Пятнистый сборник

      Наверное, всё началось с того момента, когда Ким заплёл на голове у Маринетт косички с двенадцатью карандашами. Адриан видел это с лестницы, не рискнув подойти ближе. Но и этого было достаточно, чтобы внутри зародилось нечто странное.       Маринетт сидела прямо, с закрытыми глазами, чуть откинув голову назад, чтобы Киму было удобно перебирать её волосы и вплетать в него карандаши.       А после перемены Адриан посмеивался, слушая ворчание Альи, которой пришлось расплетать эти косы и вытаскивать карандаши. И кажется, насколько он понял, один из них они так и не нашли.       Ещё раз он ощутил похожее чувство на «Либерти». Ребята собирались обсудить новую композицию Луки для группы, и ему было интересно поучаствовать в этом — благодаря Кагами ему стало гораздо проще сбегать с занятий. И пока Роуз и Айван спорили насчёт слов песни, он совершенно случайно, краем глаза, увидел, как Лука зашёл за спину Маринетт и распустил её хвосты.       Он не видел ничего нового — ведь Маринетт уже была перед ним с распущенными волосами. Но внутри снова появилось то странное непонятное чувство, когда Лука водил расчёской по темным волосам Маринетт, заставляя её жмуриться от наслаждения и откидывать голову назад.       Ощутив прикосновение холодных пальцев Кагами, Адриан спешно повернулся к ней, виновато улыбаясь. И тайком оглядывая её короткие волосы. Нет, ему, конечно, нравилась Кагами. Но почему-то очень захотелось перевоплотиться, сбежать наверх, на крыши Парижа, и найти среди них хвостики своей Леди. Пусть он и не смел называть её больше своей.       А ещё он просто завидовал тому, что Лука мог спокойной прикасаться к Маринетт, что их отношения выглядели… Обычными? Человеческими? Настоящими? Тогда как любое его прикосновение к Кагами выглядело фарсом на публику.       После того случая она больше не пыталась его поцеловать. Просто позволяла обнять себя, улыбалась ему, когда он пытался пошутить. Почему-то все каламбуры, что он с лёгкостью нёс в облике Кота, в устах Адриана казались глупыми и несмешными даже ему самому. Ловя себя на этой мысли, парень задумывался: как же его только терпит Ледибаг? Но он старался приблизиться к таким отношениям, о которых мечтал, всё чаще брал Кагами за холодную руку, грел её своим дыханием, обнимал. Но большего с ней ему не хотелось.       А ещё он начал брать с собой на патрули расчёску. Приходил раньше Леди и прятал её, словно надеясь, что однажды она пригодится.       Но когда Ледибаг позволяла им расслабиться и побездельничать на патруле? Кот мог по пальцам пересчитать подобные случаи: под особо сильным дождём, когда Кот чуть было не рухнул со скользкой крыши; буквально вымоленные у неё полупосиделки-полупикник; и… Сейчас.       Она шмыгает носом и упрямо отводит взгляд. А он боится спросить, что случилось, словно маленький провинившийся мальчик. Так и проходит весь патруль: она бежит вперёд, не позволяя себе оглянуться на напарника, а тот буквально не сводит с неё пристального взгляда.       И когда патруль подходит к концу, Нуар не выдерживает.       — Леди… — с трудом глотает он слово «моя». — Я тут заметил…       Она бросает на него хмурый взгляд, и он с ужасом замечает даже через алую маску, что у неё покрасневшие глаза.       — Что у тебя паршивое настроение, и ты хочешь домой, да, знаю, — Нуар вздыхает, отбрасывая все свои котомбуры в сторону. — Но позволь мне помочь тебе привести себя в порядок?       Как по волшебству, в его руках появляется заранее спрятанная расчёска.       — Нуар, ты серьёзно? — Ледибаг поворачивается к нему всем телом, с недоверием уставившись на его лапы. — Если тебе так хочется повозиться в женских волосах, почему бы не попросить об этом свою девушку?       Она слабо улыбается, и Нуар невольно расплывается в ответной улыбке — он не может преодолеть свою зависимость от Леди.       — И, тем не менее, — он робко делает шаг в её сторону, — я бы хотел попробовать вначале на тебе.       — То есть ты никогда не расчёсывал других девушек? — она щурится, вглядываясь в него нечитаемым взглядом.       — Так уж вышло, — кивает он. — Не бойся, я буду аккуратен.       — Да не, — жмёт она плечами, расслабляясь. — Просто странно. Меня без маски постоянно кто-то расчёсывает. У ребят словно в привычку вошло делать мне разные причёски.       Нуар хмурится, но молчит. Хотя внутри так все и кипит от обжигающей ревности. А будь они знакомы без масок, позволила бы она это Адриану? Рискнул бы сам Адриан подойти к ней и предложить подобное? Ведь в этом ничего такого нет, просто провести пару раз расчёской по чужим волосам. Так почему сейчас это кажется ему таким личным и сокровенным?       — Может у меня аура такая? — размышляет вслух тем временем Ледибаг. — Но ладно, время все равно есть. Мне расплести хвосты? Кот?       Нуар вздрагивает и смотрит на неё в упор, прогоняя ненужные сейчас мысли.       — Просто сядь вот сюда, — отвечает он на чудом расслышанный вопрос и указывает на давно облюбованный выступ. — Я сам расплету.       И она послушно садится, невольно начиная болтать ногами, будто маленькая девочка. И Кот не сдерживает смешка, любуясь движениями её стройных ног и расслабленной позой. Пара движений, и вот алые ленты находят своё место у него на скрещённых ногах, тогда как он аккуратно перебирает волосы когтистыми пальцами. В перчатках не понять, какие они на ощупь, и это злит его.       А она послушно откидывает голову назад, позволяя ему… Кот не хочет думать, что именно ему позволено. Но, тем не менее, он пользуется моментом и пересаживается поближе к ней, чтобы суметь вдохнуть запах её волос. Яблоко с корицей, тесто, словно она перед патрулём готовила сладкую шарлотку.       — Откуда знаешь? — смеётся она внезапно. — Снова меня обнюхиваешь? Кот!       Неужели он говорил вслух?! И как много он сказал?       — Я не виноват, что ты такая сладкая, — отшучивается он, наконец беря в руки расчёску и дотрагиваясь ею до темных волос. — Так, значит, шарлотка?       — На следующий патруль испеку специально для тебя, — она подаётся назад. — Господи, как приятно-то, когда тебя так расчёсывают.       — Так из всех я лучший? — Нуар спешно отшучивается, с трудом дыша.       Это ведь можно приравнивать признанию в любви? Потому что он влюбляется в неё снова. В такую расслабленную и тёплую в его руках. Он не сдерживается и утыкается носом в её макушку, позволяя себе пропасть в мечтах о ней.       — Нуар, это уже не то, — она поднимает руку и дёргает его за накладное ухо.       И он послушно поднимает голову, аккуратно расчёсывает её волосы и собирает их в хвостики.       — Спасибо, моя Леди, — мурлычет он, поднимаясь. — Это было очень интересно.       — И тебе спасибо, Нуар, хотя бы за то, что не выдернул мне ни одного волоса на память, — Ледибаг внезапно краснеет и натянуто смеётся.       А Нуар внезапно заходит хохотом, вспоминая, как Маринетт выдернула волосы у него, приняв его за восковую фигуру.       — Я упустил шикарную возможность, — наконец успокаивается он и кланяется девушке на прощание. — Ну, не буду тебя задерживать.       Он хватает расчёску и первым исчезает в темноте, оставляя Ледибаг ломать голову в растерянности.       А на следующий день Ким снова вплетает Маринетт карандаши в волосы. И неожиданно для себя Адриан вызывается помочь ей вытащить их и привести её в порядок. И расчёсывая тёмные волосы, Адриан наконец не чувствует неискренности или натянутости в своих действиях. Наоборот, он словно дома. И когда Маринетт расслабленно откидывает голову назад, он подаётся вперёд и делает вдох, удивлённо вскидывая голову.       От Маринетт пахнет домашней яблочной шарлоткой с корицей.