У каждой псины свой хозяин

— Дазай! Какого чёрта!? Немедленно отпусти меня, подонок! — пытаясь вырваться, кричит Накахара, вертясь в стороны, как рыба на крючке, лишь бы подальше от чужого взгляда и прикосновений. Хотя прикосновения Осаму для Чуи не были никогда противными, но сейчас это выходило за всё рамки допустимого. — Убери свою ногу! Блять! — взывает он, как побитый щенок, когда нога, что находилась на паху Чуи, резко поднялась выше, поднимая немного выше чибика, заставляя встать на носочки, и прижимая яйца плотнее к телу, от чего тело пронзила боль. — Шшш... Заткнись. Ты же не хочешь, чтобы сюда все сбежались? — выдыхая каждое слово, шепчет ему на ухо Дазай. — Да пошёл ты! Что ты вообще от меня хочешь!? — впервые рыжик чувствовал себя таким беспомощным в сильной хватке кого-то, ни его способность, ни сила сейчас ему не помогут, так как руки Дазая держат чужие запястья и окружив тело со всех сторон, прижимают к холодной стене. — Тебя... Только тебя- — Что!? Ты с выпивкой или наркотой перебрал? С чего бы это тебе так нужен я? — не дав закончить бывшему напарнику договорить,Чуя его перебивает. — А знаешь что? Не пойти ли тебе к чёрту? Ммм-... Дазай резко хватает Чую за подбородок, сжимая пальцы, продавливая до кости нижней челюсти, от чего парень пониже вновь взывает, сдерживая позывы просто заскулить. — Что-то ты шумный сегодня, Чуя. Я уже сказал, что я хочу, и ты знаешь, что я получаю то, что хочу. — Но сегодня ты не получишь от меня ничего! — Разве что, твою девственность, — расплываясь в улыбке сказал Осаму. Чуя, мягко говоря, был сильно ошарашен такой новостью. — Ты что, трахнуть меня решил? — Умный пёсик, — прошептал шатен, приближаясь к чужому лицу. Его губы будто впились в чужие, захватывая Чую в страстный поцелуй, изучая языком его полость рта, просто не давая ему отдышаться и глотнуть воздуха. Они оба падают на пол, под весом Осаму. — Ыа! — вдыхает глубоко голубоглазый, наконец поймав возможность взять глоток воздуха, как сразу же чужие губы продолжают ласкать его, изредка прикусывая. — Кхе! Дазай, х-хватит... — оттолкнув от себя суицидника, кричит Накахара. — Мне воздуха не хватает. Хах... И слезь уже с меня! Дазай проводит ладонью по щеке, постепенно двигаясь по тонкой шее и останавливаясь на груди. — Самое интересное только начинается, не будь таким грубым, Чуя. Дазай подхватывает лёгкое маленькое тело на руки и несёт до кровати, игнорируя все попытки рыжика сбежать, все его удары и крики. Он небрежно бросает его на расправленную кровать, явно уже готовую к чему-то, и снова повиснув над чибиком, начинает быстро развязывать свои бинты на руках. Чуя уже заподозрил что-то неладное "Вот же, скотина, вот же, сволочь, подготовился" пробежало в мыслях. Закончив с бинтами, Дазай схватил обе руки за запястья и начал обвязывать их теми самыми бинтами, сильно сжимая, от чего Чуя искажался в лице от боли. Перевязав крепко на крепко руки, он примотал остатки жгутиков к прутьям кровати, тем самым заставляя тело его партнёра вытянуться по направлению к стенке. Переходя ниже, Осаму садится между ног напарника и широко раздвигает их. Вот он, тот самый мафиозник, которого боится вся Портовая Мафия, тот что может уничтожить всё на своём пути и он же сейчас лежит в своём номере в отеле, пойманный его бывшим напарником и врагом, привязан к кровати, еле дышит, злобно смотря в глаза напротив, он полностью раскрыт перед ним единственным. Тому, кому всегда доверял свою жизнь, он никогда бы не решился доверить свой зад. — Хм... Чудная картина. Правда, не хватает кое-чего, — Дазай снова передвигается к верхней части тела Чуи и добавляет. — Точно, метки того, что ты только мой. У каждой собачки должен быть свой хозяин и твоим хозяином буду я. — с довольной ухмылкой сказал Дазай и прикоснулся губами к шее Чуи, нежно выцеловывая каждый миллиметр его нежной кожи, делая засосы в разных местах так, чтобы после этого их могли видеть все. Этому суицидальному маньяку нравится, как тело под ним вздрагивает при каждом его нежном прикосновении губ, как старается не издавать стоны. Изредка слышен лишь тихий рык, который идёт откуда-то изнутри. — Думаю, твой ошейник лучше оставить, он так идеально вписывается в твой образ сучки. — Хах..? Ну ты...и огребёшь же от меня! — Посмотрим, маленькая сучка. — явно специально дразня, говорил он. А что может Чуя сделать в ответ? Ничего, только рыкнуть и вновь быть заткнутым волной страстных поцелуев. Пока губы Осаму ласкали чужие губы, его руки уже дошли до одежды чибика. Рывками, явно торопясь как можно быстрее избавится от всего, что надето на Чуе, он срывает болеро и жилет, а после ,быстро разделавшись с ремешками портупеи, откидывает всё куда-то на пол. Нога Осаму двигается ближе к паху Накахары и снова прижимает яйца с членом ближе к телу, и начинает двигаться, дабы добиться возбуждения со стороны Накахары. Хотя ,честно говоря, он уже давно был возбуждён, у обоих была эрекция и стояки вполне были видны сквозь штаны. От таких действий,парень поменьше резко открыл глаза, а после сожмурил,то ли от боли, то ли от наслаждения, и начал скулить в рот Дазая. Прервав поцелуй, второй напоследок облизнул уже пухлые губы Чуи, что стали такими от множества поцелуев, выпавших на этот вечер. — Ммм... Чу-уя — протянул тот. — Скажи ка мне честно, ты случаем не был влюблён в меня до этого? — растянув в широкой улыбке губы, спросил Дазай. Вот же хитрожоп! Он ведь знал, что скрывал все эти годы его партнёр и решил пойти ему на встречу только сейчас, немного необычным образом, хотя и эффективным. Через постель. Конечно же нервы Чуи уже сдали, да и врать сейчас просто нет смысла, особенно когда тебя выдаёт твой собственный каменный стояк. — Вот же ты!.. — Чуя хотел что-то возразить, но не смог. — Да хер с тобой. — отвернувшись в сторону, пытаясь хоть как-то скрыть свою нервозность, Чуя продолжил. — Да. Я действительно тебя люблю и это так нелепо и бессмысленно... Думал я так раньше. Но ты же всегда добьёшься своего, ага, ну как? Думаю, доволен. — Ещё как. Я смотрю, — обратил внимание на пах. — Ты у нас тоже в полном восторге от моих ласк. Так ведь, Чуя? — протянул его имя и положил ладонь на живот, приподнимая рубашку. — Самое время продолжить, ведь мой Чуя не будет долго ждать. Расстегнув рубашку, Осаму наклонился и языком провёл мокрую дорожку от пупка до груди и ,уделяя отдельное внимание соскам, начал ласкать и посасывать их, изредка кусая, доставляя партнёру режущую боль. Не сказать, что боль была значительная, но воздержаться от одного громкого стона Чуя всё-таки не смог, он хотел бы сразу закрыть рот рукой, но те привязаны к кровати и нет никакой возможности скрыться, спрятаться от чужого пристального и такого опьяняющего взгляда, в котором играла похоть и нотки садизма. "Ты полностью раскрыт перед ним, тебя видно и слышно твоё сердце, твои вздохи и стоны, сейчас ты не как раньше, ты открыт как цветок на рассвете, прекрасный цветок. И этот цветок прекрасно пахнет"-подмечает Дазай, когда снова и снова возвращается к уязвимой коже на шее. Ласки ласками, но шатен хочет его прямо сейчас и здесь, и наконец передвигается к заветной точке, он расстёгивает брюки, что плотно прилегают к телу, и стягивает их полностью, отправляя туда, где были и все остальные вещи. О себе тоже не забыл позаботится. Сняв галстук-подвязку, жилет и рубашку, отправил на другую сторону от вещей Чуи. Дазай прикоснулся к головке члена через боксеры, на которых были видны мокрые пятна, оставленные вытекающей смазкой, спустив трусы, не теряя времени, он охватывает пенис губами, начиная уже не так уж и нежно ласкать. — Ха!? Д-Дазай... аккуратнее. Аааа... Падла, специально ч-что-ли..? — уже нет смысла сдерживаться от возбуждения и Накахара стонет, инстинктивно двигая бёдрами, стараясь запихнуть член глубже в горло Дазая, а тот продолжает дело с удовольствием ,чуть ли не глотая его, причмокивая от слюней, смазки и спермы. Это было настолько быстро, что рыжик быстро разрядился. Он лежит, опрокинув голову вверх, изгибая шею, он вспотел, в его поту отражается свет от лампы, он тяжело дышит, тщетно стараясь сдвинуть ноги, но их крепко держали забинтованные руки. — Мм... Ничего так, а Чуя, я смотрю, оказывается, может быть, и настолько громким. Я хочу услышать твой максимум. — постепенно пробираясь пальцами к пульсирующему маленькому колечку, говорил Осаму, после надавливая на дырочку, высвобождая из рта любовника ещё один выдох, который он счёл за согласие. — Ну ты и... ха, гандон. Как зверь себя ведёшь. — выдыхая говорит чибик. — Какой есть. — ехидно щурясь, сказал кареглазый. Он сползает ниже, а после поднимает за бёдра маленькое тело, задирая ноги так, что его лицо оказывается напротив задницы Накахары, он раздвигает сжатые от нервов ягодицы, высунув язык, приближается к чужому очку. Быстро делает римминг, смазывая дырочку, старается проникнуть поглубже, чтобы в дальнейшем было удобнее. Закончив, он облизнулся и привстал на локти, облизнув пару пальцев. Рывками врываясь во внутрь двумя пальцами, максимально расширяет проход, раставляя пальцы в стороны, будучи внутри, задевает ногтями стенки анала, царапая его. Тихое мычание и попискипание слышалось из зажатого губами рта, на краешках глаз рыжика постепенно наворачивались слёзы, но смешанные ощущения не давали ему решиться: плакать или наслаждаться. Жжение и режущяя боль внутри распространяется по телу, больно, когда в последний раз ему было больно? Разве что, когда его в детстве проткнули ножом или... когда Дазай ушёл, ничего не сказав. Но вот он вернулся и что? Опять больно, больнее дважды, но как-то тепло, от чего Чуя начинает получать удовольствие, Дазай, что никогда не обращал на него внимания, гнобил и унижал, а потом и вовсе кинул, сейчас он хочет его трахнуть, причём жёстко, считается ли это, как показатель его настоящих чувств или опять издёвка? Сейчас об этом не хотелось думать. Чуя выгибается в позвоночнике, опираясь на голову, подымается на постели, выдыхая имя Дазая: — Осаму... ха!.. Ос-саму... А этот чёрт, с бинтами по всему телу, жадно наблюдает за реакцией его парня, продолжая с силой пропихивать фаланги пальцев глубже и глубже. Позже он засовывает руку в карман своих брюк и достаёт небольшой бутылёк с жидкостью, пододвинувшись к лицу Накахары. Пока второй стонал и наслаждался процессом, второй открыл зубами бутылёк и поднёс ко рту рыжика. — Пей, малыш Чу, это ради тебя — с этими словами, он залил немного жидкости в рот, а тот послушно принял, проглотив. — Что это? Э-это... что-то сладкое, чувствую цитрусы... — Это волшебная водичка. — игриво сказал Осаму, продолжая улыбаться, смотря как тот пытается понять, что только что в него влили. — Ха? Это же... Ты что, стимулирующее средство мне дал? — Это афродизиак, Чуя, хочу, чтобы ты наконец почувствовал всю палитру моих чувств к тебе. — сразу же после этих слов, он впился в шею чибика, сильно кусая, от чего где-то сверху послышался крик с всхлипом. Шатен чувствовал, как пульсировала вена на шеи, как дёргался кадык, двигая кожу, которая будто блестела ,и Осаму больше и больше хотелось присвоить себе это прекрасное тело. Он перестал кусать, и нежно поцеловал место укуса, но котором красовались следы зубов. Послышался скулёж, будто псине на хвост наступили, Чуя был растроен, он хотел ещё и ещё, но его наслаждение прервали. — Подожди теперь, немного — облизнувшись сказал Осаму, смотря на раскинутое только для него одного тело, прекрасное и извивающееся, которое так и просило больше внимания, его раскинутые ноги в разные стороны дрожали от возбуждения. Суицидник облизнул пальцы, которые вытащил только что из анала мафиозника и принялся снимать бинты на теле. — Что ты блять делаешь..? Он внимательно наблюдал за тем, как постепенно с тонкого тела его партнёра исчезали бинты, пока чудесное вещество распространялось по его телу, только ему представилась возможность увидеть, что за ними. В основном, Осаму носил бинты просто для себя, это было его некоторым увлечением, но даже если так, на его груди с самого детства остался тот самый шрам, который он получил на первой миссии с Накахарой, когда внезапно воскреснувший бывший босс Мафии ранил того своей косой.Продолжая раздеваться, Осаму растягнул пуговицу брюк и молнию, после стягивая их с себя, переходя на боксеры, в которых уже давно был стояк, истекающий смазкой, что виднелась сквозь ткань. Приблизившись к телу Чуи, он сделал дорожку, пробежавшись пальцами по его животу, будто это бежал маленький человечек, и тут тело чибика вздрогнуло, уже было понятно, что афродизиак уже пришёл в действие и не стоит терять ни секунды. Дазай спустил трусы и достал из них член, приставив его к уже растянутой дырочке. Накахара молил, как сучка,о быстром начале, он чётко ощущал, как что-то чужеродное прижалось к его заднице и уже готово войти, он извивается и сам хочет начать побыстрее, его глаза прикрыты, а сам он прикусил нижнюю губу. "Не буду тебя томить, мой пёсик" подумал шатен и не жалея, мгновенно и глубоко проник в напарника, от чего тот издал вскрик и часто-часто задышал, стараясь перетерпеть боль, но по большей части её и не было, было только удовлетворение. Подняв Накахару за бёдра повыше, Дазай начал с силой вдалбливаться в любовника, доставляя тепло по телу свой "жертвы" и наслаждаясь его реакцией. Рыжик стонал как мокрая сучка, требуя ещё и ещё, насаживаясь глубже и глубже, он остро ощущал каждое движение Дазая внутри него, каждое прикосновение к коже, от чего по телу пробегали мурашки, его немного трясло от возбуждения. Осаму был почти на разрядке и стараясь ускорить темп, двигал бёдра рыжика себе на встречу, хлюпающие звуки и громкие стоны заполнили пространство номера, звуки отражались от стен, что создавало эффект эха, голубоглазый ногами притягивал тело парня плотнее, упираясь ему в спину пятками, нажимая на кожу до рёбер, от чего должно было быть больно Осаму, но он уже этого не чувствовал. — Ха! Дазай! Мммм~ Вскрикнул Чуя его фамилию, когда тот с последним глубоким толчком кончил во внутрь партнёра, заполняя семенем растянутое очко. Обоих трясёт. Но суицидальный маньяк просто так не оставит своего пса, он продолжает стоять в той позе, в которой произошла разрядка. — А теперь, Чуя, как хорошему пёсику положено встать в подобающему ему позу. — он смотрел на запыханное и жаркое тело Накахары, широко улыбаясь, оголяя клыки. — Думаю, пора убрать лишнее. — он разрывает бинты, державшие руки Чуи и беря того за пояс, переворачивает спиной, поднимая его зад выше, а голову рукой прижимает к постели. — Одна из разновидностей классической позы собаки. После этих слов он шлёпает с силой по одной из ягодиц партнёра, оставляя красный отпечаток ладони на ней, а тот в свою очередь только томно вздыхает, наслаждаясь приятной болью. Осаму продевает один из уцелевших бинтов между кожей на шеи и чокером: — Это пригодится. — Мм... Твоя псинка готова служить тебе, Осаму. — на выдохе говорит Чуя, он явно бы никогда не сказал что-то подобное, будучи в сознании, но сейчас над его телом был контроль со стороны препарата, собственного возбуждения и Дазая, который сейчас же готов ещё раз жёстко отыметь тело, изначально принадлежащее только ему, теперь точно. Под другим углом другие ощущения. Дазай вставляет в уже растянутую дырочку, смазанную спермой и начинает вдалбливать чибика в кровать, упираясь в его спину руками. Руки Накахары теперь свободны, но и сейчас они ни чем не помогут, он только с силой вцепился в простынь, сжимая пальцами ткань, и так же зажимая её в зубах. — А! Блять! Ммм... Фа-ак..! Дазай, быстрее. Шатен не против таких указаний его любовника и только ускоряет темп. Кровать, на которой они находятся, шатается из стороны в сторону и скрипит под давлением двух тел, простынь на ней взбита. Долбясь в толстую кишку парня, кареглазый снова чувствует прилив семени к члену и тепло распространяется по всему телу, словно по каждой вене в теле Дазая бежит кипяток. Жарко. Парню-активу хочется взять рыжика за волосы и притянуть к себе, но трогать столь прекрасные локоны не смел, вместо этого он воспользовался теми самыми бинтами, продетыми через чокер, и чужое тело выгнулось на сколько позволял позвоночник, хотя сам Чуя был весьма гибок, так что ему это не составило труда. Выгнулась и шея парня, блистая на свету, Накахаре нравился этот эффект удушения, он высунул язык наружу и стал громко стонать, упираясь руками в кровать, держа тело на весу. Что бы доставить большего удовольствия, Осаму взял в руки член Чуи, он не стал начинать с медленного темпа дрочки, а сразу перешёл на "быстро". Трахать чибика одно удовольствие, а слышать его стоны, скулёж и сбитое дыхание ещё лучше, слаще и именно этого так долго желал шатен, он делает множество засосов и укусов на шеи и плечах, помечая свою собственность, с силой бьёт ладонью о задницу партнёра, заставляя кричать, оглаживает каждый изгиб его тела, каждую выпирающую косточку, сухожилие, жилку. — Да-Дазай! Ха! Фа-а- Не в силах договорить дальше, будто силы покидают тело, из глаз Накахары выделяются слёзы, сам он кончает в руку Дазая, бинты натянуты, а чокер давит на шею, пережимая доступ к воздуху, Осаму прижимает тело Накахары уже свободной рукой, дрожит и второй раз кончает в Чую. Они падают на постель бессильными, запыхавшиеся и мокрые, очень хочется спать... — Люблю тебя, моя сучка — говорит Осаму, гладя по голове рыжика. — Гмм... Ну ты и... пидр — устало бормочет тот. Суицидник прижимает маленькое тело плотно к себе, гладя по спине. — Тебе не было больно? — смотря на глубокие укусы, спрашивает Дазай — Я... не ощущал почти. Твоё средство... оно хорошо сработало. Осаму улыбнулся глядя на голубоглазого, которого так и клонило в сон, словно после Порчи, а шатен улыбался, понимая, что теперь он его "хозяин", а он его и только его. — Люблю тебя — Я тоже... Дазай Чиби парень засыпает, уже не чувствуя поцелуя, как его оставляют в объятиях, гладя по спине и накрывают одеялом.