Empty Space

Слышал, что взмах крыла бабочки

Может вызвать стихийное бедствие?

Не рассказывай о чистоте души -

Есть выбор, и есть последствия.

-Lisyona-

***

В гостиной Слизерина было не протолкнуться. Студенты с первого по седьмой курс собрались в ожидании Снейпа, их возбужденный гомон наполнил гостиную: кто-то был откровенно напуган, кто-то показательно спокоен, а кто-то насмешливо усмехался, словно это никак их не задевало. Некоторые первокурсники тайком вытирали глаза рукавами мантии. Драко видел, как Дафна и Астория присели возле них и что-то утешающе шептали. Рядом с девушками безмолвно стоял Тео, необычно мягко глядящий на находящихся в смятении детей. Панси на правах старосты отвечала на вопросы слизеринцев. Паника, как дым, просачивалась то тут, то там, гул нарастал подобно рассерженному улью. Взгляды то и дело обращались к двери, ожидая прибытия декана. — Ай, — Блейз поморщился, когда кто-то случайно наступил ему на ногу. — Еще немного, и младшекурсники начнут падать в обморок прямо мне на ботинки. Остаешься, — продолжил его друг, кивая головой, — И Уизли остается, разумеется, — не спрашивал, а утверждал мулат. — Похоже, и мне придется тут задержаться. Кто-то должен следить, чтобы ты не полез геройствовать, — усмехнулся он в ответ на приподнятую бровь Драко. Драко воззрился на Блейза так, словно у того выросла вторая голова. На лице Забини держалась привычная усмешка, пока глаза то и дело обращались к двери, а между бровей время от времени появлялась морщинка. Никогда еще Драко не видел Забини таким взрослым, таким серьезным в своей шутливой манере общения. — А что скажет мама́? — грубовато спросил блондин, стараясь не показывать свою растерянность. — Не знаю, и меня это сегодня совершенно не беспокоит. Либо умру, как герой, либо прославлюсь, как герой. А если еще и шрам какой прилетит, то моя рыночная стоимость подскочит. Только бы не в лоб, не хочу портить такое красивое лицо, — хмыкнул Забини. — Да брось, Драко, ты будешь странно смотреться среди гриффиндорцев, надо же тебе компанию составить. — А Дафна? — Драко уже знал ответ. — Не знаю, — медленно ответил Блейз, бросая взгляд на сестер Гринграсс в другом конце гостиной. — Не успели обсудить, — и снова эта ухмылка, за которой в этот раз не получилось спрятать волнение. — Мне будет спокойнее, если она отсидится дома. Да и сам посуди, за что ей сражаться? Гринграссы нейтральны. — Как и ты. — Ну мы же уже решили, что я остаюсь ради тебя, золотко. Ай! — тычок в предплечье вызвал на лице слизеринца кривоватую ухмылку. Гомон мгновенно стих, когда дверь в гостиную открылась. Так всегда бывало, когда Снейп наведывался к своему факультету. Звуки, впрочем, быстро вернулись, стоило слизеринцам увидеть вместо своего декана Флер Делакур. — Утешительный приз? — тихо предположил Забини, но привычная ленца уже вернулась в его голос. Флер сделала несколько шагов вперед, убедившись, что все видят ее и готовы слушать. — Начинается эвакуация. Все студенты должны немедленно покинуть замок. — Где Профессор Снейп? — На замок напали? — Где наш декан? Несколько голосов заговорили одновременно, перебивая француженку. Их можно было понять. Получить Делакур вместо Снейпа — как ребенка обмануть. По спине Драко пробежал холодок. Если Снейп отсутствовал сейчас, значит дело было дрянь. К чести блондинки, она не растерялась. — Профессор Снейп занят в другом месте, Мистер Харпер. — Да, замок подвергся нападению, Мисс Булстроуд. — Профессор Снейп мне не доложил о своих планах, Мистер Бэддок. — Я прослежу за тем, чтобы эвакуация прошла по плану. Студенты с пятого по седьмой курс могут присоединиться к обороне замка и проследовать в Большой Зал, но это совсем не обязательно, — сухо добавила Флер. — Мисс Паркинсон и Мистер Малфой… — Мне нужно отыскать мою мать, — вклинился Драко, встречая взгляд Делакур. — Нотт меня заменит, — Теодор не выглядел удивленным или недовольным. — Вы — совершеннолетний, и вправе делать то, что считаете нужным, — не стала тратить время на споры Флер. — Я же с Мисс Паркинсон и Мистером Ноттом займусь эвакуацией всех желающих. Мистер Филч уже ожидает нас на шестом этаже. Времени у нас достаточно. Постройтесь, чтобы… Драко не стал терять времени дальше, получив все ответы, которые хотел услышать. Сквозное Зеркало жгло карман, а руки сами тянулись к нему. «Найти Джинни». Эта мысль пульсировала под кожей. Но сначала ему нужно было позаботиться о маме. Вряд ли она сидит себе спокойно в Больничном Крыле. Тишина Подземелий оглушала. Чуть помедлив, слизеринец решительно свернул в сторону покоев своего декана, надеясь, что Снейп еще не ушел.

***

Он чувствовал себя смертельно уставшим и пустым, словно глиняный сосуд, который каждый пытался заполнить чем-то своим. Хотя, не такой уж он и пустой, если подумать, частица убийцы его родителей паразитировала на нём, пустив корни и поднимая свою уродливую голову, словно опасная змея, почуявшая добычу, каждый раз, стоило ему подойти к краю пропасти. Кто он? Что из того, что он чувствует, по праву принадлежит ему? Крестраж внутри него спит, или он сросся с ним в одно целое и это часть его личности? Гарри резко остановился и перевел дыхание, успокаивая участившийся пульс. Его голова была необычайно ясна сейчас, он ведь уже кое-что для себя решил, и это делало его по-настоящему счастливым в самом темном оттенке этого чувства. Мрачная решимость — это то, что он записал себе в заслуги. Его цель — умереть. Да, ты совсем не об этом мечтал, Гарри, но ты готов. Год назад директор прямо спросил его, почему он, Гарри Поттер, желает смерти Тому Реддлу, и гриффиндорец помнил свой ответ. Неотвратимость судьбы. Поступки и их последствия. Волан-де-Морт узнал о пророчестве и сделал выбор, убил Поттеров и «отметил» Избранного как равного себе, поселив в нём неиссякаемую ярость и желание искоренить это зло любой ценой. Он, Гарри, был сыном Лили и Джеймса, и это станет его опорой. Это то, на что не сможет повлиять крестраж внутри него. Эта битва состоится, потому что так суждено. Северус Снейп внес и свою лепту, хорошо объяснив и показав на своем примере, что борьба — это то, что он действительно может. Есть разница между безвольной смертью и хорошей битвой. Кто знает, может он сможет утащить на дно могилы и самого Тома Реддла. Гарри Поттера до глубины его, может не такой уж идеальной, души тронуло предложение Снейпа, но он отверг его сразу же, не колеблясь. При всех тех резких высказываниях, что ему довелось услышать сегодня в Омуте Памяти из уст директора, Гарри мог злиться и поддаться едким отравляющим эмоциям, но одно он знал точно, словно прописную истину, Дамблдор — величайший волшебник, давно живущий в этом мире и видящий, казалось, нити судеб, предугадывая события почище Трелони в моменты озарения. Директор не считал, что Избранному следует готовиться к битве с заранее известными ставками, он лишь уверен в том, что Гарри, а вместе с ним и последний кусочек души Реддла, должны умереть в последнюю очередь. Кто знает, может телесная оболочка просто сгинет, когда последний осколок души перестанет связывать его с этим миром. Гарри ускорил шаг. Стыд жег его изнутри каленым железом, и это чувство сияло ярче всех других эмоций. Чаша Пуффендуй перестала быть загадкой для него. Он… сострадал этому вместилищу, может потому что сам им и являлся, а может крестраж внутри него довлел над этим решением. Если подумать, то он собственноручно уничтожил только дневник, но это было давно и речь шла о жизни и смерти, могла погибнуть Джинни, да и он сам. Так или иначе, только чаша и диадема отделяли его от «предназначения», и он должен был разобраться с этим, положившись на судьбу. Никогда не ощущая себя Избранным, теперь он поверил в это до конца. «Я должен умереть». Так просто. И так тяжело. — Гарри! Кто-то окликнул его, и гриффиндорец вынырнул из мрачной, затягивающей черной дыры, угрожающей поглотить его целиком. В мир внезапно вернулись звуки и цвет, дезориентировав его на несколько секунд. Он совсем не заметил, как переступил порог переполненной, гудящей гостиной. Невилл ворвался в поток его мыслей так внезапно, что застал врасплох. Видимо, растерянность отразилась на его лице, что тут же заметил его однокурсник, который мог стоять сейчас на его, Гарри, месте. — Ты в порядке? — и, словно сам осознал всю бредовость ситуации, поспешно добавил. — То есть, конечно, никто сейчас не в порядке. А ты особенно. Впрочем, — Лонгботтом быстро взял себя в руки, а взгляд его вдруг стал острым и внимательным, — Отряд Дамблдора будет сражаться и никуда не уйдет. Полумна должна скоро подтянуться, и Эрни, как только разберется с обязанностями старосты. Мы… Мы с тобой, Гарри, — робко закончил Невилл, и Гарри смог ощутить, как выныривает из своих мыслей, фокусируясь на решительных, но испуганных лицах друзей. Его взгляд блуждал по гостиной. Младшие курсы уже, должно быть, отправились с Профессором МакГонагалл в безопасное место, чтобы покинуть замок, но все его одноклассники были здесь. Более того, казалось, что на факультете собираются праздновать победу в финальном матче по квиддичу, все были в сборе, и они все смотрели на него: кто-то в упор, кто-то исподтишка, а кто-то украдкой. Он был им нужен, и чувствовал, как их надежда наполнила его, тот самый пресловутый глиняный сосуд. — Да, Невилл, я готов, — вот так просто. И так тяжело. — Мне нужно закончить приготовления. Ты не видел Рона? — Да, он был у камина с Дином и Симусом. — Спасибо. И удачи. Нам всем, — Гарри почувствовал, как его губы, словно нехотя, по привычке расплываются в улыбке, и был рад увидеть ответную улыбку на лице гриффиндорца. Рона не пришлось искать долго, его яркая шевелюра выделялась из толпы. Продираясь навстречу другу, Гарри то и дело кивал в ответ на приветственные возгласы. Ученики Хогвартса словно считали своим долгом похлопать его по плечу и сказать что-то напутственное. К Гарри Поттеру внезапно пришло отрезвляющее осознание, что не все его одноклассники переживут эту битву, а сам он не будет сражаться с ними плечом к плечу, а будет выискивать своего главного врага. — Я уже и не знал что думать! Мы с Джин уже были на полпути к полю, когда началось. А когда ты не пришел к инструктажу Профессора МакГонагалл, а она даже бровью не повела, я подумал, что ты у директора. А когда я не нашел Гермиону… Гарри удивленно воззрился на друга, но тут же успокоился. Должно быть, его подруга сейчас в Подземельях. — Меня вызвал к себе Профессор Снейп, Рон. Пошли, отойдем, — Гарри с Роном поспешили вверх по винтовой лестнице, ведущей в комнату мальчиков. И, убедившись, что они остались наедине, Поттер продолжил. — Думаю, Гермиону он тоже вызвал, — и пока Рон не начал задавать неудобные вопросы, Мальчик-Который-Выжил быстро перевел разговор в нужное ему русло. — У Профессора есть план. Это касается только меня и его, — врать Рону было неправильно, но необходимо. Другу сейчас не нужны эти переживания, впереди очень непростая битва. — Это Профессор Дамблдор приказал? — почти шепотом спросил Уизли, и глаза его наполнились надеждой. — Конечно. Не удивляйся, если потеряешь меня из виду. Прости, Рон, я больше ничего не могу рассказать. — Я все понимаю, — Рон был искренен и серьезен, как никогда. — Гарри, мы обязательно победим. Мы готовились к этому, разве нет? Младшие курсы эвакуировали. В целом, дисциплины тут никакой, — Рон скрипнул зубами, — Джинни умчалась непонятно куда. Ну ты и сам знаешь, что в этом замешан Малфой! Конечно, профессора не могут контролировать перемещение всех студентов. Братья Криви остались, несмотря на то, что Дэнис еще слишком мал и подлежит обязательной эвакуации. Но разве можно его винить, раз его брат остается? Рон продолжал рассказывать ему о том, как обстоят дела, но Гарри почти не слушал. Глядя на веснушчатое лицо лучшего друга, он понимал, что только Рон Уизли может сделать то, о чем он собирается его попросить. Гермиона и Рон — его лучшие друзья, но есть вещи, которые сможет понять только младший Уизли. Понять и не осудить. — Я заберу мантию-невидимку, — Гарри опустился на колени перед своим сундуком, радуясь возможности не смотреть в глаза своего друга. — Рон, Профессор, — Гарри не стал уточнять какой именно, — поделился со мной важной информацией. Крестражи должны быть уничтожены. Сегодня. — Но мы же… — Да, диадема, если она, конечно, существует, не найдена. Но я уверен, что вы найдете её рано или поздно. Крестражи влияют на меня, — признался Герой со скрипом, прикрывая глаза. — Больше, чем я думал. Сейчас я корю себя за то, что не слушал Джинни, когда она описывала природу своей «дружбы» с дневником Реддла. Я не смог уничтожить Чашу, — резко признался он, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. — Не смог и не захотел. Повисшее молчание было мучительно. — Крестраж общается с тобой как с Джин? — взволнованно спросил Уизли. — Нет, нет конечно. Ничего такого. Но вместе с тем, я не смог причинить ему вреда. Я тянул до последнего, находил причины, и только сегодня прозрел, когда стало совсем поздно. Я сегодня полезу в самое пекло, и не знаю, как всё сложится. Кому бы я еще мог доверить его, если не своему лучшему другу? Рон, прошу тебя, уничтожь Чашу. А если не сумеешь, то отдай её Профессору Дамблдору или Снейпу. Сегодня у меня нет сил на то, чтобы разочаровать их, — улыбнулся Гарри, чувствуя, как предательски скрутило живот. Мантия-невидимка, странный перстень и палочка лежали в кармане его мантии, и у него не осталось причин избегать голубых глаз лучшего друга. На лице Рона, как на чистом холсте, эмоции сменяли друг друга, когда Гарри вложил ему в руку изящную золотую чашу, постыдный факт его слабости, кусок души Волан-де-Морта. И Уизли доказал, что их дружба не нуждается в объяснениях. Веснушки ярко выделялись на бледном лице, выдавая волнение и страх, но Гарри Поттер не услышал укора в свой адрес. — Я сделаю всё, что нужно, Гарри. Пожалуйста, если увидишь Гермиону, скажи ей, что мы все тут её ждем, — невпопад закончил Уизли. И это было выше его сил. Гарри сделал два шага навстречу гриффиндорцу и заключил его в объятия, разрывая их через секунду. — Береги себя, Рон. — И ты, Гарри, — хрипло отозвался Уизли в спину уходящему Избранному. Мантия-невидимка жгла его карман изнутри. Гарри чувствовал себя трусом, покидающим друзей в этот тяжелый момент. Их взгляды на его затылке были почти осязаемы. Никто не спросил его, куда он направляется. Ему лишь хотелось верить, что он сможет покончить с этим раньше, чем кто-то из них пострадает. — Привет, Гарри! Стоило ему вылезти из проема за портретом Полной Дамы, как он столкнулся лицом к лицу с Полумной Лавгуд. Её безмятежная приветливая улыбка и рассеянный взгляд заставили его горло сжаться. Стойко, и даже излишне спокойно, выслушав о своей участи, он был раздавлен грузом ответственности за учеников этой школы, за своих друзей. — Привет. Ты не со своим факультетом, — не то спросил, не то утверждал Гарри. — Я помогла организовать эвакуацию учеников, а старшие курсы разбрелись кто куда: у многих остались братья, сестры и любимые с других факультетов. Невилл собирает ОД, к тому же Рон здесь, я бы хотела быть рядом, — просто констатировала когтевранка, поймав его в плен своих странных, пронизывающих насквозь глаз. — Ты должен уйти? — Да, — сил что-то придумывать не было, но Гарри знал, что этой девушке не нужны его объяснения. — Мне страшно, — слова вырвались прежде, чем гриффиндорец успел их осознать. Если уж выговариваться, то ей. — Ты не в ответе за наш выбор, Гарри. Мы сражаемся за то, что любим, за то, что дорого. Вот так просто и в самую цель. Полумна Лавгуд была необъяснимым феноменом. Странная, как считают многие. Неземная, как говорит Рон, и Гарри был полностью на стороне друга. — Спасибо. — Нет проблем, — жизнерадостно отозвалась блондинка и задумалась. — Может быть, я могу тебе помочь? Кажется, тебе сейчас явно нужна компания больше, чем ребятам, — пожала плечами когтевранка. Когтевран. Глупо, конечно, но… — Полумна, ты слышала что-нибудь о диадеме Кандиды Когтевран? — её улыбка вселила в него отчаянную надежду. — Это же основательница моего факультета. Конечно, мы все слышали об этой диадеме. Существуют даже несколько изображений Кандиды с диадемой на голове. Говорят, что диадема Кандиды Когтевран обладала магическими свойствами — она придавала ума тому, кто ее наденет, — его надежда разгоралась все ярче и ярче. — Впрочем, Профессор Флитвик рассказывал, что она исчезла вместе с самой Кандидой много веков назад. Диадему искали, но никаких следов обнаружить не удалось, — надежда угасла так же быстро, как появилась. — Мой отец пытался создать ее копию. Сифоны для мозгошмыгов, которые мой отец… — но Гарри не дал Полумне договорить. — Что же. Спасибо, Луна, я знал, что это тщетно, но попробовать не мешало. — Ты хотел стать умнее, чтобы обхитрить Того-Кого-Нельзя-Называть? — бесхитростно поинтересовалась когтевранка, и Гарри не удержался от улыбки. — Мозгов мне бы точно не помешало. Но в одном ты права, это бы очень помогло справиться с Волан-де-Мортом. Но, раз она пропала много веков назад, то вряд ли кто-то мне с этим поможет. — Никто из ныне живущих, — серьезно покивала девушка. — Но мы ведь всегда можем спросить мертвых. Гарри начал чувствовать то, что всегда испытывали люди в присутствии Полумны — неловкость. — Если бы мы могли, то конечно, — вежливо подтвердил Гарри, стремясь закончить этот диалог. — Ты ведь не видишь мертвых, как фестралов? — Вижу, — брови Луны Лавгуд медленно поползли вверх, — как и ты. Призраки, — решила внести ясность когтевранка, и Гарри улыбнулся с долей облегчения. — А, ну да. Конечно. Жаль Основатели не остались в замке. Это бы упростило мне задачу. — Не думаю, что для них это было возможно. Они создали школу, вдохнули магию в эти стены, обучали несколько поколений волшебников. Думаешь, они сожалели о жизни на пороге смерти? Полумна снова завладела его вниманием: горло снова перехватило. — Ты — очень необычная девушка. — Да, мне часто это говорят, — улыбнулась Полумна. — Моя мама умерла очень молодой, и я, порой, грущу и тоскую по ней. Но я верю, что она присматривает за мной. Помнишь ту арку? — Гарри вздрогнул. — Ты же слышал их. Ничего не исчезает бесследно. Тишина между ними была легкой и лишенной неловкости. Каждый ненадолго погрузился в свои мысли. Гарри снова видел Сириуса, падающего за странную манящую завесу арки в Отделе Тайн Министерства Магии. Тогда только он и Полумна слышали шепот, чувствовали зов и ощущали странный магнетизм и привлекательность этого странного древнего артефакта. И только они видели фестралов. Они видели её. Чувствовали. Смерть близких им людей. — Думаю, мне пора, — выдохнул Мальчик-Который-Выжил. — Удачи тебе сегодня. Постарайся… — Гарри не смог закончить свою мысль. Все слова поддержки казались глупыми. Постарайся что? Не умереть? — Постараюсь, — улыбаясь, заверила его Полумна. — Но разве тебе уже пора? Ты ведь хотел поговорить с кем-то, кто может знать что-то о диадеме. — Насколько я знаю, время до битвы у нас есть, но я бы хотел покинуть замок раньше. «Потому что боюсь, что решимость может меня покинуть». Не стал добавлять он. — А диадема? — Мы же только что обсудили, что Основатели не остались обитать в нашем мире в виде призраков. — Но может быть дочь Кандиды Когтевран что-то знает о диадеме своей матери, — предположила блондинка, пожимая плечами. Гарри пытался осознать сказанное, вперившись взглядом в лицо студентки. — Дочь Кандиды. — Да. — Среди призраков Хогвартса. — Верно. — Полумна, я думаю, мы, студенты, знали бы о таком знаменитом призраке. Ему очень хотелось поверить ей. Надежда, не спросив на это разрешение, зажглась еле тлеющим огоньком где-то в груди. Осталось понять, реальна ли эта история или находится за той невидимой гранью рядом с мозгошмыгами и нарглами. — Это Серая Дама, привидение моего факультета. Она очень застенчивая и редко с кем-то разговаривает. К тому же, она стыдится своего имени и давным давно отреклась от него. Она и со мной была не очень откровенна, но при жизни ее звали Елена Когтевран. — Как же ты узнала? — О, я люблю прогулки по лесу, ты же знаешь. Да и просто люблю находиться одна и бродить по ночам. До того, как ты создал Отряд Дамблдора, у меня было не очень-то много друзей. А может, никто не стремится разговаривать с призраками и узнать их получше, — простодушно заметила Лавгуд. — Идём. Ты должна отвести меня к ней.

***

— Asphodelus*. Драко Малфой беспрепятственно перешагнул порог покоев Северуса Снейпа, но быстро понял, что крестного тут нет. Неприятно, потому что он рассчитывал на это больше, чем ему бы хотелось. На миг ему стало не по себе, но Драко решительно повернулся к выходу, чтобы начать поиски Нарциссы, когда до него долетел приглушенный голос. — Пожалуйста, выпустите меня отсюда! Грейнджер. Малфой быстро пересек комнату и дернул дверь спальни. — Грейнджер, какого черта тут происходит? — дверь не поддавалась. — Драко! — обрадовалась гриффиндорка, услышав знакомый голос. — Выпусти меня отсюда. Возьми с полки книгу «Фантастические звери: места обитания». То ли звук собственного имени из уст Гермионы Грейнджер, то ли уверенный тон девушки заставили Драко замереть. Что-то было неправильно. Несправедливо. И очень по-Снейповски. — Он запер тебя здесь, — констатировал Малфой. — Тьма, Грейнджер, это… хреново, — признал он. — Я не вправе вмешиваться. — Не вправе? — Драко не хотел признавать это, но его пробрало от этого шипения. Грейнджер слишком много времени проводит в Подземельях. — Я заперта здесь против своей воли! Мы оба знаем, что это плохое решение, а ты просто боишься, что он не погладит тебя по голове. Драко поморщился. — Знаешь, может быть Снейп сделал то, что нужно. Да, эгоистично, но уж так он устроен. По-своему это даже романтично. Будь я смелее, тоже бы запер Джин на семь замков. — Так надо было запереть, — ее спокойный голос резко контрастировал с тем, что она говорила. — Брось, ты же слизеринец, а она — наивная гриффиндорка, доверяющая тебе. А это она все еще о нем говорит или о себе? — Запер бы, и дело с концом. Молчание повисло в комнате. — Молчишь. Потому что не поступил так, потому что считаешься с ее решением, даешь ей право выбора. — Гермиона, крестный — не мальчик. Ты наверняка лучше меня это знаешь. Он… Снейп. Я обещал Джинни, что мы будем держаться друг друга, когда все начнется, но это не значит, что мне не страшно. Мне пиздец как страшно, Грейнджер. А ты можешь представить себе Снейпа, который боится? — и, не дождавшись ее реакции, продолжил, подводя черту, — Это ваши отношения. Я не буду вмешиваться. Драко замолчал, чувствуя только нарастающую тяжесть внутри. На душе было совсем паршиво. Оставляя за собой последнее слово, он оставлял девушку по ту сторону двери один на один с отчаянием. Но Гермиона удивила его. — Джинни Уизли сегодня будет в самом пекле, ты же понимаешь это? Это было ударом под дых. — Так не дерутся, Грейнджер. — Как? Нечестно? Да брось, Пожиратели Смерти дерутся именно так, и пленных они не берут. Мы оба знаем, что я — сильная колдунья, Драко. А Джинни — мой друг. Кто знает, может именно я буду той, кто защитит ее от смертельного заклятья. Мы и так проигрываем числом. И Северус тоже это знает, но, как ты уже успел заметить, Снейп — это Снейп, и он готов на жертвы… ради меня, — ее голос дрогнул. Ему нечего было ей сказать. Драко по-настоящему злился, прекрасно понимая природу этой манипуляции, но был бессилен перед парализующим страхом. Одно он знал точно — Снейп убьет его. Но это будет его решение. А это в его жизни случалось редко — выбирать самому. Драко рывком снял книгу с полки, словно та была виновата в этой ситуации, и привалился к стеллажу, наблюдая, как Гермиона Грейнджер выходит из спальни. Ему хотелось сказать что-то колкое, но одного взгляда на ее опухшее от слез лицо хватило, чтобы проглотить язвительные замечания. Она должна была выбраться любой ценой, и ей потребовались для этого все силы. — Обещай не сдохнуть сегодня, Грейнджер. — Береги себя, Драко. Ты мне тоже не безразличен, — ее улыбка заставила уголки его губ приподняться в ответ. Взгляд Гермионы переместился куда-то выше его плеча. — Добрый день, Миссис Малфой. На пороге стояла та, кого он искал, и Драко испытал чувство облегчения. — Мисс Грейнджер. Драко, — кивнула колдунья, в то время как Гермиона поспешила оставить их наедине. — Мне уже пора, — Гермиона решительно заткнула палочку за пояс и покинула комнату, ни разу не обернувшись. — Как ты меня нашла? — спросил Драко вместо приветствия. — Так же, как и ты. Наша семья в трудные времена всегда обращается к Северусу, — хмыкнула волшебница, приближаясь к сыну и проводя рукой по его волосам, словно не удержавшись. Сейчас он впервые за долгое время не попытался отстраниться. — Что тут произошло? — Любовь, — хмыкнул Драко, но тут же перевел тему в интересующее его русло. — Ты остаешься? — Мисс Уизли, конечно, будет участвовать в битве? — ему не нужно было отвечать. Мама поняла все без слов, и это было одно из ее превосходных качеств. — Тогда я остаюсь с тобой, — просто ответила колдунья. — Я не прочь проклясть Беллу. Это шутка, Драко, — поспешила добавить она, увидев волнение на лице сына. Они стояли молча. — Не пойдешь в Большой Зал? — проницательно заметила Нарцисса. — Нужно кое с кем встретиться. — Ладно. — Прошу тебя, будь осторожна. — О, я всегда осторожна, Драко, — заверила его мама, и он почувствовал шпильку в свой адрес. — Прости, я переживаю. — Знаю. Она кивнула, бросив на него последний взгляд, и вышла из комнаты.

***

Вот теперь он нервничал. Первый этаж школы напоминал последние часы перед каникулами — тот же шум, та же толкотня, то же ощущение спешки. Ученики сновали туда-сюда, и Драко чувствовал, как тревога стягивает его внутренности в тугой узел. Его Сквозное Зеркало было безмолвно. Джинни не выходила на связь. «Она не может сидеть и ждать, когда ты решишь с ней связаться. У нее там тоже хаос» — уговаривал он сам себя. — Ай! Кто-то врезался в него на полном ходу. — Простите, — пробубнил Рон Уизли и бросился наутек, в одном ему понятном направлении. — Уизел! — закричал Драко, чувствуя как забилось сердце. Рыжий был самой реальной ниточкой для поисков Джинни. И какого черта Уизли несся так, будто за ним гнался табун разъяренных кентавров? Драко выругался и бросился следом. Когда слизеринец понял, что понадобилось младшему Уизли на первом этаже, все внутри похолодело. Рыжий скрылся за дверью неработающего туалета для девочек, где Панси нашла ожерелье, а позже Поттер едва не убил его тем проклятым заклятьем. Ничего хорошего в этом туалете никогда не происходило. Драко перешел на шаг, чтобы восстановить дыхание, а после решительно толкнул дверь, заходя в залитое светом помещение с высоким сводом, старыми кабинками и потрескавшимися рукомойниками. Уизли стоял у одного из рукомойников, опустив голову и тяжело дыша. Сцена была до боли знакомой. Словно почувствовав присутствие кого-то еще, Рон дернулся и резко повернулся, глядя на Драко так, будто был готов проклясть на месте. — Малфой, — презрительно выплюнул Уизли. — Ага, — с ленцой протянул слизеринец, принимая пикировку за должное по инерции. — Ладно, — примирительно начал он, — сейчас не время упражняться на палочках, Уизел. Мне просто нужно найти твою сестру. Сказал и сразу же пожалел. Упоминание Джинни сработало как триггер. В глазах Рона мелькнуло что-то лихорадочное. — Отвали от моей сестры! Я серьезно, Малфой, просто… просто исчезни нахрен! Руки Рона сжались в кулаки, а Драко скорее почувствовал раньше, чем осознал, что ситуация не штатная. Да, Уизли на дух его не переносит, что взаимно, но сейчас парень напоминал оголенный нерв, а его взгляд не мог сфокусироваться на чем-то одном. Рон Уизли напоминал собой зверя, загнанного в угол. Малфой медленно прищурился. — Что ты делаешь тут, в этом неработающем туалете без Поттера и Грейнджер? — Тебя это в любом случае не касается, Малфой. — Ну, значит, ты все-таки не просто решил порыдать в туалете, — довольно заключил слизеринец, заставив Рона побагроветь. — Хотя, надо признать, видок у тебя такой, словно тебя сейчас стошнит. — При взгляде на тебя. — О. Это ранит, — беззлобно ухмыльнулся Малфой. — Что это у тебя? — внезапно спросил слизеринец, ударив наугад, и был вознагражден. Рука Уизли метнулась к внутреннему карману мантии. Интересно. — Тебя обмануть легче, чем отобрать конфету у ребенка, — цокнул языком Драко. — Вроде такой идиотский вопрос, но он сразу сдает тебя с потрохами. Ты что-то стащил, Уизел? Рыжий прищурился, встречая взгляд слизеринца. — Даже не думай лезть сюда! — прошипел он. Драко понял все быстро, уроки с Поттером над проектом дали о себе знать, и его Протего прогремело раньше, чем Уизли бросил в него невербальный сногсшибатель. — Петрификус тоталус! — Драко атаковал в ответ, тело Уизли дернулось и с грохотом повалилось на плитку. — Да что с тобой не так, Уизел? — злился Драко. — Только не говори, что вы опять влезли в какую-то темномагическую дрянь. А если так, то я, на правах старосты, просто обязан у тебя это изъять, — и в этот момент Драко с легкостью вытащил из внутреннего кармана золотую чашу искусной работы. Слизеринец присвистнул, — Что бы это ни было, это явно стоило больше, чем любая семейная реликвия Уизли. Улыбка медленно сползла с его лица. Металл был холодным. Слишком холодным для предмета, который лежал в нагрудном кармане. Драко показалось, что чаша пульсирует в его руках, и это с ним не впервые. — Балуешься темномагическими артефактами? — засомневался Драко, но бросив взгляд на поверженного гриффиндорца, отмел эту мысль. — Очень вряд ли. Хм, и на этот раз оно не раскалывается и не шипит, — отметил блондин, проводя параллели со случаем в Выручай-Комнате. — И нет, Уизел, я не собираюсь выяснять, вызывает ли эта штука у тебя нездоровое влечение, — Драко махнул палочкой в сторону Рона, возвращая тому возможность двигаться. Впрочем, Уизли предпочел не вставать, а лишь сел на полу, устало привалившись к кабинке. — Советую не держать эту дрянь в руках очень долго, — Рон поежился, глядя на чашу в руках слизеринца. Глаза парня снова стали нормальными, а сам он выглядел потрепанным. — Придется поделиться информацией, иначе не видать тебе этой безделушки, — впрочем, Драко быстро понял, что ему придется сменить стратегию. — Тебе помощь нужна, Уизел, мы же это оба понимаем. Да, понимаю, я — не лучшая кандидатура, но нянек твоих я тут не вижу. Герой наверняка спасает мир, а Грейнджер… всем нужна. Не знаю, какую цель ты преследуешь, но действуешь явно не самостоятельно. Сам ты до такого вряд ли бы додумался. Получается, что ты единственный не особо занятый член Золотого Трио и бегаешь с артефактом, насквозь пропитанным черной магией. И справляешься ты плохо. На людей бросаешься. Сейчас я — твой лучший вариант. Рон закрыл глаза и выругался себе под нос. — Нам нужно уничтожить эту штуку. Любой ценой. И если Драко что и понял из этой ситуации, так это то, что дело — дрянь. И в этот момент где-то высоко над ними прогремел взрыв. __________________ * Asphodelus - Асфодель. Род многолетних травянистых растений семейства асфоделовых. Символ смерти, загробного мира, скорби и забвения.