Темное солнце

— Лань Чжань, просто скажи, кто я для тебя. Не нужно со мной играть. Не нужно проводить со мной время, если тебе этого не хочется. Я знаю, что тебе нравятся девушки и… — Нет, — Ванцзи с несвойственной ему резкостью перебил Усяня, а потом добавил, понизив голос и успокоившись: — Нет, все не так, я… — Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Разговоры никогда не были его коньком. На душе было столько чувств, столько эмоций… Все они буквально разрывали его изнутри, но он не знал, как их правильно выразить. Вэй Ин же истолковал молчание Лань Чжаня по-своему. Он грустно усмехнулся и сказал: — Вот видишь. Я прав. Это изначально было глупой затеей. Забудь, — он махнул рукой, старательно пытаясь сделать вид, что ему все равно. Что каждое слово не ранит его словно шип розы. — Забудь мое признание в любви. Забудь все то, что было между нами. Забудь… меня… — За всю свою жизнь он, наверное, не говорил ничего более неприятного. — Прощай, — он сглотнул слюну, которой почему-то во рту было слишком много, и повернулся к мужчине спиной. К мужчине, которого любил слишком сильно, чтобы против воли удерживать возле себя. Мужчине, которого любил настолько, что был готов даже отпустить. Мужчине, чье счастье ставил превыше своего. Приподняв воротник своего черного пальто, Вэй Ин пониже опустил голову, кутаясь подбородком в широкий, колючий, вязаный, пепельно-серый шарф и пошел прочь. Сказать точно, куда он идет, Усянь не мог. Потому что не знал и не хотел знать. Не все ли равно? С каждым новым шагом черных кожаных ботинок по асфальту, мир вокруг него все сильнее терял краски. Только что все казалось таким ярким и живым, а теперь… Это деревья всегда выглядели настолько мертвыми? Одни лишь темно-коричневые сухие ветки… Все вокруг стремительно серело… Лань Чжань застыл. Он смотрел вслед Вэй Ину, не в силах пошевелиться. Усянь нагрянул в его жизнь внезапно и стремительно перевернул ее с ног на голову. Все то, что он знал о себе и мире, было разрушено. Безжалостно, грубо и с улыбкой. С чертовски обаятельной улыбкой Усяня. Вэй Ин притягивал его. После того, как Лань Чжань познакомился с этим шумным и веселым обольстителем, на земле его держала не сила притяжения, а он. И пусть Ванцзи не желал себе в этом признаваться, но… Он ведь влюбился в Вэй Ина… с первого взгляда. Влюбился раз и навсегда. Так обычно любят дети или собаки: искренне, честно, преданно. Когда для счастья достаточно лишь увидеть его, лишь знать, что он рядом. Вэй Ин недвусмысленно намекал на свои намерения раз за разом, но… Лань Чжань не мог переступить через себя. Не мог переступить через свое мировоззрение. Забыть обо всем, чему его тридцать с лишним лет учила жизнь, поэтому он отмалчивался и тактично отталкивал Усяня. Но… У Вэй Ина кончилось терпение. Этого стоило ожидать. Сколько он должен был бегать за Ванцзи? Пока он не будет готов? А будет ли он когда-то готов? И вот сейчас, когда Лань Чжань стоял в своем драповом светло-коричневом пальто, незаметно перетаптываясь с ноги на ногу и постоянно поджимая пальцы рук в кулаки от напряжения, он наконец понял, что готов. Осознание накрыло его, словно сильная волна. Ванцзи понял, что на самом деле боится только одного — потерять Вэй Ина. Какая разница, кто что скажет? Ну и что с того, что он гей? Плевать, как к этому отнесутся коллеги на работе и семья. В один миг все это потеряло какую-либо важность. Главная ценность в его жизни маячила перед ним черным силуэтом. — Вэй Ин! — громко крикнул он. Усянь не успел уйти далеко, их разделяло шагов десять и нужды орать во все горло не было, но… Ванцзи остро ощущал потребность прокричать все то, что камнем лежало на его душе много месяцев. — Вэй Ин! Я… Ты… Мужчина в черном пальто остановился, но не обернулся. Тогда Лань Чжань продолжил высказываться, не понижая голоса: — Ты спрашивал, кто ты для меня… И… Ты — мое солнце. Я не могу объяснить точнее, но… Ты — солнце, понимаешь? Ты такой красивый и яркий, что я боюсь смотреть на тебя напрямую. Ты часто слепишь меня своим светом, но… Без тебя моя жизнь теряет тепло и смысл. Ты то, что ее наполняет. Ты то, что заставляет меня вставать по утрам. Ты — все… Плечи Вэй Ина дернулись. Он медленно повернулся к Ванцзи лицом. — Это… все, Лань Чжань? — холодно спросил он. Хоть Лань Ванцзи и назвал его солнцем, сейчас в глазах Усяня виднелась лишь тьма. Ее было так много, что его карие глаза казались больше обычного. — Что? — У Ванцзи перехватило дыхание. Разве этого недостаточно? Разве он сказал мало? Ведь он честно признался в чувствах, что метались по его душе. — Лань Чжань, — Вэй Ин медленной, развалистой походкой начал возвращаться к Лань Чжаню, — я только что вывернул свое сердце наизнанку. Я признался тебе в любви. Я никогда, понимаешь, никогда и никому не говорил такого… — Его голос опустился до полушепота, а сам он замер в трех шагах от Ванцзи. — И ты думаешь, что мне достаточно просто услышать… Вот это?.. — Усянь понимал, что его слова могут показаться жестокими, но у него не осталось сил на любезности. — Мне кажется, ты так и не понимаешь меня… — Он склонил голову вбок и с разочарованием разглядывал любимого мужчину. — Я смотрю на тебя — красивого, умного, доброго… прекрасного… идеального… — и не знаю, что с собой делать, понимаешь? — В его глазах мелькнула боль. — Я смотрю на твои волосы и понимаю, что хочу впиваться в них своими пальцами, хочу зарыться в них носом, хочу проснуться и увидеть их на своей подушке. — При этом Усянь не сводил взгляда с низкого хвостика Лань Чжаня, в который были убраны его роскошные, черные, гладкие пряди. — Смотрю на твои губы и хочу зацеловать их. Хочу кусать, лизать и дразнить их… Хочу, чтобы они распухли от моих ласк. Рядом с тобой я почти не могу себя контролировать! Я прямо сейчас готов наброситься тебе на шею и часами обнимать. Я готов заниматься с тобой любовью от заката до рассвета! О Боги, да я бы душу дьяволу продал лишь бы узнать вкус твоей кожи… Запах твоего пота… Почувствовать тебя внутри… Теперь ты понимаешь, как я тебя люблю? Понимаешь, насколько я безумен? Я живу тобой, дышу тобой, и мне недостаточно того, чтобы ты просто восхищался мной, словно солнцем, издалека. Понимаешь? Вэй Ин не сводил пронзительного взгляда с янтарно-карих глаз Лань Чжаня. Какое-то время Ванцзи стоял молча. Назойливый ветер неаккуратно теребил их волосы. Высокий хвостик Усяня уже совсем растрепался, и отросшая челка настойчиво лезла в глаза. — Что, ты не был к такому готов, Лань Чжань? — Губы Вэй Ина сложились в усмешку. Он покачал головой и вздохнул. — Больше никогда не звони мне. Представь, что в этом мире больше нет меня, хорошо? — Вновь развернувшись, он собирался уйти навсегда. — Нет, — четко сказал Лань Ванцзи. Он сделал несколько шагов вперед и обхватил Вэй Ина руками со спины, сцепив ладони в плотный замок на груди мужчины. — Нет. Я никогда и никуда тебя не отпущу. — Лань Чжа-а-ань, — почти жалобно простонал Вэй Ин, — разве я что-то непонятно сказал? Отпусти. — Ему было невыносимо находиться в объятиях Ванзци — так долго он об этом мечтал, столько раз представлял себе этот момент… Но он никак не думал, что это случится при подобных обстоятельствах. Вэй Ин положил свои ладони поверх рук Ланя Чжаня и попытался сбросить их с себя, но ничего не выходило. Хотя он и сам понимал, что сопротивлялся вяло… Он уже чувствовал запах сандала и свежести, и все его аргументы вылетали в трубу следом за логикой. — Это слишком жестоко, Лань Чжань… — прошептал он, из последних сил сдерживая слезы. — Я не отпущу тебя. Я хочу, чтобы ты стал моим… — голос Ванцзи слегка охрип. — Что? — Вэй Ин приподнял голову вверх и обернулся на Лань Чжаня. — Ты же… Ты же не любишь мужчин… — Он нервно сглотнул. Сложнее всего ему было признавать это вслух — это именно та правда, которую он так долго пытался игнорировать. — Мгм. Я не люблю мужчин, — признал Лань Ванцзи. — Вот видишь, — Вэй Ин тихонько усмехнулся, а одинокая слезинка все-таки скатилась по его замерзшей щеке. — Это правда. Я не люблю мужчин. Я люблю одного — одного очень особенного мужчину. Его и только его. — Лань Чжань, ты же не… — голос Вэй Ина задрожал. Он не мог поверить в услышанное. — Что ты такое говоришь?.. — Он окончательно запутался. — Я люблю тебя, Вэй Ин. Я не могу позволить тебе уйти. Я не смогу жить без своего солнца. — Я… — Вэй Ин удивленно моргал. Он медленно повернулся к Лань Чжаню лицом, благо тот слегка ослабил свою хватку, хотя полностью не отпускал. — Ты серьезно? Ты… любишь… меня?.. — Мгм. Очень люблю. — Я… Не могу поверить… Ты любишь меня… Любишь… — Чем чаще Вэй Ин это повторял, тем шире становилась улыбка на его лице. — Скажи это еще раз! Повтори! Повтори, что ты сказал! — просил он с детской жадностью. Уголки губ Ванцзи приподнялись. Видеть, как улучшалось настроение Усяня было для него лучшей наградой. — Я люблю тебя, Вэй Ин. Очень люблю. — Лань Чжань… Усянь сказал имя любимого с таким благоговейным трепетом, что по телу Ванцзи пошла дрожь. — Мой, — Лань Чжань крепко прижал Вэй Ина к груди, в которой быстро-быстро билось охваченное любовным пламенем сердце, и прошептал: — Люблю. Вэй Ин закрыл глаза. В эту секунду он понял, что обрел свое счастье.