Один очень странный год

Лето. Пора самого расцвета природы. Ясные солнечные деньки, полные тепла и новых впечатлений. Летом всё движется, не замирая ни на миг даже ночью. Потому что даже тёмное время скрывает в себе что-то особенное. Лето – это пора жизни на полную катушку. Лето – это их переезд в Нью-Йорк. Место новое, практически не известное, но манящее обещаниями лучшей жизни и новых развлечений. Летом Джозеф практически не бывает дома, разгуливая по широким, шумным, многолюдным улицам, жадно впитывая в себя окружение. С утра – и почти до глубокой ночи. Но всё же не стоит заставлять бабулю Эрину волноваться, потому возвращается обратно он хотя бы чуть после полуночи. Поначалу – поскольку и сам ещё несколько опасается малоизвестных мест. Но со временем – и после часа ночи. Зато потом с утра всегда есть что рассказать! Правда, подробности, включающие в себя стычки с полицией или какими-либо бандитами, ДжоДжо благоразумно опускает. Осень. Природа начинает потихоньку уходить на покой. Зелень сменяется золотом, багрянцем и рыжиной, солнце часто скрывают свинцово-серые облака, поливая улицы большого города прохладным дождём. Время начинать носить куртки, шарфы и шляпы. Время держать зонт под рукой как можно чаще – как будто вернулся обратно на родину, в Англию. Для кого-то – унылая пора, но для Джозефа – вполне неплохая, в чём-то даже комфортнее лета. Не так душно и шумно, во всяком случае. Осень – пора неожиданных, быстрых перемен под занавес. Кто бы мог подумать, что, стоит ему только отпраздновать собственное восемнадцатилетие, как судьба приготовит ему свой особый «подарок». Сперва – у ДжоДжо появляется новый друг там, где он не ожидал, но это делает их отношения лишь особенней. Затем – он теряет одного из близких и почти (но, к счастью, всё же нет) теряет другого, но успевает как раз вовремя, чтобы этого не произошло. Странным образом проникается уважением к нацистскому генералу после того, как тот жертвует своей жизнью ради его спасения. Ну, и как вишенка на торте абсурда – ему приходится один раз переодеваться в женское платье. Правда, такое прикрытие ему никак не помогло, но всё-таки – он даже постарался с макияжем! Кажется, его жизнь начинает выходить из-под контроля. Остаток осени проскальзывает в мгновение, и затем постепенно один сезон сменяет другой, и начинается новый год… Зима. Холодная и зачастую мрачная. Пора, когда природа «умирает». Вернее, уходит в спячку на время, но свет дня озаряет теперь всё намного меньше, нежели летом, и оттого в удлинившиеся ночи начинает казаться, что всё вокруг никогда не отойдёт ото сна. Впрочем, и в окружающем царстве льда и снега есть своя торжественная красота, и даже в самые холодные дни можно чувствовать себя хорошо и оптимистично. Хватит лишь тёплого пледа, горячего чая (или чего другого, но обязательно согревающего), зажжённого камина и приятной компании под боком. Но это если есть возможность так расслабиться… Начинается зима для Джозефа… смешанно. Много вопросов – мало ответов, много проблем – мало возможностей их решить. За пару мгновений он умудряется узнать скрываемую от него ранее часть семейной истории, оказаться вовлечённым в весьма странную череду событий, нажить себе врагов, вселяющих откровенный ужас… но притом и обзавестись новыми союзниками, которые кажутся ему достаточно надёжными. И, в конце концов, встаёт необходимость стать сильнее за весьма короткий срок, потому как на кону находится слишком многое. Его собственная жизнь – в первую очередь. Выторговать себе срок всего в один месяц – это был, пожалуй, не самый лучший его блеф во всей истории его шулерской карьеры… Зима в Италии – непривычно тёплая. Но привыкнуть к этому удаётся достаточно быстро – ему попросту некогда сильно сосредотачиваться на погоде здесь. Всё его время расписано по минутам, и, как бы ему ни было противно, этому режиму нужно следовать. Благо его есть кому мотивировать – подзатыльниками и прочими, менее суровыми методами. Всё-таки у Цезаря поразительно тяжёлая рука… Но, несмотря на не самое приятное знакомство когда-то, теперь ДжоДжо вполне мог считать этого напыщенного итальяшку своим хорошим, близким другом. Тот оказался весьма приятным собеседником и в целом достаточно интересным, добросердечным парнем – когда не строил из себя примерного ученика перед Лизой Лизой, во всяком случае. И понимающим, способным прийти на выручку и поддержать, когда это было нужно. Февраль – обычно самый короткий месяц зимы. Но в этот раз он длится как-то особенно долго. Но не скажи, что тягостно. Даже по ночам Джозеф не одинок – ему есть к кому прийти. Разговоры по душам с Цезарем быстро стали чем-то вроде ритуала. Хотя, несмотря на них, ДжоДжо казалось, что он не узнал о Цеппели даже самую малость. Но ему хотелось – искренне хотелось стать чуточку ближе, и потому он не оставлял попыток. И, если можно было принимать за доказательство участившиеся улыбки и усмешки в ответ на даже самую откровенную глупость, что была им сказана, потихоньку добиваться своего у него получалось… Конец зимы для него – это конец многого. В первую очередь – конец всех крупных неприятностей, что резко на него свалились в прошедшие месяцы. Конец изнуряющих тренировок, конец борьбы за собственную жизнь и жизни других. Конец личной маленькой войны. Конец беззаботной юности… И почти конец чего-то, что, только зародившись, могло тут же погибнуть из-за его же глупости и упрямства. Слава всему сущему – только «почти». Возможно, при иных обстоятельствах так и произошло. Возможно, там его самый близкий друг, который стал ему даже ближе того – но как же он опасался признавать это вслух, да и не до того было – погиб, потому что слишком сильно жаждал отомстить. Искалеченный, непонятый и бесконечно одинокий, погребённый навсегда под огромной каменной плитой. Джозеф и не подозревал, сколько всего Цезарь на самом деле скрывал внутри, в самой глубине – и это, с одной стороны, злило: в конце концов, разве они не друзья, разве они не начали искренне доверять друг другу за всё это время? С другой стороны, он понимал, почему его друг молчал – самой Лизе Лизе явно было нелегко говорить о подобном. Не только потому, что, по идее, не ей было положено рассказывать эту историю – в чужом прошлом было слишком много тяжёлого, мрачного и болезненного. Тем не менее, то, что Цезарь не только не сломался, но в какой-то момент изменился к лучшему, невольно вызывало у ДжоДжо уважение и долю восхищения. И, конечно же, взваливало огромный камень вины – за те слова, что он наговорил своему другу ранее, не подумав о чувствах того. При иных обстоятельствах он прожил бы с этим камнем вины всю оставшуюся жизнь… Но не здесь. Когда он постарался добраться как можно скорее. Когда, несмотря на сковывающий изнутри страх, выкрикнул чужое имя как можно громче… Да, Цезарь был серьёзно ранен. Почти отключался, когда они с Лизой Лизой добрались до него – полулежащего у стены неподалёку от лестницы, всего в крови, но вполне живого. Но смог напоследок всучить Джозефу что-то, висящее на его неизменной рыже-фиолетовой ленте, и со слабой, но ухмылкой сказать: «Надери им всем там задницы за меня. И не вздумай умереть». В тусклом свете солнечных лучей, проникавших из трещин в стенах и потолке полуразрушенного отеля, блеснуло золотое кольцо. То самое, что содержало в себе антидот. «Им от меня так просто не избавиться. Как и тебе, чёртов ты засранец – сам не помри, пока я разбираюсь с этими ублюдками», - сбивчиво усмехнулся ДжоДжо в ответ. Стараясь не обращать внимания на текущие по его щекам слёзы облегчения. Он пообещал, что вернётся. И слово своё сдержал. С некоторым трудом, но сдержал. Весна. Время, когда заканчивается долгий сон природы, сходит снег, и постепенно дни становятся длиннее и теплее. Воздух на первых порах всё ещё держит остатки зимней прохлады, но понемногу сменяется более лёгким и свежим бризом, придающим сил и бодрости. Весна – это новое начало, прекрасное и дающее надежду на лучшее. Обещание того, что это лето будет ничуть не хуже прошлого – если не лучше. Тошно, конечно, просто валяться в кровати и ничего не делать целыми днями, но практически весь март у Джозефа нет особого выбора. Равно как и у Цезаря, потому, в принципе, медленное выздоровление проходит не так скучно и тоскливо, как могло бы. Да и Сьюзи Кью составляет им обоим чудесную компанию, помогая им притом встать на ноги и делая всё необходимое, чтобы они ни в чём не нуждались. Чудесная девушка, на самом деле… Только вот то, что она начинает нравиться ДжоДжо чуточку больше, чем до этого, поселяет в его душе беспокойство, отчасти лишающее его сна. Что делать, если тебе в равной мере близки два человека? Как выбрать, если в любом случае остаётся ощущение неправильности? К счастью, это сложное решение принимают за него сами его любимые итальянцы, выведя его на откровенный разговор. Вернее, это в итоге больше походит на общую истерику с внезапно высказанными признаниями, но не это главное – а то, что выбирать не понадобилось. И было решено – пусть это наверняка будет не так просто, но всё же – в дальнейшем быть всем вместе, втроём. «… Но если я сделаю Сьюзи предложение, ты не обидишься?» – всё же задаёт вопрос Джозеф, когда они остаются с Цезарем наедине. Тот коротко смеётся, качая головой, затем смотрит на него непривычно мягко. «Конечно, нет. Я даже ждал, когда ты уже решишься сделать этот шаг», – отвечает он. Так искренне, что сердце ДжоДжо невольно сжимается в груди, и он в порыве чувств притягивает Цеппели к себе и целует – сперва в одну из отметин на скулах, а затем и в губы. Сьюзи благополучно забывает послать письмо с вестью о том, что с ними всё в порядке. Так что приезд их попадает на двойные похороны, и это не то, что кому-либо из них хотелось видеть, но Цезарь всё же сдерживает Джозефа от преподавания хорошего урока своей жене. Лиза Лиза оказывается его матерью, и вот так, в достаточно короткий срок семья ДжоДжо становится в два раза больше, чем была. Неожиданно, но он полагает, что так намного лучше. Очередное лето наступает, принося с собой много тепла и счастья. И уверенность, что в будущем всё обязательно будет хорошо.