Луч карающего солнца или Сказ о богатырке Огниане

В некотором государстве, в свободной республике, жила-была успешная торговка. Много у неё было всякого богатства: несколько лавок, где продавались заморские мужские платья, украшенные жемчугом и серебром, покрывала и платки для юношей, удобные штаны и кофты для отважных путешественниц, расшитые золотом брюки и пиджаки для горожанок. Столько добра у торговки хранилось, что и не пересчитать… Было у неё три дочери. Все три смелые, решительные и умные. Первая выбрала творчество и целыми днями писала прозу и стихи. Вторая стала простой работницей и трудилась в будни на мануфактуре, а выходные проводила с подругами в лесах — гуляя и собирая ягоды да грибы. Последняя дочь ещё с детства отличалась здоровьем и силой, а уж как выросла, так обогнала обеих сестёр и в росте, и в весе. В плечах была широка, а телом крепка. Могла поднять обеих сестриц, да ещё и матушку в придачу. Мечтала юная богатырка воевать, республику свою свободную от всякой нечисти и злых захватчиков защищать. Всех троих дочерей торговка любила одинаково, выбор их уважала. Порой и привозила им из странствий своих диковинные подарки. Вот собирается она в очередной раз в далёкое путешествие, заморских товаров раздобыть — шелков для юнцов, скрывающих красоту свою за расписанными балахонами и платками, кружева для мужских домашних нарядов, а ещё и непромокаемой ткани для костюмов честных работниц. Собирается и дочерей своих подзывает: — Дочери мои милые, дочери мои смелые, наследницы мои бесценные, еду я по своим торговым делам за тридевять земель, в тридевятое царство, тридесятое государство, где чудеса случаются и диковинные вещи творятся. Где правит кудесница-царица, а смелые воительницы встречают в лесах такое, о чём мы и не слыхивали… Мало ли, много ли времени проезжу — не ведаю, и наказываю вам жить без меня честно и справедливо. Нуждающимся помогать, подруг поддерживать, отца своего не обижать и присматривать за ним — чтобы к моему приезду он стал ещё краше, а дом всегда в чистоте держал. Вам, старшие, говорю мужей своих не баловать, а держать в строгости. Тебе, младшая, если задумаешь в моё отсутствие взять в дом юношу, советую выбрать порядочного, красивого и любезного, трудолюбивого и хозяйственного… Я, доченьки, привезу вам гостинцев, вещиц редких, артефактов диковинных, которых у нас на материке не водится, которые отыскать можно только в том волшебном царстве. Даю я вам сроку думать три дня. Как решите, что хотите — приходите ко мне. Думали дочки три дня и три ночи, и пришли к своей родительнице. Стала торговка спрашивать, каких гостинцев они желают. Старшая, которая писательница и поэтесса, поклонилась матери да и говорит ей: — Государыня ты моя матушка родимая! Не вози ты мне украшенных шарфов для писательских салонов и драгоценностей, а привези ты мне заморскую печатную машинку, чтобы мне не пером буковки выводить, не чернилами пачкаться, а на кнопочки нажимать. Торговка призадумалась и сказала: — Хорошо, наследница моя отважная, хорошая и пригожая, привезу я тебе печатную машинку. Слышала я о таких. Ничего тут сложного и волшебного нет, надо лишь найти самый северный город диковинного царства, а в нём стоит мануфактура. На мануфактуре той, как слышала я от мудрых старух-путешественниц, производятся такие вещицы. Стоят они немало, но наша семья их себе позволить может. Замысловата просьба твоя, дочурка, но вполне выполнима. Поклонилась тогда матери дочь вторая и говорит: — Государыня ты моя матушка родимая! Знаешь ты, что я люблю с подругами по лесам бродить, песни петь, под свирель плясать, грибы-ягоды собирать, в речках купаться да природой любоваться. Не вози ты мне, матушка, больше ни дивных сеток, от комаров защищающих, ни сапог, в грязи не промокающих, а привези ты мне волшебную корзинку, что с виду маленькая, а сама вмещает в себя много. Чтобы я в неё всё необходимое для походов запихала и рюкзак заплечный тяжёлый не таскала. Гуляя, не о ногах уставших думала, а о красоте холмов и пригорков. Призадумалась честная торговка и говорит ей таковые слова: — Хорошо, наследница моя отважная, хорошая и пригожая, достану я тебе такую. Посложнее твоя просьба сестриной, но для меня невозможного нет. Знаю я, что есть волшебные корзинки у лучших воительниц заморской царицы. Я уж как-нибудь договорюсь с одной из них, выменяю у неё такую. Поклонилась тогда матери младшая дочь, Огниана, та, что богатыркой выросла, и говорит таково слово: — Государыня ты моя матушка родимая! Помнишь ты, что хочу я республику нашу свободную защищать, на границе воевать, нечисть побеждать да злых захватчиков останавливать. Не вози мне ни чудесных доспехов воинских, ни щитов надёжных, а привези ты мне утерянный древний меч — «Луч карающего солнца», как называли его наши прабабки. Тот меч, которого вся нечисть боится, о котором перешёптывается она ночами, сидя в своих болотах. Тот меч, что рубит врагов не щадя, а разбойников придорожных одним своим видом заставляет сдаться и на колени упасть… Говорят, именно в том царстве найти его можно. Призадумалась торговка крепче прежнего. Думала час, другой, и, наконец, говорит таковые слова: — Задала ты мне работу потяжелее сестриных… Давно пропал Луч карающего солнца, никто не скажет мне, где его искать. И, Огниана, разве не помнишь ты страшных легенд о том мече? Даётся он в руки только достойным: смелейшим, добрейшим и сильнейшим. Если хочешь им владеть, должна сначала доказать ему, что таковая. Будут у тебя в жизни испытания, а какие — никто не знает. Много слухов ходит, а наверняка сказать никто не может. Доподлинно известно только, что не каждая воительница сможет те испытания пройти. Готова ли ты, дочь моя меньшая? Но девица только просветлела, что мать её просьбу выполнить соглашается, и улыбнулась. — Как обрету я, матушка, власть над Лучом карающего солнца, так и силу получу неслыханную! Порублю я леших и упырей, что в болотах прячутся, очищу землю нашу от всякой нечисти. Потом на границе поселюсь с отрядом соратниц. Стеречь мы будем родину от злых захватчиков, тех, что забыли заветы праматерей. Тех, что в царстве своём нечестивом женщин не слушают, приказы их не выполняют, мужской работой не занимаются. Защитим мы землю нашу мирную от налётов соседей бесчестных, выбравших себе в правительницы не женщину мудрую, а разбойника лютого, известного в их стране с именем Лающий червь. А потом и к ним приду, убью Червя, и освобожу бедных соседок наших от разбойничьей власти. Готова я матушка, долго я росла и крепла, хорошо питалась и много тренировалась. Пора мне воевать идти, себя показать и мир посмотреть. — Хорошо ли ты подумала, дочь меньшая? Сложную судьбу ты себе выбираешь… — Хорошо, матушка моя родимая. Отпустила тогда торговка дочерей своих, хороших, пригожих, а сама помрачнела. Волновалась она за наследницу меньшую, вспоминала старые сказания об опасностях, что поджидают воительницу, которая прославленным мечом владеть удумала. Но решила женщина Огниану не отговаривать, а сдержать слово и привезти каждой подарок. Не знала торговка, где меч ей прославленный искать, но решила довериться смекалке и случаю — там спросит, тут спросит, может, кто и слышала что о Луче карающего солнца… Собралась торговка и отправилась в дороженьку, в дальние края заморские. Долго плавала она, свои товары продавала, чужие покупала. Отыскала она гостинец для старшей дочери: в дивном царстве нашла самый северный город, а в нём и мануфактуру необычную. Купила там печатную машинку и дальше отправилась. Отыскала торговка гостинец и для средней дочери: встретила в пути прославленную царицыну воительницу, у которой и выменяла волшебную корзинку. Но никак не могла торговка найти меч легендарный для меньшой дочурки, той, что богатыркой выросла. Спрашивала женщина и у простых мудрых старух, и у придворных дам учёных, что вечерами размышляют о мире и тайнах его, и у известных путешественниц. Да только не знает никто, где сейчас Луч карающего солнца спрятан. Только одна старая-престарая женщина, в прошлом купчиха успешная, рассказала историю, которую сама узнала когда-то от бесстрашной чародейки, что освоила упырьий язык и порой подслушивала на болотах их лопотание. Историю такую: «Жил-был давно — то ли два столетия назад, то ли три, злой и немужественный чародей Лукар. С ранних лет заметен его коварный нрав был. Ещё мальчишкой он не слушался мать, не помогал по дому отцу, убираться не любил, готовить ленился. Юношей став, наряды носил нескромные, с матерью спорил, верным покорным мужем становиться не хотел. Да вот красоты он был невиданной — сам невысокий, хрупкий и милый, талия тонюсенькая, руки изящные, глаза большие и выразительные, локоны рыжие до пояса, нос точёный, а взгляд загадочный. Многие девушки мечтали его в дом свой взять — слишком был прекрасен, и просили мать Лукара выдать того им поджену. Но мать отказывала. Вот уже и восемнадцать ему, и двадцать исполнилось — стремительно стареет юноша, а всё ходит неподженатый. Невест становилось меньше, но мать чародея тянула, шла на поводу у прихотей единственного сынка. Лукар целыми днями в лесах пропадал. Что делал там — никто не знала… Кроме упырей, с которыми немужественный юноша заключил тайный союз — тёмной магии у них учился взамен на услугу страшную… Как-то проезжал мимо той деревни отряд царицыных воительниц, а предводительница их была Руфиана Всесильная. Была Руфиана женщиной средних лет — перевалило ей за пятьдесят, и уж как десятилетия владела она удивительным мечом, тем, что называли Лучом карающего солнца. Разбойников им крошила и нечисть всякую. Дожидался Руфиану дома целый гарем из семи прекрасных юных мужей, но как увидела она тайного чародея, так и влюбилась в его обольстительную красоту. Задержался отряд Руфианы в деревне той, а предводительница в это время всё к матери Лукара ходила, выдать сына просила. Вот уже договорилась воительница о цене с матерью, а Лукар всё своевольничает и условия ставит. Сказал он Руфиане, что выйдет за неё только если она свою силу и женственность докажет. Для этого надо пойти за ним в лес, зайти в самую тёмную чащу и там сразиться с чудовищем. Руфиана не поверила, что Лукар о настоящем чудовище говорит, думала, может, увидел он, трусливый юноша, как-то медведя за деревьями, а у страха глаза велики. Да и настоящего чудища предводительница не боялась — слишком сильна и могущественна была. Пошла она за ним, взяв с собой легендарный меч и доспехи. Долго брели они… Руфиана прелестью будущего мужа любовалась, а Лукар всё что-то шептал… Уж ночь настала и набрели они на болота. Тут вдруг повылезало множество упырей. Воительница только меч свой достала, как Лукар её предал — наложил на неё со спины заклятие. Так он расплатился с упырьим народом за своё обучение тёмной магии — жизнью знаменитой Руфианы Всесильной и её легендарным мечом… Только не получился коварный план у негодяев — Луч карающего солнца защитил свою владелицу, создал вокруг них целое волшебное царство, в котором на столетия заснули и Руфиана, и чародей Лукар и множество упырей… Не вернулась смелая воительница домой, мужья её несколько лет горевали, а потом и вовсе умерли от тоски по жене своей любезной… С той поры волшебный меч и пропал.» Рассказала торговке такую историю старая купчиха, но добавила ещё, что где родная деревня Лукара — уже забыли, где та чаща — никто не знает. Ещё известно только, что лопотали упыри, мол-де, дружок их старый, Лукар, нашёл способ обходить сонное заклятие. Уже столетия он заманивает юных красавцев магией в густую чащу, а потом и убеждает зайти в волшебное царство. Если юнец попадает в его лапы, то назад уже не возвращается — Лукар тёмными чарами забирает его красоту, свежесть и молодость, из-за чего сам выглядит до сих пор двадцатилетним. Послушала торговка историю, запомнила её, да только всё ещё не знала она, где Луч карающего солнца искать для меньшой дочери. Отправилась она в обратный путь — на одну лошадь села сама, на вторую положила товары и направилась к морю, чтобы на кораблях вернуться на родной материк. Скакала она по дороге, скакала, и заехала в тёмный лес. Ели в нём были высокие, росли густо и тянули к ней свои ветви, будто сбросить с лошади пытались, а тут и смеркаться начало… Боязно стало торговке, но она продолжила путь. Вот дорога широкая в тропу превращается, странную тропу, извилистую. Решила торговка обернуться, проверить, не сбилась ли она с пути. Оборачивается — а за спиной у неё тропа заканчивается, за спиной только чаща, пни да колоды, зайцу не проскочить. Дивится она, голову ломает, что же за чудо такое, но продолжает путь. Вот пришла и тёмная ночь; кругом хоть глаз выколи, а вокруг тропы странное свечение, слово светлячки у ног лошадей летают. Скачет торговка дальше и видит тут просвет впереди. Чем дальше, тем светлее становится. Выезжает она, наконец, на поляну широкую, и посереди той поляны стоит дворец королевский или царский, весь в огне, серебре, золоте и каменьях самоцветных, весь горит и светится, а огня не видать. Кажется, словно солнечный луч тут застрял. Все окошки во дворце растворены, и играет в нём музыка удивительная, какой никогда торговка не слышала. Спешилась она, поставила лошадей в конюшню богатую, овсом и питьём наполненную, а сама вошла на широкий двор. Дорога тут из белого мрамора, а по сторонам бьют прекрасные фонтаны да растут ароматные цветы. Входит она во дворец по лестнице, устланной дивными коврами, по лестнице с перилами позолоченными. Зашла в горницу — а никого нет. Побродила по дворцу — никого не встретила. Дивится торговка богатству, но ещё больше, что хозяйки нигде нет. Подумалось тут ей: «Всё хорошо, да есть нечего», как тут же вырос перед ней стол: в посуде серебряной яства стоят сахарные, и напитки заморские. Села она за стол, наелась досыта кушаньями дивными, а как поднялась — стол пропал, а музыка всё играет. Подумалось тогда торговке: «Хорошо бы теперь поспать», как видит, что стоит перед ней кровать резная, с пологом серебряным, с бахромою и кистями жемчужными; пуховик на ней лежит из пуха лебяжьего. Дивится она чуду новому и ложится. Стало тут в палате темно, а музыка замолкла. Подумалось тут торговке: «Ах, если бы мне во сне своих наследниц смелых увидать!», как тут же и заснула. Просыпается торговка уже днём и удивляется — всю ночь снились ей дорогие дочери. Встала она с кровати, а рядом новый костюм дорожный приготовлен и фонтан воды бьёт в огромную хрустальную чашу. Помылась она, оделась и тут видит новое чудо: на столе стоят завтрак и сладости. Покушала женщина и снова стала по палатам ходить, любоваться красотой в свете солнца. Через окна растворённые увидела торговка сады диковинные и плодовитые. Захотелось ей там прогуляться. Сходит она по другой лестнице, из мрамора зелёного. Гуляет она и любуется: на деревьях висят плоды спелые; цветы цветут распрекрасные, пахучие, птицы летают невиданные; фонтаны бьют высокие; и бегут, и шумят ключи родниковые по колодам хрустальным. Вдруг видит она: на пригорке, усыпанном цветами, лежит меч древний. Рукоять его украшена дивными драгоценностями, а от клинка идёт словно солнечный свет. Затряслись руки у торговки, и воскликнула она голосом радостным: — Вот же Луч карающего солнца, который просила у меня дочь меньшая Огниана! Проговорив таковые слова, она подошла и подняла меч. В ту же минуту, безо всяких туч, блеснула молния и ударил гром, а под ногами перед торговкой вырос как будто из-под земли зверь не зверь, человек не человек, а какое-то чудище, страшное и мохнатое. Зубы огромные, глаза горят солнечным светом. Заревело оно голосом диким: — Если дочь твоя меньшая хочет силой великой владеть, пусть приходит сюда и встречает судьбу свою! Меч её приведёт. С ужасом вцепилась торговка в рукоять меча и побежала к своим лошадям. Собрала их, вскочила на одну, вторую, товарами гружёную, за поводья взяла, и поскакала прочь от дворца. Выехала она на тропу извилистую, а та вывела её прямо на дорогу. И к вечеру была торговка уже у моря… Дома вручила она всем подарки. Мужу своему трудолюбивому и покорному — шелка, кружева и драгоценности, старшей дочери — печатную машинку, средней — волшебную корзинку. А вот младшей с тяжёлым сердцем Луч карающего солнца торговка отдала. Заметила это Огниана и дивится: — Что ты, государыня моя матушка родимая, кручинишься? Вот же меч древний, легендарный, тот, с которым я силу обрету неслыханную. И нет даже испытаний никаких, видимо, россказни это были, слухи. Радоваться надо! — Рано радоваться, наследница моя отважная, хорошая и пригожая… И рассказала торговка дочери всё, что с ней приключилось. Про дворец невиданной красоты посреди леса, и про чудеса удивительные, и про чудовище с глазами солнечными. Передала она даже рассказ старой купчихи, который та услышала от чародейки, знающей упырьий язык. Рассказ о прежней владелице меча — Руфиане Всесильной, которую заманил в упыре логово коварный обольститель Лукар, тот самый, что, как говорят, по сей день магией своей тёмной крадёт прекрасных юношей и забирает у них красоту и молодость. Послушала Огниана и отвечает матери. — Не печалься, матушка, долго я росла и крепла, хорошо питалась и много тренировалась. Пора мне идти, себя показать и мир посмотреть. Поеду за тридевять земель, в тридевятое царство, тридесятое государство, где чудеса случаются и диковинные вещи творятся. Где правит кудесница-царица, а смелые воительницы встречают в лесах такое, о чём мы и не слыхивали. Поеду и пройду испытания мне уготованные. С болью отпустила меньшую дочь торговка, но всё-таки дала ей своё благословение родительское. В тот же день взяла Огниана доспехи, котомку и отправилась за море… Как сошла с корабля — меч её солнечный по-особому светиться начал, словно путь указывал. Купила тогда себе воительница юная добрую лошадь и поскакала в том направлении. Как в лес углубилась, так и тоже попала на волшебную тропу, какую мать ей и предрекала. Скачет девица, скачет, вот и сумерки спустились, а не видно нигде чудесных светляков, только всё темнее становится. Оглянулась — а назад не поехать, за спиной тропа заканчивается, только лес сплошной стеной. Всё скачет богатырка, а просвета впереди тоже не видно, нет никакого дворца королевского, словно и не было никогда. Стало боязно Огниане, но она была не только сильной и смелой, а ещё и умной, так что догадалась: «Видимо, это начало испытания.» Наконец, совсем стемнело, только меч волшебный путь освещал. Почва становилась всё более рыхлой, густые ели начали сменяться редкими ёлками да кустарниками, пнями да колодами. Пришлось девице спешиваться да за собой лошадь вести, а лес становился всё более заболоченным, чёрным и неприветливым… Вдруг повылезали прямо из-под земли упыри отвратительные, что живут на болотах и падалью да гнилью питаются. Упыри лошадь перепугали да бросились на воительницу отважную. Только юная богатырка вытащила меч из ножен, и сама не заметила, как всех их порубила — такая сила великая в Луче карающего солнца была. Протёрла Огниана меч от упырьей крови, убрала, успокоила лошадь добрую и путь по извилистой тропе продолжила. Идёт, идёт, снова деревья высокими и густыми стали, только светляков всё ещё нет. Наконец, появился за елями просвет, но вовсе не такой, как матушка описывала, не яркий, словно солнце за деревьями встало. Нет, свет шёл тусклый, таинственный, голубоватый… Пошла воительница на свет и вышла к прекрасному юношескому терему. Подивилась она, да вспомнила рассказ о коварном чародее, посему оставила лошадь, прокралась к окнам терема и подсмотрела в них. Как всё увидела, так и обомлела — в горнице стоял юноша красоты удивительной. Сам невысокий, хрупкий и милый, талия тонюсенькая, руки изящные, глаза большие и выразительные, локоны рыжие до пояса, нос точёный, а взгляд загадочный… «Лукар это, видать», — подумалось Огниане. Стоял он и что-то шептал. Одет злой чародей был в шелка и кружева невиданные, пальцы его кольца украшали диковинные, а голову — бриллиантовая тиара. Кроме него в горнице был ещё один юноша, помоложе его, но такой же прекрасный. Лежал красен молодец на перине пуховой связанный, а злой чародей всё творил свои тёмные заклятия. Отошла от окошка Огниана и призадумалась. С великой силой чародейской, упырями данной, не захотелось ей в открытую бороться даже с волшебным мечом — Руфиана Всесильная положилась на меч да не выстояла против заклятий обольстителя Лукара. Вот и решила богатырка бороться хитростью и скрытностью. Изготовила из походного порывала кляп и стала выжидать, когда чародей спать ляжет. И верно — вскоре заглянула Огниана в окошко, а тот уже почивал на перине да посапывал. Прокралась тогда воительница в его горницу и закрыла ему кляпом рот, чтобы больше ни одного заклятия произнести он не смог, а после и связала Лукара крепко. Как расправилась с коварным обольстителем, так и второго молодца, красавца писанного, освободила. Тот, как с рук его и ног упали путы, пролепетал: — Не серчай на меня, добрая девица, за неосторожность, лучше выслушай мою историю. Жил я здесь недалеко, в деревне, жил праведно и честно, мать слушал беспрекословно, отцу не грубил, дом в чистоте держал, на огороде трудился с удовольствием. Но недавно силу ощутил на себе тёмную, магию злодейскую — потянуло меня в лес и не смог я супротивиться зову. Забрёл я в самую чащу, а там наткнулся на терем юношеский. В тереме меня этот змий поджидал, околдовал, связал и оставил лежать. Сам змий красотой моей умывался и молодостью питался, чтобы жить долгие столетия, оставаясь юным и прелестным. Кормил он меня гнилью, а поил болотной водой, так бы и сгинул я, если бы ты меня не спасла. Красив был юноша честный, да не стала Огниана им любоваться долго — впереди ещё ждали её и другие испытания. Вывела она юношей из терема и продолжила путь. Коварного чародея воительница пощадила и не стала убивать — был он хоть и зол, но уже не опасен, вот и рассудила девица, что пусть другие судьбу его решают и о наказании ему думают. Повела она Лукара за собой связанного, как коня за поводья, а красавца писанного посадила богатырка на свою лошадь. Так втроём они и продолжили путь по извилистой волшебной тропе. Наконец, углядела Огниана просвет, такой, как матушка её описывала. Вскоре вышла она на поляну широкую и увидела, что посереди поляны стоит дворец королевский или царский, весь в огне, серебре, золоте и каменьях самоцветных, весь горит и светится, а огня не видать. Кажется, словно солнечный луч тут застрял. Все окошки во дворце растворены, и играет в нём музыка удивительная… Оставила Огниана лошадь в богатых конюшнях, а сама вместе с юношами во дворец пошла. Осматривала она все его палаты высокие, все диковинки заморские; одна палата была краше другой. Было там много добра и скарба всякого, на чём посидеть-полежать, во что приодеться. Огниане подумалось: «Было бы, чем перекусить, юношу измождённого накормить». Тут же заиграла музыка пуще прежнего, на столе явились яства сахарные. Красавцу писанному дала Огниана напиться, наесться и приодеться, а Лукару, чародею нечестивому, дала только затрещину. После пошла Огниана опять гулять со своими спутниками по садам зелёным. Все деревья, кусты и цветы перед ней преклонялись, а спелые плоды — груши, персики и наливные яблочки — сами в рот лезли. Только на какой пригорок не поднималась девица, нигде чудовища страшного не появлялось. Призадумалась тогда богатырка, подивилась: «С кем же мне сражаться?». Вернулась она во дворец. Только теперь заметила, что новая горница в нём появилась дивная. Была одна стена в ней вся зеркальная, а другая стена золочёная, третья вся серебряная, а четвёртая малахитовая. Стояла по центру кровать резная, а на кровати почивала воительница смелая, в доспехи облачённая. Только Огниана удивилась, как под ногами перед ней вырос как будто из-под земли зверь не зверь, человек не человек, а так какое-то чудище, страшное и мохнатое. Зубы огромные, а глаза горят солнечным светом. Выхватила богатырка меч, ткнула чудовище, а меч прошёл сквозь него — ненастоящее оно было, иллюзорное, дымчатое. Заревело оно голосом диким, таким, от которого красавец писанный затрясся, а коварный чародей вздрогнул: — Не в битве последнее испытание, Огниана, не сможешь ты убить меня. Последнее испытание другое. Выбирай, с чем или с кем уйдёшь. Либо меч древний — Луч карающего солнца, либо верная соратница, знаменитая Руфиана Всесильная. Выберешь Руфиану — она оживёт, поднимается и станет тебе подругой, за спасение благодарной. Выберешь меч — получишь силу обещанную, могущество неописуемое, но воительница заснёт вечным сном навсегда и уже никогда не поднимется. Не стала и думать Огниана: — Не стоит какой-то меч жизни женщины, и без волшебных вещиц врагов смогу победить. Выбираю соратницу! Чудовище улыбнулось и обратилось девой в ярких одеждах. Глаза её сияли как две звезды, а волосы горели огнём. — Не чудовище я вовсе, Огниана, а воплощение могущества, скрытого в Луче карающего солнца. Доказала ты и свою силу, и смекалку, и смелость, и доброту. Буду верно тебе служить и врагов с тобой крушить. Растворилась иллюзорная дева, бывшая чудищем, и остался в руках у воительницы только волшебный меч. А тут и Руфиана Всесильная поднялась, отряхнулась, улыбнулась и молвила: — Благодарю тебя, добрая девица, кабы не ты, так и спала бы я дальше сном долгим. Теперь я буду твоей верной союзницей, обучу тебя делу воинскому и советов дам мудрых. Поклонилась Огниана новой подруге, а та поклонилась ей. Но тут посмотрела Руфиана на Лукара и нахмурилась. Подошла к нему, вынула кляп, но только тот попробовал чародейское заклятие своё произнести, как Руфиана вырвала ему язык, а после и воскликнула: — Доказала я теперь тебе свою силу и женственность, змий лицемерный? Так уж изволь и ты свою часть соглашения выполнить и выйти за меня! Ты свою красоту и свежесть не растерял, всё ещё хочу тебя я поджену взять и красотой твоей насладиться! Конечно, о судьбе честного мужа можешь и не мечтать даже, ответишь ты у меня сполна за все злодейства и каверзы. С утра до ночи будешь трудиться и тумаков получать, света белого не видеть, из дома не выходить, а только и делать, что хлопотать, хозяйничать да меня ублажать. Хотел было коварный Лукар возмутиться, но не смог. Остались в прошлом как его чародейства, так и постоянные споры, теперь ему оставалось только молчать и соглашаться с новой хозяйкой, как и полагается порядочному мужчине… Пока две воительницы выезжали из леса, спасённый молодец, красавец писанный, Огниане приглянулся. Задумала она договориться с его матерью и увезти юношу себе на родину, в свободную республику. Что вскоре и сделала. Стали они жить-поживать и добра наживать. Помогла опытная воительница Руфиана Всесильная подруге своей верной Огниане нечисть победить и землю свою мирную защитить от налётов соседей бесчестных, выбравших себе в правительницы не женщину мудрую, а разбойника лютого, известного в их стране с именем Лающий червь. Потом соратницы с отрядом к ним в царство пришли, убили Червя, и освободили бедных соседок от разбойничьей власти, после чего немедля весёлый пир по всей стране закатили, новый справедливый матриархальный строй празднуя. Я сама там была, сок пила, богатырку Огниану с победой поздравляла.