Triad

      «Хананамити» был не единственным цветочным магазином района, поэтому выживалось ему с трудом. Конкуренция была большая. Держаться на плаву по соседству с сетевыми раскрученными магазинами получалось тяжело, но, на взгляд Чуи, справлялись они неплохо. Для маленького цветочного бутика даже отлично.       Он пришёл сюда в пятнадцать бунтующим подростком. Собирался выпендриться перед тогдашними друзьями показной крутостью, но хозяйка одним лишь строгим, мягким взглядом осадила его, вывернула душу наизнанку и положила обратно. Чуя помнит, как застыл поражённый ей.       Озаки Коё тогда только открыла «Хананамити» и многие банды, что крышуют обычно мелкие магазинчики, подсылали к ней всякую шпану для мелких пакостей. Чуя из-за этого и пришёл в тот день, его попросту попросили в честь старого союза. Но прекрасная хозяйка цветочного своим неприступным, непокорённым видом в сердце вошла также легко, как раскалённый нож в масло. Накахара просто не смог навредить ей и её детищу. Развернулся и ушёл, чтобы вернуться буквально тем же вечером и с глубоким поклоном попросить прощения. Чуя около месяца защищал Озаки без её ведома, а потом она нашла его взглядом и пригласила на работу. Для парня это предложение, словно билет в новый мир.       С должности обычного продавца он поднялся до менеджера, их маленький магазинчик стал побольше и ещё уютнее. Прошло почти семь лет с момента знакомства Чуи с цветочным бизнесом. Ему уже двадцать два, он успел многое повидать и узнать.       К примеру, для него не было секретом, что сестрица Коё работала на Портовую мафию. «Хананамити» для неё лишь ни к чему не обязывающее хобби, где Озаки имела полное право сама разбираться с нарушителями спокойствия и отводить душу. Она как-то пригласила его в организацию, но Чуя, составляющий тогда букет для какого-то молодого парнишки, отказался. У него своя работа, у неё своя. Так лучше.       Агнцы давно были распущены, старая жизнь осталась в прошлом. Чуя не жалел, иногда проверял как идут дела у Ширасэ и Юан, помогал, чем мог, но упрямо не возвращался. У него был шанс вырваться из тёмных переплетений улиц, борьбы за крышу над головой и каждодневной опасности для своей жизни. Чуя не жалел о своём выборе.       Только об агнцах и сожалел украдкой. Те, спустя время, всё ещё оставались упрямыми подростками. Не все конечно. Некоторым Чуя помог найти недорогое хорошее жильё и устроиться на работу, когда они пришли к нему на порог. У каждого был свой путь в этом мире.       Несмотря на то, что взрослели на улицах рано, они все всё ещё были детьми, которые редко думали наперёд. Радовало уже то, что Ширасэ с подачи упрямой Юан переступал гордость и изредка просил помощи.       Тот день не предвещал беды. Коё была вызвана на срочное собрание в Портовую мафию; Чуя упрямо делал вид, что он растение и вообще не понимает, куда она так намекающе пытается его зазвать; продавец, что должен был сегодня заступить на смену заболел ветрянкой, а его напарник уехал на несколько дней в Токио сдать зачёты в университете. Кроме Накахары, работать было некому.       Всё было спокойно. С утра забежал курьер, забрал заказы и снова ушёл. Поток посетителей был небольшим, но стабильным. Чуя только собирался закрыться на обед, как зашёл ещё один клиент.       Это был молодой парень лет двадцати. Он был одёт во всё чёрное и бинты. Просто невероятное количество бинтов. Чуя даже на секунду задумался, а не видел ли он в последнее время объявлений о пропаже какой-нибудь мумии из музея.       Посетитель раздражающе ходил из стороны в сторону, засовывал нос в цветочные горшки, присматривался незабинтованным глазом к каждому ценнику и раздражённо фыркал. У Чуи уже начинало дёргаться веко. У него как бы начался обед, а этот индивид расхаживает по магазину, как у себя дома. Чуе безумно хотелось вспомнить молодость (ему всего двадцать два, а он уже ведёт себя хуже старика!) и прибить наглеца.       Не зря сестрица Коё дала ему должность менеджера, Накахара редко терял самообладание. Если его не доводить целенаправленно, конечно.       Наконец, посетитель подошёл к Чуе, не испугавшись его вежливого оскала, и произнёс с еле заметным нетерпением в голосе и обольстительной улыбкой:       – Могу я воспользоваться туалетом или комнатой для персонала, барашек?       – Нет, – Чуя не обольстился.       – Но мне очень надо, – с нажимом произнёс парень, начиная раздражаться.       – Какая жалость, что меня это не волнует, – улыбался Чуя, желудок которого уже начинало сводить от голода. – Через дорогу есть кафе. Уверен, что вас пустят туда.       – Ты что не… – парень оборвал себя на середине фразы, изумлённо уставившись на Чую, а после больно знающе усмехнувшись спросил. – Сегодня же не твоя смена, да, барашек?       – Дорогой клиент, если не хотите, чтобы один из наших букетов познакомился с вашим богатым внутренним миром, то настоятельно рекомендую посмотреть на мой бейдж, – Чуя крепко сжал кулаки за спиной. Непонятно почему, но одно существование этого парня моментально выводило его из состояния душевного равновесия.       – Я куплю абсолютно любой букет, если пустишь меня в комнату для персонала, Чу-у-у-уя-чи.       Чуя скрипнул зубами и решил впарить этой бесячей скумбрии самый дорогой букет их магазина.       – И фольгу не забудь! – раздражающе улыбнулся клиент.       – Как скажете, – процедил Чуя, мечтая запустить пару кактусов в наглое лицо покупателя.       Парень облокотился о стойку, внимательно следя за работой менеджера. Накахара бы солгал, если бы сказал, что не красовался сейчас своими талантами флориста.       По виду клиента нельзя было сказать торопился он или нет, но опасливые взгляды на входную дверь периодически кидал. Ещё и встал так, чтобы его с улицы было не видно. Наверняка, какой-то знакомый Коё-сан. Может тоже из мафии.       Результат его трудов определённо стоил того, чтобы потерпеть раздражающего субъекта ещё хоть несколько часов. Тем более восхищённый взгляд предположительного мафиози изрядно польстил самолюбию Накахары. Всё испортило одна лишь фраза от клиента.       – А для чихуахуа ты неплохо справился, – воскликнул парень.       Чуя правда не знает, какое чудо спасло ублюдка от впечатывания в стену на полном ходу, но он уже ненавидел его. Хотя было кое-что, что точно улучшит его настроение.       – С вас пятьдесят девять тысяч йен, – припечатал Накахара. – Наличными или картой?       Магазин их конечно не бедствовал, но лишняя йена, как говорится, всегда кстати. Клиент протягивает ему карту. По ней сразу видно, что хозяин ни в чём не нуждается, и потеря одной четвёртой от месячной зарплаты Накахары за какой-то там букет ничего не стоит.       – Теперь-то сторожевой пёсик пустит меня в комнату для персонала? – тянет парень.       – Задрал, скумбрия, – на грани слышимости шипит Чуя.       – Дазай Осаму, – на недоумённый взгляд парень поясняет. – Должен же ты знать имя хозяина.       За минуту Накахара успел мысленно расчленить ублюдка раз десять.       – Пошли уже, Дазай, – как он смог прорычать имя, которое в принципе прорычать невозможно, Чуя бы не ответил.       Комната для персонала была небольшой и использовалась в основном в качестве гардероба и кладовки одновременно. Сюда скидывали всё, что срочно не пригодится. Однажды Чуя нашёл тут катану. Оказалась, что она принадлежала Коё. Он даже не сомневался в этом.       – Не оставишь меня? – еле удерживая двумя руками сразу огромный букет, попросил, а по тону и вовсе приказал, Дазай.       Чуя фыркнул и вышел. В комнате не было ничего ценного или откровенно опасного. Он долго спорил с сестрицей, но всё же смог её уговорить забрать катану.       От нечего делать он полез проверять кассу и чуть со стула не упал, когда увидел ошибку в недавнем чеке. Его собственную ошибку! Он случайно добавил лишний ноль к сумме, что должен был заплатить Дазай.       Чуя ещё никогда так не ошибался. Хорошо, что у него на зарплатной карте есть деньги, а с сестрицей потом договориться можно. Он влетел в комнату для персонала с горящими глазами и воинственно вскинутым в руке телефоном.       – Дазай, дай номер карты, я тебе сдачу скину!.. – и замолчал ошарашенный.       То, что предстало глазам Чуи сложно было назвать реальностью. Дазай, этот мажористый мафиозный парень, застыл от неожиданного вторжения в весьма компрометирующей позе. Он был полуголым, стоял на одной ноге. В зубах держал один чулок, второй был уже надет, в руках разорванная фольга, которую он до этого запихивал в телефон.       Чуя прокашлялся, не зная как реагировать. Позади Дазая он заметил платье тёмно-синего цвета. Страшная догадка медленно озаряла лицо Накахары. Мафиози не успел оправдаться, как флорист сделал шаг назад.       – Извращенец?!       – Нет! – яростно воскликнул Дазай, сверкая алыми щеками, и прежде чем Чуя успел выскочить за дверь, подлетел к нему и за локоть втянул в помещение. – Нет, мне просто нужно замаскироваться. Чёрт, если бы тут был Тачихара, а не ты, то этого бы не произошло! Он знал тайный код!       – Это я ещё, что ли, в его ветрянке виноват? Ты берега не попутал, трансвестит недоделанный? – смотреть на Дазая без смущения не получалось.       Наверное, сейчас они оба представляли собой презабавнейшее зрелище. Один красный настолько, что практически слился с волосами, а второй алый, полуголый и в женском, чёрт возьми, чулке. И оба взъерошены, как воробьи.       Чуя прокашлялся, отвёл глаза в сторону и заметил телефон на полу.       – Что ты с фольгой делаешь?       – Телефон сел. Думал, от батарейки его так зарядить, – неловко потёр шею Дазай и наткнулся взглядом на отброшенный в сторону чулок. – Я думал, у Озаки тут все знают о…       – О мафии. Не все, но я знаю, – открывшего в возмущении рот мафиози, Чуя поспешил осадить одной резкой фразой. – Но никакого чёртового кода я не знал, мумия! Сам виноват.       Они стояли молчали ещё пару минут. Чуя чувствовал себя мальчишкой, что впервые признался девчонке в симпатии. С той только разницей, что перед ним двадцатилетняя дылда мужского пола в женской одежде.       – Зарядные устройства в коробке за диваном, – Чуя отвернулся от оживившегося Дазая, – и дай мне свою карту. Я снял с неё больше, чем нужно. Сейчас верну.       В затылок ему прилетела карта, Чуя прорычал нечто нецензурное и снова опустилась тишина. Накахара честно переводил деньги, Дазай шебуршал чем-то за спиной.       – Чуя, – Накахара откликнулся неразборчивым мычанием, – помоги застегнуть.       Чуя обернулся и на миг забыл, что дышать вообще нужно, так шокирован был увиденным. Дазай уже нацепил парик, держал в руках светлую кофту или пиджак (Накахара никогда не разбирался в женском гардеробе) и стоял к двери и собеседнику спиной, демонстрируя незастёгнутую молнию синего платья. Он явно пытался застегнуться сам, но лишь перекосил весь наряд.       – Идиота только могила исправит, – проворчал Чуя, помогая справиться со своенравной молнией и парой движений поправляя платье.       – Поверь мне, я пытаюсь отойти в мир иной, но мне постоянно мешают, – трагично закатил глаза Дазай. Внутри него, где-то очень глубоко, спал великий актёр.       – Говорю же, идиот. Если в платье вырядился, то и говори по-женски, а не своим мерзотным голосом.       – Чьё это я попискивание слышу? – Дазай посмотрел выше головы Чуи, а после перевёл взгляд вниз, якобы удивлённо округлил глаза и потянул. – Ба-а-а, да это же мелкая псина. Команды «голос» не было, Чуя-чи.       – Слышь, скумбрия, – порычал Чуя в унисон со своим желудком.       На лице Даза отразилось самое настоящее изумление, а потом его пробило на такой дикий хохот, что он согнулся пополам.       – Псинка проголодалась? – издевательски потянул он, отсмеявшись.       – Захлопнись, – бросил нахмурившийся Чуя.       – Пошли пообедаем? – задорно предложил Дазай. – Как раз обеспечишь мне прикрытие.       – С какого я должен тебе что-т… – мафиози уже не слушал скромного флориста и на буксире тащил его к выходу. – Дазай, бл...       – Представь, что мы расскажем нашим детям о нашем первом свидании! – перебивает его весёлым, похожим на женское щебетание, голосом Дазай.       – У нас не будет детей, скумбрия!       – Но свидание-то уже есть!