Cigarette Candies And Karate Kicks

Юнги действительно не знал, почему с ним из раза в раз случалось подобное. Он вздохнул, пытаясь подавить панику, которая начала закипать у самого основания его горла при настороженном взгляде на трех крепких парней, которые медленно начинали окружать его. — Что? — первый парень усмехнулся, когда Юнги посмотрел на него, угрожающе хрустнув костяшками пальцев, — ты хочешь что-то сказать, сопляк? Нет, ну, не совсем. Хотя, Юнги правда нечего было сказать. Он сделал шаг назад, с легким стуком врезавшись в кирпичную стену позади себя. Ребята, должно быть, восприняли его молчание как акт неповиновения, а не как страх, поэтому сделали еще несколько шагов в его личное пространство, их взгляды стали жестче. Один из парней толкнул Юнги в стену, и тот подавил стон от резкого столкновения с твердой поверхностью. Ладно, может быть, это была частично вина Юнги. Он должен был заранее понять, что могут возникнуть некоторые недоразумения, учитывая то, как он представлял себя обществу, надевая кожаную куртку каждый день, сочетая ее с футболками с логотипами рок-групп 80-х годов и рваными джинсами. И, возможно, его спокойное лицо пафосной сучки также не помогало делу, всегда выглядя так, как будто он хотел подраться с кем-то, если только в этот момент он не улыбался своей неумелой кислой улыбкой, тогда Юнги выглядел таким же грозным, каким может быть только мокрый котенок. Юнги хотел бы разъяснить этому миру раз и навсегда, что он не пытается казаться каким-то «плохим парнем» или гангстером, и что сигареты, которые обычно видели зажатыми между его губами, были 100%-ными конфетами со вкусом жевательной резинки, а не тем мерзким орудием смерти, которое медленно высасывало жизнь. Он просто был обычным старшеклассником и большим поклонником Джеймса Дина[1]. Спросите его парня! Чимин любит его поцелуи со вкусом жевательной резинки и запах кожаной куртки, который просто сливается с запахом Юнги. Кстати, о Чимине. Юнги нахмурился, когда понял, что опаздывает. Он собирался забрать своего парня с занятий по карате, после чего они отправились бы в их любимое кафе, чтобы провести немного времени вместе. Но вместо этого он застрял здесь, пытаясь убедить этих трех тупоголовых, что нет, он не хочет помахаться с ними кулаками. Во-первых, это был бы нечестный бой. Юнги был уверен, что он был бы в состоянии дать сдачи, если бы у него был всего один противник. Но нет. Их было трое, и все они, были, по крайней мере, на фут выше его и выглядели как отродья, выживающие лишь на протеиновых коктейлях и стероидах. — Послушайте, ребята, — сказал он (правда, это невольно прозвучало как ленивое протяжное бормотание, которое он в очередной раз перенял у Джеймса Дина и не мог включить и выключить его по своему желанию), — мне действительно не нужны неприятности. Он попытался одарить их дружелюбной улыбкой (печально известной кислой улыбкой, которая заставляла его выглядеть не угрожающим, а как котенок, упомянутый выше), но он нервничал и только слабо шевелил губами, что больше походило на усмешку, чем на что-либо другое. От этого действия трое головорезов, стоявших перед ним, разозлились еще больше, и один из них схватил его за воротник куртки, сжал ее в кулаке и потянул на себя, пока их с Юнги лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Юнги схватил парня за руку, безуспешно пытаясь заставить его отпустить воротник куртки. — Для того, кого мы можем раздавить, как зубочистку, у тебя слишком много наглости, сопляк, — Юнги крепко зажмурился, увидев, что парень поднял кулак, и отвернулся, ожидая удара, который точно сломал бы его руку . — Какого черта? — знакомый голос заставил Юнги распахнуть глаза и моргнуть, и он повернулся направо, чтобы заметить Чимина, стоящего в нескольких футах от них, с его пастельно-розовой спортивной сумкой и такими же перчатками, перекинутыми через плечо; Чимин с недоумением смотрел на троих мужчин. Тело Юнги подсознательно расслабилось. Как бы сильно он не ненавидел те моменты, когда его парень ввязывался в драку, особенно из-за него, он также знал, что Чимин, в отличие от него самого, может справиться со всем даже в самых тяжелых ситуациях. В конце концов, он не зря был чемпионом штата по каратэ для обладателей черного пояса. Хотя, так же, как и в случае с Юнги, тот понимал, что внешность Чимина тоже может быть обманчивой. Его мягкие пушистые светлые волосы и пухлые губы редко вызывали у людей страх. Юнги уже и не говорил о пограничной одержимости его бойфренда всем софтовым или пастельным, что часто заставляло его противников недооценивать его. И этот раз не стал исключением. Тупоголовый под номером один рассмеялся, увидев серьезное выражение лица Чимина: — Что? Ты знаешь этого урода, милашка? Чимин впился взглядом в мужчину, но все равно ответил ему тихим голосом: — Я предлагаю вам отпустить его, если вы все еще хотите, чтобы ваши руки продолжали функционировать. Угроза заставила двух других рассмеяться, но Юнги видел мрачное обещание в глазах Чимина. В любой другой момент Чимин был одним из самых милых и пушистых людей, с которыми Юнги когда-либо имел удовольствие быть знакомым, но во время матча или всякий раз, когда речь шла о безопасности Юнги, казалось, что вся его сущность менялась. Перевоплощение из милого ребенка во что-то сексуальное и темное буквально за 0,2 секунды. Это было действительно так возбуждающе, что Юнги поймал себя на желании слегка поправить штаны даже в такой неудобной ситуации, как эта. — А? И что ты будешь делать, если я не отпущу его, малыш? Начнешь плакать? Возможно, мозг этих тупоголовых просто был сильно лишен воображения, но Юнги их не винил. Без сомнения, это просто бесполезно для их мозга и вряд ли нормально разовьется в их головах. Чимин не стал продолжать переговоры. Вместо этого он опустил сумку на тротуар, спокойно подошел к первому парню и, прежде чем тот успел среагировать, развернулся, целясь тому в лицо крученым ударом с ноги, отчего тот с глухим стуком упал на спину, выпустив при этом куртку Юнги. Юнги был почти уверен, что видел, как у того вылетел зуб. Двое других парней смотрели на Чимина с широко раскрытыми глазами и разинув рты. Чимин просто выгнул бровь, маня пальцами, чтобы те подошли поближе и испытали его, если посмеют. Однако, они оба инстинктивно отступили на шаг, прежде чем развернуться и убежать, оставив своего дружка, хватавшегося за рот и постанывавшего, валяться на земле. Чимин не обратил на него никакого внимания, вместо этого с обеспокоенным взглядом повернувшись к Юнги: холодный взгляд, которым он одарил головорезов за минуту до этого, сразу же исчез, вернув обратно заботливого Чимина. — Ты в порядке, хён? — тихо спросил он, подходя ближе, чтобы развернуться и положить свои маленькие руки по обе стороны от лица Юнги. Мин улыбнулся ему, — Я в порядке, Чимин-а, — сказал он, взял одну руку Чимина в свою и двинулся в сторону кафе, где они собирались пообедать ранее, а потом схватил спортивную сумку Чимина и закинул ее себе на плечо. — И вообще, что ты здесь делаешь? Я как раз собирался забрать тебя из додзё [2]. — Ты опоздал, — пожал плечами Чимин, — и я решил встретить тебя на полпути, — он еще теснее прижался к Юнги, и тот приобнял его за плечо, чтобы притянуть ближе, и нежно поцеловать в голову. — Как ты вообще снова ввязался в передрягу? — спросил Чимин. Юнги сморщил нос при упоминании о тех трех мужчинах. Юнги вздохнул, устав от всего этого: — Это была самая глупая вещь, Минни. Я как раз собирался зайти за тобой, когда эти трое парней налетели на меня, — Юнги усмехнулся и закатил глаза, — клянусь, я просто хотел извиниться и продолжить свой путь, но они уже загнали меня в угол. Чимин сочувственно посмотрел на него, прежде чем обхватить руками талию Юнги, чтобы обнять его, в процессе чего они несколько раз споткнулись и чуть не упали. — Мне очень жаль, хён, — сказал он, и правда казался таким обескураженным всем этим: его губы надулись и морщинка залегла между бровями, Юнги не мог не улыбнуться на этот детский жест. — Не понимаю, за что ты извиняешься, Чимин-и. На самом деле, я должен поблагодарить тебя за то, что ты спас меня, — он легонько чмокнул парня в пухлые губы и пробормотал, — мой рыцарь в сияющих доспехах. Это заставило Чимина рассмеяться, что, в свою очередь, рассмешило Юнги и испарило всю панику и испуг, которые он испытывал всего пять минут назад, и теперь в объятиях любимого мальчика это казалось далеким воспоминанием. Когда он снова взглянул на Чимина, тот смотрел на него с самым мягким выражением лица. — Я действительно не понимаю, почему люди думают о тебе как о ком-то страшном, — тихо пробормотал он, остановившись и поднимая руку, чтобы коснуться пальцами этой странной улыбки Юнги, — для меня хён — самый милый и самый безобидный человек во Вселенной. Глаза Юнги превратились в щелочки от того, как широко он улыбался. — До тех пор, пока ты так считаешь, Чимин-а, — этого вполне для меня достаточно.