой с искусственными цветами. За большим окошком виднеется немного скучноватый вокзальный пейзаж. — Чаю бы, — произносит она, и садится. — Наверное, да… — рассеяно бурчит Вэгги. Мысли совсем не про чай, да и вообще, ни о чём. Девушка отводит взгляд. — А знаешь, — Чарли резко поворачивается к ней. — Я думаю, это необязательно. Сейчас или никогда. Дверь быстро закрывается, можно сделать это и не ждать. Не тратить драгоценное время. Она приступает. Становится на цыпочки и целует в шею, поддразнивая, а уже в следующий момент толкает на стол, покрывая Вэгги беспорядочными поцелуями. Сделать это в поезде? Почему нет. Сегодня можно. Последний раз, всё-таки. Чарли ощущает жар чужого тела, хитро прищурившись наблюдает за сначала удивлённым, а потом похотливым взглядом Вэгги. Магне крепко прижимают к себе, губы хаотично сталкиваются. Вэгги ёрзает, и зажигается быстро, словно спичка. Чарли лезет под юбку, тело девушки вздрагивает от холодной ладони. Пальцы скользят везде где можно и нельзя, медленно стаскивая нижнее бельё, и от этого Вэгги едет крышей. Шарлотта как никто другой знает, куда нажать и где ласкать, единственная, которая знает её всю. Вэгги закусывает губу и выгибается, наблюдая за движениями любимой. Запускает длинные пальцы в золотистые волосы, прижимая девушку к себе, а Чарли продолжает целовать и покусывать тонкую шею. Когда Вэгги уже закинула ножки на талию возлюбленной, а холодные пальцы почти стащили трусики, дверь в купе открывается. С щёлчком. — Я вам принесла постельное-… — завидев сию картину, глаза молодой проводницы расширяются, а пакет с простынями чуть не выпадает из рук. —… бельё… Неловкая тишина. Девушки пялятся на барышню, как на вселенскую глупость, от чего та начинает сильно краснеть. Бегом оставив рядом пакет, девушка, повторяя «извините-просите» быстренько уматывает от греха подальше. Стук её каблуков слышен на весь вагон. Вэгги слезает со стола, поправляет одежду, печально поглядывая на оттопыренную дверь, а Чарли поворачивается к полке лицом, и трясётся от безудержного хохота. — Чего смеёшься? — Вэгги вскидывает брови. — Бедняге вот психику сломали, а ты ржёшь. Видала какие глаза были? — девушка соединяет большой и указательный пальцы, изображая круги. — Чая не будет, походу, — ухохатываясь, говорит Шарлотта, покачивая головой.