Призрак

— Ну и ладно, — бросил Артур. Он был очень упрямым — с детства. И чем больше препятствий возникало на его пути, тем сильнее он рвался к цели. Напролом — так напролом. — Обойдусь. Без твоего влияния обойдусь, без твоей помощи и без твоих денег. — Посмотрим, — так же отрывисто ответил Утер. По сравнению с отцом Артур мог показаться образцом уступчивости. — Еще придешь и еще попросишь. — Ни за что. — Артур вскинул голову. — Прощай! Он не стал оглядываться, когда покидал стены родного дома — большого поместья, почти замка в графстве Камелот. Утер не подошел к окну, чтобы бросить взгляд на уезжающего сына. Эти двое стоили друг друга. Оба считали, что твердая воля гораздо лучший проводник в жизни, чем веления сердца. Поэтому вечером Утер продолжал работать как ни в чем не бывало, а Артур, добравшись до Лондона, лежал на неудобной кровати в крошечном номере, читая новости на своем смартфоне. Новая жизнь требовала умения экономить и смиряться с бытовыми трудностями. Артур не сомневался, что научится этим вещам. Он ни о чем не жалел. Ну разве что об одном…

* * *

Ему было четырнадцать, когда в коридоре родного дома он встретил привидение. Очень лопоухое привидение в старомодной одежде. Прислонившись к стене, привидение смотрело на него бледно-голубыми глазами. — Привет, — сказал Артур. — А тебе разве не надо греметь цепями, или завывать, или проходить сквозь стены? Ему было четырнадцать, а в этом возрасте никому и в голову не придет бояться привидений. Ну, уж точно не Артуру Пендрагону. — Считаешь, я лентяйничаю? — хмыкнуло привидение. Где-то за кадром мелькнуло несказанное «опять». Впрочем, Артур не обратил на это внимания. — Ну да. А ты считаешь себя очень занятым? Привидение рассмеялось. Весело — но как-то грустно. — Нет. Я в самом деле почти ничего не делаю. Я жду. — Чего? — Не могу тебе сказать. — Скажи моей сестре, — изобретательно предложил Артур, уверенный, что Моргана все ему передаст. — Не могу, — повторило привидение. Выглядело оно как тощий парень, немногим старше Артура. — Ладно, — согласился тот. — Тогда расскажи про свое незаконченное дело. — Что? — Ну, ты же призрак. А призраками становятся те, кто умер, не закончив какое-то важное дело. — Ерунда какая, — фыркнул призрак. — В твоем духе. Нет у меня незаконченных дел. Я жду. — Я понял, — кивнул Артур. — Ну, а как тебя зовут? И только попробуй сказать, что это тоже секрет… — Эмрис. Артур вгляделся в него. Имя призраку одновременно шло и не шло. Он казался Эмрисом, когда молчал и был серьезным, но когда улыбался, ни на какого Эмриса не тянул. Подозрительный тип. Повезло — вряд ли кто-нибудь из друзей сможет похвастаться таким знакомым. — Ладно, — решил Артур. — Эмрис так Эмрис. Хочешь посмотреть мою тренировку по фехтованию? Хотя там будет мой учитель… — Меня видят только те, кому я это позволяю, — просиял Эмрис. — Так что с удовольствием посмотрю. Тем более, что после этого мне не придется чистить твой доспех. — Что? — не понял Артур. — Ничего. — Эмрис зашагал рядом, подстраиваясь под его шаг и не касаясь ногами пола. — Тебе нравится фехтовать? — Больше всего на свете. — Артур довольно улыбнулся. — У меня уже есть кубки! — Покажешь? — спросил Эмрис, и Артур окончательно забыл, что тот — привидение. Вот так они и подружились.

* * *

Относительно Лондона у Артура были вполне конкретные планы: стать известным адвокатом (чтобы Утер имел возможность слышать о нем в утренних выпусках новостей) и найти девушку, которая оказалась бы не против совместно дать этому миру еще одного (минимум) Пендрагона. Второе представлялось несложным уже потому, что девушек в Лондоне было гораздо, гораздо больше, чем в Камелоте. Наверняка найти единственную окажется делом времени. Адвокатская карьера тоже требовала времени, но при этом еще и долгих лет обучения, что крайне угнетало Артура. Он не был фанатом учебы. Вот если бы знания сами попадали в голову, к примеру, во время фехтовальных турниров… Скажем, каждый удачный укол равнялся бы выученному параграфу. Тогда Артур несомненно попал бы в число лучших студентов. Но, увы, пока сражаться с лекциями и рефератами приходилось в аудиториях. А по вечерам Артур еще и подрабатывал, готовя напитки и подавая пирожные посетителям небольшой кофейни в двух кварталах от съемной квартиры. Самостоятельная жизнь, как оказалось, кроме упорства и решимости, требовала еще и определенного количества денег. Это было непросто — действительно непросто. Иногда у Артура даже мелькала мысль, что стать преемником отца в его большом и хорошо налаженном бизнесе не настолько плохая идея, как показалось ему сначала. Но он отбрасывал минуты слабости, как использованные капсулы неспрессо. Он был Артуром Пендрагоном. Он не умел сдаваться. Вместо этого Артур вспоминал об Эмрисе. Почему-то лопоухое приведение даже на расстоянии придавало сил и согревало. (Разумеется, самому Эмрису Артур никогда бы в этом не признался.)

* * *

Дружить с Эмрисом было довольно просто. Правда, тот оказался редкой язвой и то и дело ехидничал, прикрываясь милой улыбкой, — но, во-первых, Артур и сам за словом в карман не лез, а во-вторых, колкости Эмриса по непонятной причине не задевали: как будто их срок давности уже истек, и едкое содержимое испарилось, оставив лишь легкий блеск на стенках флакона. К тому же насмешки чередовались с поразительно полезными советами — в том числе и в технике фехтования. Однажды, повернув кисть при ударе так, как советовал Эмрис, Артур ощутил невероятное чувство слияния с тренировочной шпагой. Оружие будто стало продолжением его самого — не на словах, а на самом деле. До конца занятия он пребывал в эйфории и даже не заметил одобрительного взгляда Утера, зашедшего под конец, а позже поделился впечатлениями с Эмрисом. — Это было очень круто! Откуда ты знаешь такие вещи? Ты был… ну, я не знаю, рыцарем? Эмрис расхохотался. — Ну уж нет! Это ты… — Что я? — тут же спросил Артур. Загадочность Эмриса порой раздражала, а иногда и просто бесила. — Ты у нас рыцарь, — усмехнулся Эмрис, шутовски кланяясь. — Ты держишь шпагу и защищаешь свой народ, о великий Артур Пендрагон! Слова, может, были теми же, что он и хотел произнести, но вот смысл явно изменился. Эмрис едва не проговорился о чем-то важном, но успел удержать язык за зубами. Артура терзало любопытство, но что он мог сделать? Разве что запустить в призрак бейсболкой. Он так и поступил, но та пролетела сквозь Эмриса, не причинив даже неудобства. Он снова засмеялся, и Артур тоже. Смех Эмриса был как волшебный эликсир, смывающий любое недовольство. Помогал Эмрис и в более серьезных вещах. Однажды он предупредил Артура, что приехавшая по приглашению Утера гостья ведет себя более чем странно и умудрилась что-то подсыпать в еду, приготовленную для парадного обеда. «Чем-то» оказалось сильное снотворное, как установил Артур, покопавшись в указанном Эмрисом ящике комода гостьи. В итоге Утер выставил гостью за дверь вместе с одним из поваров, мертвецки заснувшим прямо перед обедом, — привычка как следует пробовать каждое из подаваемых блюд на сей раз сослужила гурману плохую службу. Дама, перед тем, как гордо удалиться, пообещала Артуру всяческие неприятности, на что он только презрительно хмыкнул: можно подумать, Пендрагоны боятся неприятностей! — Я бы принес тебе пирог или карамельное яблоко, — сказал он позже Эмрису, — но ведь от этого никакого толку. — Можешь просто сказать спасибо. Язык не отвалится. — Не отвалится, — согласился Артур. Свет от уличного фонаря очень красиво проходил сквозь лицо Эмриса, очерчивая линии светящимся синим карандашом. Скулы у него были очень красивыми. И глаза тоже. И губы. А дурацкий платок на шее наверняка должен быть красным, вдруг подумал Артур. Чтобы всегда можно было отличить в толпе… Он поймал себя на том, что молчит слишком долго. — Спасибо, Эмрис. — Всегда пожалуйста, ваше высочество. — Эмрис склонился в нарочито глубоком поклоне. — Почему «высочество»? — не понял Артур. — Ну, Утера иногда называют королем этого города. Значит, ты — высочество. — Тупая репортерская выдумка. Если отец успешный бизнесмен, это не значит, что он ведет себя как король. И это не значит, что я его наследник. — Ну, ведет он себя достаточно властно, согласись. А в каком смысле «не наследник»? — В том, что я не стану преемником отца. Я хочу уехать и стать юристом. Адвокатом. Только тс-с-с. Об этом еще никто не знает. — И кому я, по-твоему, могу проболтаться? «Добрый день, Утер, я призрак этого дома и хочу сообщить, что ваш сын намерен вас разочаровать» — так, что ли? — Непочтительный и нахальный призрак, не забудь добавить. — Это я непочтительный? — не остался в долгу Эмрис. — А кто только что назвал тебя высочеством? Артур обожал их перепалки.

* * *

Учеба и работа отнимали неожиданно много времени, так что на выполнение второй части плана — поиск единственной — его почти не оставалось. Артур, впрочем, полагал, что в этом нет ничего страшного и что он все успеет позже, когда неожиданно встретил Гвен. Не то чтобы совсем неожиданно — Гвен, как выяснилось, была подругой Морганы и однажды забежала в кофейню, чтобы передать Артуру небольшой подарок от сестры. В подарочной коробке обнаружился камень, в который почти по рукоять был воткнут меч. «Я увидела это и не могла не купить для тебя, — гласили строчки, набросанные летящим почерком Морганы в сопроводительной записке. — Если сможешь вытащить Эскалибур из камня, будешь править Англией!». Венчал послание кривоватый ухмыляющийся смайл. Артур смеха ради подергал меч, но тот не шелохнулся. Конечно, он составлял единое целое с камнем — кто будет делать разборным подобный сувенир? — Видимо, мне еще рано садиться на трон, — улыбнулся он. — Будешь кофе?.. — Гвен, — подсказала та. — Да. Я люблю моккачино. Они разговорились совершенно незаметно. Гвен мечтала накопить денег на учебу, однако ее работа продавца в супермаркете давала мало оснований надеяться, что эта мечта осуществится. Впрочем, Артур не сказал этого вслух — глаза Гвен сияли слишком ярко, и у него не повернулся язык. Вместо этого он пригласил ее на реконструкторский фехтовальный турнир. Самому ему в Лондоне не хватало времени для тренировок, но он старался хотя бы смотреть на то, как сражаются другие. При звоне ударяющихся друг о друга клинков Артур испытывал чувство, сравнимое с возращением домой после долгого отсутствия. — Ты не против? — уточнил он. — Не все любят реконструкции. — Я люблю. — Гвен откинула длинные волосы и весело улыбнулась. — Я даже могу надеть длинное платье с корсетом и притвориться придворной служанкой. — Служанкой? — Артур удивился. — Это же игра. Почему ты не хочешь примерить роль королевы? — Не знаю. — Гвен нахмурилась. — Ну, если ты хочешь, я стану королевой. Я согласна сопровождать вас на турнир, сир. — Она церемонно склонила голову. — Миледи, — так же изысканно поклонился Артур. — Да будет наш союз нерушим и вечен! А сейчас прости, но мне пора играть роль бариста, пока не уволили за флирт на рабочем месте и пренебрежение обязанностями. — О, так это был флирт? А я думала, состязание в остроумии, — Гвен снова рассмеялась, и Артур подумал: почему бы ей и не быть единственной? Их ведь так и находят — случайно, верно? На турнире, как всегда, было пестро, шумно, немного сумбурно. Артур, как и большинство, пришел в обычной одежде — джинсы, тонкий свитер, куртка. А вот Гвен сдержала обещание и надела под короткий суконный плащ длинное лавандовое платье и передник из неотбеленного льна. Нарядиться королевой она не захотела — или не рискнула, Артур не стал расспрашивать, просто восхитился ее красотой, предложил выпить сидра, а затем пригласил на трибуну. Он забыл о Гвен, едва была объявлена первая пара участников. Рыцари сражались «каролингами» — длинными одноручными мечами, с изрядной точностью воспроизведенными по средневековым образцам. Именно этот тип оружия привлекал Артура больше всего. Спортивная шпага казалось игрушкой рядом с этим трехфутовым обоюдоострым клинком. Артуру пока ни разу не довелось взять его в руки, но когда он видел чужой бой, ему казалось, что он сам сейчас на поле, сам наносит и парирует удары, совершает финты, стараясь обойти чужую защиту. Вот так, да! Артур чуть приподнялся, будто устремляясь на поле, передавая свою силу неизвестному рыцарю, и тот не подвел. Звон металла о металл, быстрый замах, не успевший за ним щит — и вот победитель вскидывает руки, и толпа взрывается восторгом. Артур сжал пальцы на невидимой рукояти. Скоро его выход, где же тот, кто должен надеть на него доспехи и застегнуть шлем? Где он снова шляется, этот… — Вижу, тебе здесь очень нравится? — Что? — Артур перевел взгляд на Гвен. Да, все верно, она должна быть здесь, так же, как и… Но имя, едва не всплывшее в памяти секунду назад, снова ускользнуло.

* * *

— Значит, уезжаешь? — с грустью спросил Эмрис. Артур кивнул. — Я же говорил, что уеду. Ты что, не верил? — Верил, конечно. Ты всегда выполняешь свои решения. — Ты можешь поехать со мной, — раздражаясь, предложил Артур. Его злило грустное лицо Эмриса, необходимость прощаться. Злило, что он тоже чувствовал печаль и боль расставания. Это всего лишь призрак, когда Артур стал им дорожить больше, чем живыми? — Не могу. — Эмрис опечалился еще больше. — Я должен… — Ждать, я знаю. Ну так подождешь в Лондоне. — Не могу. Я должен быть здесь. — Тогда увидимся. — Артур подхватил сумку и направился к двери. Он знал, что Эмрис не из плаксивых, но если вдруг… Гнев отца был Артуру нипочем, но вот призрачные слезы могли бы пошатнуть его уверенность в себе и в выбранном пути. Он несколько торопливо захлопнул дверь и сбежал по ступенькам в раннюю осень. Золотые и красные листья шуршали под ногами, пока он шел по парку к автовокзалу. Это сочетание цветов всегда странным образом действовало на Артура. Вот и сейчас он расправил плечи и отбросил все сомнения. Конечно, он все делает правильно — он ведь Артур Пендрагон!

* * *

Открывшая дверь Гвен выглядела немного таинственно. Артуру это нравилось. — Что ты опять придумала? — спросил он, входя в ее квартиру и не глядя вешая куртку на необычную кованую вешалку. Гвен питала слабость к изделиям из металла. Его девушка — а в скором будущем, как он надеялся, невеста — улыбнулась. — Сегодня будем смотреть один сериал. Как раз досняли последний сезон. Насколько знаю, ты его не видел, но, по-моему, тебе понравится. Он, конечно, не совсем исторический… точнее, совсем не исторический, но чем-то цепляет. Согласен? — Почему бы и нет? — Артур обнял ее и поцеловал кудрявую макушку. — Особенно если ты не забыла про пиво. — Когда я приглашаю тебя на свидание, я ни о чем не забываю. — Она вывернулась из его рук. — Тогда включаю. А ты принеси пару бутылок из холодильника. Артур пропустил начало серии и заставку, пока доставал пиво и искал бирдекели: Гвен не выносила беспорядка. Он вошел в комнату, когда на экране появился замок — белые башни и развевающиеся в голубом небе стяги, — и едва не выронил бутылки. — Садись, — Гвен похлопала по дивану рядом с собой. — Эй, Артур! Ты что, потерялся во времени и пространстве? — Да… нет. — Артур сел на ощупь, протянул Гвен пиво, не отрывая глаз от экрана. Юноша, едва перешагнувший грань, отделявшую его от подростка, синеглазый, в красном платке на шее, шел по улицам средневекового городка, широко раскрытыми глазами вглядываясь в незнакомый мир и растерянно улыбаясь ему. Артур смотрел на него во все глаза. Он знал его. Не персонаж, не актера, но кого-то, кто носил это имя, кто был с ним рядом, был ему близок… насколько? Артур словно разделился пополам. Одна его часть следила за действием сериала — это было важно, отвечала на реплики Гвен, а другая блуждала среди пространств и миров памяти в поисках того, кто мог никогда и не существовать. — Еще серию? — предложила Гвен через пару часов. Артур потер лоб. — Пожалуй, достаточно. Мне еще надо почитать кое-что для предстоящего процесса. Не хочу выглядеть новичком. Гвен кивнула. Она все понимала. Стать адвокатом было непросто, но намного труднее оказалось пробиться в число лучших, знаменитых, признанных. Артур находился еще в самом начале пути, но оба не сомневались, что у него все получится. Вернувшись домой, Артур глубоко задумался, листая ежедневник и производя в уме кое-какие подсчеты. Приняв решение, он отправил на рабочий адрес письмо, в котором предупреждал о необходимости срочно отлучиться на несколько дней, поставил «напоминалку» — позвонить завтра Гвен с той же ложью, перевел телефон в беззвучный режим и включил сериал. Ушло четыре дня, с незначительными перерывами на сон и еще более незначительными — на еду и кофе, прежде чем по экрану побежали финальные титры. Тогда Артур захлопнул ноутбук и впервые за эти дни принял душ. Бреясь, он смотрел на себя в зеркало. Казалось, после всего, что он увидел и вспомнил, в зеркале должен отразиться совершенно другой человек, но нет: там был прежний Артур, только невыспавшийся и слегка осунувшийся. «Ничто не способно изменить Пендрагона», — всплыло в голове одно из любимых высказываний отца. Теперь, когда Артур вспомнил подлинного Утера, он увидел, насколько нынешний мягче, терпимее, добросердечнее. Все они — Гвен, Моргана, его друзья Ланс и Гвейн — были другими в этом времени. Артур не сомневался, что в них не живет память о прошлом, что они совсем новые, здесьрожденные. Отпечатки прошлых жизней, как слои краски, наносимые на холст поверх прежних, хранил только он. И был еще один — тот, кто не рождался заново, а существовал долгие века, раз за разом ожидая, когда в Камелоте вновь появится Артур. Одна сторона медали — нечто несуществующее, невозможное, призрачное… Он взбежал по ступенькам, проигнорировал удивленный возглас Гаюса, домоправителя, — знал бы тот, кем был в прошлой жизни! — поднялся наверх, оглядываясь по сторонам. Эмрис должен был почувствовать, не мог не почувствовать… Тот выплыл из стены — ничуть не изменившийся за прошедшие со дня расставания восемь лет, полупрозрачный, лопоухий. Увидев Артура, расплылся в улыбке. — Вот ты где, — выдохнул Артур, прижимая его к стене — насколько можно вообще прижать призрака. Эмрис, впрочем, не возражал. Откинул голову и спокойно ждал, когда губы Артура приблизятся к его собственным. Только глаза сияли — но они всегда сияли. Сначала Артур ощутил лишь легкое тепло — вопреки всем рассказам о холоде, исходящем от привидений. Тепло превратилось в слабое касание, будто паутинка или тонкий шелк. А потом — через несколько минут или мгновений, Артур не успел понять, — на его шее повис совершенно живой, смеющийся и довольно тяжелый Эмрис. — Мерлин, — довольно сказал в оттопыренное ухо Артур. — Ме-е-е-ерлин… — Долго же ты вспоминал, твое высочество. — Мерлин отстранился. Глаза у него были синие-синие. Как Артур и помнил. — Мог бы и намекнуть. — Не мог. — Улыбка сбежала с лица, обнажив на мгновение долгую череду веков, скрытых за ней. — Никогда не мог. Таково условие нашей встречи. Ты должен вспоминать сам. Каждый раз. И каждый раз я боюсь, что однажды ты не сможешь вспомнить. — И зря. — Артур слышал стук его сердца. Наверное, отрывалось за столько лет молчания. — Не бойся. Я всегда тебя вспомню. Я ведь Артур Пендрагон. — Самый напыщенный и самодовольный болван из всех, кого я знаю, — фыркнул Мерлин. — Я рад, что ты не меняешься. — Нельзя изменить одну сторону, не перелив медаль целиком, — не задумываясь ответил Артур. — Так что не надейся. Лучше подумай, чем теперь займешься. Предпочитаешь подавать мне кофе или чистить бассейн, который у меня когда-нибудь будет? — Я тут не сидел без дела, — Мерлин больно толкнул его в бок. — Скучно же. Стоял за спиной у твоего отца, смотрел, учился, вникал в дела. Должен же кто-то взять на себя заботу о родовом гнезде Пендрагонов. — Ничего себе, — присвистнул Артур. — Высоко метишь! — Рядом со званием величайшего волшебника все остальное — мелочь. — Ладно, я поговорю с отцом, — пообещал Артур. — Потихоньку подготовлю его к этой мысли. Ну и заодно к тому, что мой партнер не совсем девушка. — Совсем не девушка, — поправил Мерлин. — И возьми с собой Гаюса. Забавно, но он всегда на моей стороне. В любом времени. — Хорошо, — согласился Артур. Сейчас он мог согласиться почти на все — ведь Мерлин стоял рядом, и не составляло никакого труда развязать его неизменный красный платок. Тот усмехнулся, и Артур понял, что его мысли не представляют для Мерлина тайны. Впрочем, как и всегда. Они спустились вниз, где Артур представил Мерлина Эмриса превратившемуся в сплошное изумление Гаюсу. Впрочем, тот довольно быстро пришел в себя и пригласил гостя следовать за ним, чтобы показать свободную комнату. Только тогда Артур обнаружил, что до сих пор сжимает руку Мерлина в своей. Выпустить ее оказалось довольно трудно, но Артур справился. Он умел скрывать свои слабости, ведь все-таки он был Пендрагоном. Во все времена. Но только если рядом находился Мерлин.