insomnia.

Капли холодного дождя медленно пробираются под ткань, впитываются в кожу, но Чонин не замечает. Продолжает уверенно идти куда-то, лишь бы подальше от того места. Места, где его перестали любить уже давно; места, где он не чувствует себя собой, не чувствует живим. Яну так сильно надоел вечный крик, который четко отпечатался в голове, эхом повторяясь даже тогда, когда он не слышит его. Парню хочется сбежать туда, где его будут любить; где будут дарить тепло и уют, а не новые синяки, которые уже сейчас “украшали“ почти всё юношеское тело. Чонин зажмуривается, на секунду останавливаясь. Поднимает голову к небу, просто смотря вверх. В наушниках играет “And I’m here“, которая никогда не надоедает парню, когда тому плохо. Капли холодного осеннего дождя смешиваются вместе с солёными слезами Яна, постепенно спускаясь по тонкой шее, а дальше – под ворот футболки, прямиком к сердцу. Чонин уже сомневается в том, что может чувствовать что-то хорошее, тёплое. Хочется улыбаться, показывая всему миру свои очаровательные брекеты, но сил на это совсем не осталось. Парень закашливается, понимая, что ещё немного и он заболеет. А потом Ян понимает, что ему глубоко плевать, ведь какая разница – умереть в какой-то подворотне, задыхаясь в кашле, или же там, где тебя не ждут. Чонин, правда, не знает, что из этого хуже. Когда быстрый стук сердца слышен уже, кажется, за километр, парень одергивает себя, пытаясь вернуться обратно на землю. Часто моргает, смотря по сторонам и пытаясь понять, куда забрели его ноги, пока он сам задумался. Кофейня. Ян вскидывает бровью, неуверенно смотря внутрь через большое панорамное окно, видя, что посетителей совсем мало. Сразу же роется рукой в кармане насквозь промокшей джинсовки, пытаясь наскребать хотя бы на самый дешевый напиток, потому что сейчас безумно сильно хотелось согреться. Насобирав немного денег, Чонин неуверенно приоткрывает входную дверь, тут же проскальзывая внутрь, чем привлекает внимание бариста, который как раз протирал барную стойку. Ян мнётся на месте несколько секунд, а после подходит, кидая тихое и совсем охрипшее: — Латте, пожалуйста. Бариста смотрит на него удивленным взглядом, потому что с Чонина буквально рекой всё течёт, ведь абсолютно все вещи промокли; ярко-красные, словно огонь, волосы прилипли ко лбу, неприятно капая на нос и щеки парня. Яна трясёт, но он забил на это ещё тогда, когда вышел из подъезда. Ему уже тогда было всё равно на что-то. — Кто гуляет в такую ужасную погоду? – выполняя заказ, тихо интересуется парень, что был за стойкой. Как оказывается позже, его зовут Крис. По крайней мере, так вещал бейдж, что был аккуратно прикреплён на его белоснежную рубашку. Чонин молчит, не в силах даже взгляд поднять. Просто ведёт головой из стороны в сторону, неловко залезая на высокий стул, что был прямо возле барной стойки. Крис не любит лезть в чужие жизни, потому что был случай, когда он оставил после себя явно неприятный опечаток. Парень боится обжечь кого-то вновь, поэтому сейчас, кажется, просто говорит сам с собой. — Дождь забирает всю боль людей вместе со слезами, - Ян наконец поднимает голову, заинтересованно смотря на бариста, который уже почти сделал латте. — Любишь карамель? – спрашивает, не поворачиваясь, и даже не беспокоится на тот счёт, что сразу же перешёл на “ты“, потому что Крис чувствует, что тот – ребёнок, который ко всему этому и разбит чем-то; ему явно всё равно на обращение и формальности, и Чонин тихо хрипит “люблю“, вновь опустив голову вниз. Бариста по-доброму усмехается, но совсем тихо, чтобы парень не подумал, что он над ним насмехается. Крис добавляет карамельный сироп, украшая латте небольшим рисунком солнца из корицы, а после, развернувшись, протягивает напиток Яну, который сразу же дернулся на голос старшего. Парень смотрит растерянно, а затем спрыгивает с высоко стула, сразу же рыская в карманах. Протягивает бариста ровно столько, сколько нужно, мокрых купюр, и прикусывает губу, надеясь, что тот не станет кричать. Крис вновь с каким-то неподдельными удивлением смотрит на младшего, после чего слегка мотает головой, убрав деньги Чонина. — Не нужно, - мягко и искренне улыбнувшись, говорит бариста, а Яну вмиг становится теплее. — Это будет за счёт заведения. Надеюсь, ты согреешься. Неделя обещает быть дождливой, одевайся теплее. // Одевайся теплее. Ян прокручивает в голове слова, которые так давно не слышал, из-за чего ему непривычно. Они заставляют парня впервые за долгое время чувствовать внутри тепло, а ещё заставляют действительно теплее одеваться. Чонин ходит в школу полностью поникшим. Не хочется делать что-то, ходить на пары и учиться. Хочется забиться в уголок и долго-долго плакать от своей беспомощности, или же хочется хоть какого-то спасения, но Ян понимает, что это невозможно. Он давным-давно выстроил вокруг себя стены, которые неподвластны никому. Чонин огородил себя ото всех и вся, лишь бы не показывать слабость и уязвимость. Так ему легче. После учебы повторяется рутина, которая, если говорить совсем честно, уже приелась Яну. Парень настолько устал идти в свой дом после всего, что там его ждало и ждёт, что просто хочет потеряться в улицах Сеула. Чонин, крепко держа лямку ярко-желтого рюкзака, идёт по уже знакомой дороге домой, кусая губы. Остановившись, парень снова поднимает голову к небу, смотря на его чистоту и бесконечность. Яну хочется иметь крылья, стать птицей, чтобы улететь куда-то далеко. Туда, где он сможет найти своё тепло и настоящий дом. На щеке вновь появляется мокрая дорожка, и парень спешит стереть её, чтобы никто не заметил. В дождь можно, сейчас – нет. С приходом домой на лице Чонина вновь расцветает ярко-фиолетовый цветок, лепестками расходясь почти по всей скуле. Парень стоит, замерев; ждёт ещё один замах, а после валится на пол, держась за губу, которая начала неприятно пульсировать. Ян даже не плачет, потому что эта боль настолько въелась, настолько отпечаталась в сознании, что это всё казалось чем-то обычным и правильным. Чонин ломается почти каждый день, перестраивая своё сознание явно не в лучшую сторону. Однако, разве кому-то есть до этого дело? Вот и парень думает, что нет. // — Добро пожаловать, - звучит уже знакомый голос, и парень чертыхается, понимая, что ноги снова занесли его сюда. — А, так это ты, - повернувшись, говорит бариста. — Карамельный латте? Ян неуверенно и молча кивает, садясь где-то поодаль, чтобы не мешать, потому что рядом было ещё несколько посетителей. Крис приходит ровно через десять минут, аккуратно ставя на круглый столик чашечку с латте, и стоит. Чонин не может поднять взгляд, потому что не хочет показывать россыпь цветков на своём лице. Бариста наклоняется немного, желая заглянуть в глаза, но парень отворачивает голову, ясно давая понять, что не хочет этого. Старший как-то разочарованно вздыхает, разворачиваясь, и у Яна на душе кошки скрестись начинают. Он наконец поднимает голову, думая, что Крис будет уходить, но тот внезапно, даже для самого себя, разворачивается, замирая. Чонин чувствует пристальный взгляд; чувствует, что старший смотрит прямо туда, и хочет провалиться под землю, но максимум, что он делает, это вновь опускает голову, прикусив губу. — Слушай, ты.. — Нет, - хриплый голос младшего заставляет бариста сжать руку в кулак, — Мне жаль, что ты увидел это, - с этими словами Ян оставляет на столике деньги за латте, даже не допив, после чего стремительно покидает помещение, буквально на секунду остановившись перед тем, как окончательно выйти. // Крис умалчивает о том, что он видел Чонина несколько раз перед тем, как тот пришёл к нему в кофейню. Как раз в тот момент, когда младший плакал, смотря вверх, старший шёл на работу и увидел всё это, внутренне поражаясь силе паренька. Он бы уже давно сломался, а Ян держит в себе всё это, плача только вместе с небом. Бариста видел парня и до этого, несколько раз. Не сказать, что картина была какой-то другой, нет. Менялась, разве что, одежда на Чонине, больше ничего. Темно-синие круги под глазами, скулы, о которые, казалось, можно порезаться, бледного цвета кожа, аккуратный бейдж на школьной форме с именем “Ян Чонин“, и глаза. Крис успел заглянуть в них буквально на секунду, проходя мимо младшего, но ему хватило этого, чтобы понять насколько тот разбит. Обычно, подростки в таком возрасте много гуляют, смеются и просто наслаждаются юностью по полной, но здесь всё совсем не так. Когда парень прошёл мимо него, бариста остановился, развернувшись на сто восемьдесят и просто смотря вслед юноше. Что-то заставляло его смотреть именно на Яна, который был полностью разбит. Чувства, похожие на те, когда ты хочешь уберечь человека и сказать, что всё будет хорошо. Странно чувствовать это по отношению к абсолютно незнакомому человеку, но сознание Криса подсказывает ему, что Чонин может ещё ослепить весь мир своей яркой и по-детски невинной улыбкой. Пока Крис умалчивает о том, что видел Яна несколько раз, делая вид, что их встреча в кофейне первая, Чонин с неподдельным интересом через большое панорамное окно наблюдает за тем, как аккуратно бариста делает заказ; как мягко и так тепло улыбается клиентам, и младший на секунду думает о том, что хочет, чтобы и ему так улыбались. Он стоит совсем недолго, минуту, может, две, после чего каждый раз уходит в направлении ненавистного дома, так и не решаясь зайти и узнать каков на вкус кофе, приготовленный таким светлым человеком. // Младший не заходит в кофейню ещё несколько недель. Не сказать, что бариста взволнован, потому что они, как минимум, не знакомы, чтобы он волновался за парня вот так, в открытую. Однако, где-то внутри было неприятное чувство, которое предсказывало что-то не очень хорошее, медленно расползалось по всему телу, мешая Крису нормально работать. И, видимо, не зря. Под вечер, как раз тогда, когда заканчивается смена старшего, а он должен закрывать кофейню и идти домой отдыхать, в помещение заходит он. — Простите, но мы уже закрыты.. – накинув на себя чёрное длинное пальто, говорит бариста, но после, увидев, кто стоит у порога, чертыхается несколько раз, мгновенно оказываясь рядом. — Господи, что случилось? Почему ты снова весь промокший.. Почему на лице.. — Прости, я не должен.. - единственное, что в силах сказать Чонин, после чего буквально падает в руки Криса, часто дыша. — Только не туда.. Даже не касаясь лба, старший чувствует, что у того жар, причём очень сильный. Бариста пытается заглянуть в глаза парня, но всё бестолку, поэтому он просто тяжело вздыхает, чувствуя, что ночь предстоит, действительно, нелёгкой. Крис поворачивает ключ, закрывая кофейню, а после мягко берёт младшего на руки, накинув тому капюшон на голову, чтобы не промок ещё больше, чем есть. Направляясь в сторону своего дома, старший часто опускает взгляд на Яна, который, приоткрыв губы, хватал ртом воздух, вперемешку с этим шепча что-то неразборчивое. Бариста пытается успокоить того сквозь сон, однако бестолку - Чонина трясёт весь путь до квартиры старшего. Старший наспех снимает с себя обувь, всё также держа парня на руках, и искренне надеется, что у него в аптечке завалялись какие-то жаропонижающие таблетки. Крис проносит младшего в свою спальню, после мягко укладывая на кровать. Касается ладонью лба, будто сможет узнать что-то ещё, а затем покидает комнату на добрые десять-пятнадцать минут. Возвращается старший вместе с таблетками и большим кувшином воды, а за второй заход приносит свою чистую тёплую одежду, озадаченно смотря на Чонина. Понимает, что нужно будет переодеть паренька, и что тот будет явно до безумия смущён, проснувшись, но пока здравомыслие и желание спасти сильнее того, что будет завтра, поэтому, поставив кувшин на прикроватную тумбочку, присаживается на корточки рядом с кроватью, смотря на младшего. Тот всё ещё дышит часто, болезненно жмурясь и сжимая руки в кулак. Сколько часов нужно было провести под дождем, чтобы теперь быть в таком состоянии? Крису страшно думать об этом, Ян не заслужил. Присев на край кровати, старший аккуратно стаскивает с Чонина верхнюю одежду, после чего приподнимает большой свитер, тут же замирая. На младшем буквально нет живого места, и парень не знает, откуда всё это. Синяки, ссадины и несколько гематом явно не украшают юношеское тело, и Ян испуганно дергается сквозь сон, когда бариста легко прикасается к одному из темных пятен. Чувство отвращения по отношению к тому, кто, черт возьми, мог сделать это с ребёнком, и чувство страха за младшего – всё, что ощущал Крис в тот момент. Он обязательно спросит об этом Чонина, но когда тот будет чувствовать себя лучше, утром. Кое-как переодев парня, а после разбудив буквально на пару секунд, чтобы дать лекарства, старший облегченно вздыхает, смотря на того. Грудь уже не вздымается так часто, как раньше, Ян не шепчет ничего, кажется, наконец заснул спокойным сном. — Кто сделал это, Чонин? – хриплый шёпот Криса застывает в комнате, так и не будучи услышанным, после чего парень встаёт с кровати, покидая комнату. // Чонин просыпается рано утром. Наверное, это странно, учитывая его положение, но он не на шутку пугается, наблюдая на себе незнакомую одежду, а после понимая, что не знает толком, где находится. Младший вертит головой, которая всё ещё болела из-за недавней температуры, а после тянется за стаканом воды, залпом выпивая всё содержимое. Когда дверь скрипит и Ян неуверенно проскальзывает в большой коридор, то никого не обнаруживает, что пугает его ещё больше. У него нет с собой каких-либо вещей, нет возможности позвонить кому-либо, поэтому он просто сползает по стенке вниз, закрывая лицо руками. В квартире никого нет, это очевидно, поэтому остаётся только ждать, когда придёт хозяин. Чонин только через несколько минут вспоминает, что перед тем, как отключиться, заходил в кофейню к тому самому доброму бариста. Парню стыдно, что он показался в таком виде, и он буквально рвёт волосы на голове, однако после слышит копошение у входной двери, тут же подскакивая. — Чонин? – слышится удивленный тон старшего, который тут же наспех снимает обувь, подлетая к младшему. — Как себя чувствуешь? Температура есть? – сразу же прикладывает руку ко лбу, проверяя, а после облегченно вздыхает, пока Ян стоит и смотрит. Почему он так переживает? Почему так сильно печётся и заботится, не зная даже минимальной информации о нем? Неизвестное тёплое чувство разливается по хрупкому телу Чонина, и тот внезапно падает на колени, не в силах подняться. Старший опускается следом за ним, обеспокоено смотря и пытаясь заглянуть в глаза, пока парень старательно прячет взгляд, мотая головой. — Тише, чего ты? – мягким бархатом интересуется Крис, осторожно касаясь плеча Яна. И, что удивительно, тот впервые не боится касаний со стороны кого-либо; только вздрагивает несильно, но плечо не отдергивает, оставаясь сидеть на месте. — Прости, я не должен был приводить тебя сюда, знаю, но.. – младший начинает мелко подрагивать, а бариста тихо продолжает: — Я не знал твоего адреса, твой мобильник сел.. В голову ударила только эта идея, прости ещё раз. Чонин часто мотает головой, а после поднимает заплаканный взгляд на Криса, громко хватая ртом воздух. Футболка старшего, что была на нем, немного спадает, оголяя острые ключицы, а вместе с ними и яркие синяки. Крис прикусывает губу, смотря то на них, то в глаза младшего, и не находит ничего более подходящего, чем.. Старший аккуратно берет Чонина за плечи, после чего совсем легко притягивает к себе, невесомо обнимая. Парень впервые плачет взахлёб, показывая всю свою боль незнакомому, но почему-то ставшему ему родному человеку; отчаянно хватается за широкие плечи Криса, боясь, что вся теплота и весь уют, что он сейчас чувствует, окажется иллюзией. — Не исчезай, - надрывисто шепчет младший, сильнее хватаясь за рукава рубашки парня, грозясь их порвать, но старшему глубоко наплевать. Он только крепче обнимает, глубоко вздыхая, потому что представить страшно, сколько всего испытал Чонин. — Не исчезну, всё хорошо, я здесь, - Крис повторяет это, словно мантру, несколько раз, после чего гладит парня по голове, надеясь, что тому станет легче и он успокоится. // Ян перестаёт плакать только через добрые часа два. За это время старший ни на секунду не отходил, только поменял их местоположение – отвёл обратно в спальню, чтобы Чонин смог спокойно заснуть в случае чего. Однако, даже успокоившись, тот просто смотрит куда-то в пустоту, всё также крепко держась за Криса и уткнувшись тому в плечо. — Почему? – первым нарушает тишину Ян, хоть совсем неуверенно и тихо. — Что? — Зачем ты это делаешь? — Потому что.. И тут старший задумывается. А, правда, зачем? Зачем делает всё это, не зная ничего о младшем? Почему внутри чувство, что он должен забрать Чонина себе, никому не отдавая и оберегая? Это неправильно, но Крис чувствует то, что чувствует. — ..Потому что думаю, что поступаю правильно, - спокойно и размеренно говорит старший, чувствуя, как парень в его руках напрягается. — Чувствую, что должен сделать так, и никак иначе. Хочу сохранить и уберечь тебя, - добавляет совсем тихо и хочет отстраниться, но Ян не даёт, прижавшись ещё сильнее. Крис думает, что младший нуждается в этом. По его хриплому и испуганному голосу, по сильно дрожащим рукам, по тому, как тот тянется к объятиям и теплу, старший прекрасно понимает, что тот попросту лишён всего этого. Лишён ласки, уюта, элементарной любви, которую должен получать и которую заслуживает абсолютно каждый. Крис понимает, что хочет подарить это всё просто так; просто потому, что сам этого желает; потому, что хочет увидеть искреннюю улыбку Чонина. — Я должен вернуться, - тихо говорит младший спустя немалое количество времени, наконец успокоившись полностью. Отстраняется, смотря на парня уставшими и красными от слез глазами, а после пытается встать, но Крис останавливает его, мягко взяв за запястье. — Пусти. — Я обещал, что не исчезну, помнишь? - спокойно говорит бариста, развернув Яна к себе. — Зачем тебе возвращаться туда? — Затем, что я должен. — Ты никому ничего не должен. — А ты не должен делать всё, что делаешь сейчас, - слова звучат испуганно, и Чонин теряется, опустив взгляд. — Тебе не нужен такой, как я. Тебе не нужны все эти проблемы, я разбит, понимаешь? Оставь, Крис-хён, - младший наконец поднимает голову, а его глаза вновь слезятся. — Просто сделай вид, что никогда не видел меня, ладно? — Ты ведь сейчас вновь заплачешь, - смотря прямо в глаза, говорит старший, взяв парня за руку. — Ты ведь не хочешь возвращаться в тот ужас, Чонин, скажи? Ян до крови прикусывает губу, зажмурившись. На теле сразу же отражается вся эта боль, все ссадины горят огнём и младший, правда, задыхается, тяжело выдохнув тихое “Не хочу. Очень сильно не хочу“. — Чонин, - мягко зовёт Крис, постепенно вставая с кровати, — Я никому не дам тебя обидеть, я защищу тебя от всего на свете, - старший мягко переплетает пальцы рук вместе с Яном, и это кажется настолько уютным действием, настолько тёплым, что парень вновь начинает плакать, понимая, что он, правда, хочет остаться здесь. — Я стану солнцем, чтобы освещать твою повседневную жизнь, стану крепкой стеной, чтобы ты ничего не боялся, и стану тем, кто будет всегда рядом, - Крис мягко приподнимает лицо младшего за подбородок, после чего мягко стирает слезы подушечками пальцев. — Останься здесь, м? — Ты ничего не знаешь обо мне, - хрипло проговаривает Чонин, тихо шмыгнув носом. — Я всё ещё не понимаю.. — У нас так много времени, - мягко улыбнувшись, отвечает старший и, наклонившись, соприкасается лбами с Яном. — Я хочу, чтобы ты был здесь. Ты так уютно смотришься в этой большой квартире, знаешь? Чонин, я, правда.. — Я тоже хочу. Младший поднимает взгляд на Криса, но после сразу же отводит, схватившись руками за края футболки Криса. Этот жест кажется таким милым и невинным старшему, что тот пропускает тихий смешок, отстраняясь, чтобы не смущать напуганного парня. Ян всё ещё вздрагивает из-за каждого прикосновения, всё ещё боится быть разбитым; боится каких-либо перемен, но верит старшему, который сейчас так мягко и трепетно сжимает его маленькую ладонь в своей. Чонин хочет перешагнуть это, хочет довериться Крису, чтобы не бояться больше ничего. Пусть это будет сложно, пусть Ян всё ещё неумел во всем этом, но он искренне хочет научиться улыбаться и радоваться каждому закату, каждому рассвету, которые больше не будут холодными; которые станут согревающими, спасающими и до приятного покалывания в области сердца любимыми.