Братишка

Паша напряжённо смотрел на меня и я не понимала причину такого взгляда. Он всё пытался сказать мне о Роме, но как только подходил ко мне, то парень всегда оказывался рядом и Паша испарялся, будто его и вовсе не было. Я устало облокотилась о стену и закрыла глаза. В этой части школы людей почти не было и мне пришлось приложить не мало усилий, чтобы Даша не поплелась за мной. На большой перемене Рома подошёл ко мне и сказал, что если я заговорю с Пашей, то мне настанет конец и это очень напугало меня, вселяя в сердце ужас и страх. Действительно животный страх. — Эй, Аня, — проговорил знакомый голос и мурашки поползли к шее, сковываясь на ней и удушая. — Всё-таки я должен сказать. Я посмотрела на Пашу и покачала головой, да что же он хочет? Пусть говорит сейчас и не трусит! — Берегись гнева Ромы, потому что в интернате он был… Его боялись все, он вселял в других ужас и страх и поэтому никто не смел перечить ему. Ты не знаешь про этот интернат, там действительно приходилось выживать, но в основном там были детки богатеньких, как твой сводный брат и таких это процентов девяносто пять, поэтому огласке ничего не предавалось. Очень многие боятся его и из-за этого не трогают, хладнокровность такая, что поражает в самое сердце, но существуют и единицы, которые хотят отомстить за издевательства и унижения. — Слушай, я прекрасно осознаю вашу вражду, но не втягивай в это меня, ладно? С этими словами я развернулась и ушла на урок. Будто я не знаю, какой он в гневе… Знаю, очень прекрасно знаю и до сих пор ощущаю последствия его злости. Выдохнув, я постаралась успокоиться и записать тему урока.

***

Рома позвал своих дружков, которые сидели и выпивали на кухне, поэтому я была замечена, когда в одной ночнушке столкнулась с одним из его приятелей. Страх тут же окутал лодыжки, поэтому я быстро собралась и набрала Даше, которая как на зло не отвечала. Чертыхнувшись, я вышла из комнаты с рюкзаком и увидела, что в квартире уже никого нет. Они могут прийти в любой момент, а откуда я знаю, что на уме у этих… Тихий скрип двери заставил подскочить меня и я попятилась назад, утыкаясь в холодную стену спиной. — Где родители? — прошептала я от страха и посмотрела на Рому, который лишь склонил голову в бок и смотрел на меня в полутьме квартиры. — Что я тебе говорил про Пашу, — начал он, подходя ко мне так, словно хищник: тихо и спокойно. — Он сам подошёл ко мне, правда, — задрожала я, чувствуя запах алкоголя. — Он пытался подойти ко мне всё время, но я ничего не слушала, мне плевать, правда! Рома остановился в паре сантиметров от моего лица и перевёл взгляд на рюкзак в моих руках. Он резко вырвал его и откинул на пол, а после облокотился рукой о стену, преграждая мне путь к отступлению. — Но ты разговаривала с ним, — изрёк он и ещё ближе придвинулся. — А значит… Ослушалась. — Нет! Истеричный визг тут же вырвался из моей груди и я зажала рот рукой. Внутри всё похолодело и я с ужасом осознала насколько боюсь его, до грёбанной судороги в животе и ломоте в теле. Рома лишь ухмыльнулся, убирая мою руку ото рта и прильнул ко мне, нежно целуя, холодными губами всасывая мои дрожащие губы. Он сплёл наши языки и скинул с меня куртку, кладя руки на талию, сжимая её. Ткань футболки приподнялась и теперь его пальцы оглаживали оголённую кожу спины. Страх в груди нарастал и я отвечала ему, боясь, что всего через какое-то мгновение он сорвётся и сделает больно. Парень подхватил меня на руки, из-за чего я вцепилась в него, боясь сильного падения, и прошёл в комнату, бросая на кровать. Он навис надо мной, а после резко сорвал с меня футболку и джинсы, оттягивая чашечку лифчика и прикусывая за сосок. Я выгнулась, от боли зажмуривая глаза и всхлипывая, но после он зализал место укуса и я задержала дыхание, чувствуя смешанные эмоции. Страх сильной лозой переплетался с появившимся возбуждением и адреналин, гуляющий в крови, ударял по голове раскалённым железом. Рома провёл рукой от груди, сжимая её, по внутренней стороне бедра, надавливая на чувствительную горошину через мешающуюся ему ткань. Разряд тока тут же ударил меня и я вновь выгнулась, то расставляя ноги, то вновь их сводя. Стыд, возбуждение, страх и адреналин пропитали меня и через секунду неосознанно сжимала простыни на кровати парня, зажмуриваясь и рвано выдыхая. Глухой стон сорвался с мои губ, когда Рома сжал грудь, целуя шею и поднимаясь выше. — Я не могу больше, — прохрипел он мне на ухо, облизывая его, и я заметила, что он весь дрожит. — Проявлять столько тупорылой аккуратности. Рома резко перевернул меня на живот, ставя на колени. В сторону полетела его одежда и я зажмурилась, вновь готовясь почувствовать прежнюю боль. Но он вошёл в меня одним пальцем, растягивая, а после вошёл и сам, медленно, давая мне привыкнуть и сжимая бёдра. Через долю каких-то секунд он сделал резкое движение, вырывая у меня стон, смешанный с болью и каким-то трепетом. Щёки залила краска и я выгнулась в спине, предоставляя ему вход под новым углом. Он намотал мои волосы на кулак и приподнял меня, продолжая входить. Его рука с силой сжала грудь, оттягивая сосок, а после Рома сжал мою шею, сильно придушивая. Ощущения смешались и от нехватки воздуха я хотела упасть на кровать, но то, какое возбуждение я получала от этого, чувствуя, что узел внизу живота скоро развяжется, заставило меня подчиниться. Я вновь простонала и почувствовала как парень наращивает темп, отпуская меня и с силой впиваясь руками в бёдра. Он с силой ударил меня по ягодице, из-за чего слёзы, скопившиеся в уголках глаз, сорвались и теперь впитывались в его простынь. Я не хотела этого, клянусь, не хотела. Моё тело предало меня, отзываясь на ласки парня и я сцепила зубы, молясь о том, чтобы всё это поскорее закончилось. В носу стоял запах его шампуня, смешанный с алкоголем, грудь тёрлась о твёрдую поверхность кровати и я прошипела, когда Рома потянул мои волосы, больно накручивая их на кулак. Пара резких толчков и ноги задрожали, скатываясь на постель, но его такой расклад дел не устроил и он толкнул меня, из-за чего я упала на пол, больно ударяясь головой, переворачиваясь на спину. Он сжал мои бёдра, закидывая ноги себе на плечи, и вновь вошёл, болезненно сжимая грудь, а после придушивая, не давая шанса нормально вдохнуть. — Мне больно! — прохрипела я, вновь чувствуя проступившие слёзы. — Пожалуйста, выйди, слишком глубоко, Рома! Пощёчина обожгла мою щёку, она была настолько ощутимой, что голова тут же повернулась в сторону. Я всхлипнула, не в силах что-либо сказать ему, потому что мне было страшно вновь получить телесное наказание. Рома содрогнулся и резко вышел, кончая на моё уставшее тело. Я не хотела поднимать на него взгляд, но мне пришлось, сдерживая всхлипывания и слёзы. — Ненавижу тебя, — прошептала я, смазывая капельку спермы с щеки. — Ненавижу. — Ненавидишь, но течёшь, как шлюха, когда я вхожу. Тебе нравится эта грубость и то, что я беру тебя тогда, когда захочу. Не притворяйся милой девочкой, ты любишь, когда тебя насилуют. — Это бесчеловечно, — прошептала я, чувствуя свою никчёмность. — Бесчеловечно — это отправлять ребёнка в интернат, в котором побывал я, — он брезгливо поморщился, смотря на меня. — Свободна.

***

Синяки по всему телу пришлось скрывать свитером, поэтому Даша странно посмотрела на меня, когда я села рядом с ней. Девушка нахмурилась, а после просто пожала плечами, вслушиваясь в слова учителя. Через несколько мгновений рядом со мной оказалась свёрнутая бумажка и я посмотрела по сторонам, видя, как Паша кивает и указывает мне на неё. Свитер не скроет твоих следов на шее. Я вся вытянулась, словно струнка, дыхание сбилось, а на лбу выступила испарина. Мне стало страшно, потому что Паша, судя по всему, знает, что могло произойти. Повернувшись к парню, я лишь покачала головой, улыбаясь. Надо сделать всё, чтобы он поверил, что Рома не имеет к этому причастности, потому что мне страшно, что может сделать этот человек, если узнает, что… Кто-то его заметил. Дома я рухнула на кровать, откидывая рюкзак в сторону, засыпая всего на полчаса, но меня разбудил шорох. Приоткрыв глаза, я увидела фигуру и тут же отскочила в сторону, чувствуя бешено колотящееся сердце. Рома стоял рядом, а его холодные глаза впились в написанное в записке. Дура, какого чёрта я это не выбросила?! Парень хмыкнул и развернулся, но реакция тела была быстрее, нежели мозга, поэтому через мгновение я схватилась за руку парня, удерживая его. — Какого ты рылся здесь?! Он равнодушно посмотрел на меня, а после поднял руку, отодвигая края горловины свитера, с прищуром смотря на это. — Если не хочешь, чтобы я сделал тебе хуже — говори мне всё, что делает этот придурок. Он своё получит. — Пожалуйста! — взвизгнула я. — Не нужно его трогать! Я тебя прошу, не нужно! Из глаз тут же брызнули слёзы и шаг Ромы в мою сторону, заставил меня замолчать и приложить руки ко рту. Что он сейчас сделает? Что он может вообще сделать? Парень схватил меня за шею и придвинул к себе, из-за чего я почувствовала запах сигарет. — Что я тебе говорил? — вполголоса, так страшно, как никогда, произнёс он. — Слушаться тебя и тогда больно не будет, — прошептала я, боясь посмотреть на него. — Верно. И если я говорю, чтобы ты говорила мне всё, значит ты будешь, ясно? Я кивнула, понимая, что страх сильнее моего вспыльчивого нрава. Я боялась, действительно боялась. И не собиралась ему перечить.