Окей Гугл — помощник на все случаи жизни

Яркие, теплые лучи закатного солнца радующим глаз светом ласкали Йокогаму на прощание, перед уходом на ночь. Рюноске инстинктивно зажмурился, когда один такой луч попал ему в глаз и сместил голову немного влево, дабы этот самый луч более не беспокоил его. Глубоко вздохнув, он положил кисть себе на лоб и устремил пустой взгляд в белый потолок своей квартиры. Скука. Акутагава смертельно скучал, не зная куда себя деть вот уже неделю. А виной всему, как бы это ни было удивительно, был тигр, а, вернее, уговор, заключенный с ним. Разумеется, полностью Акутагава не отказался от убийств, иначе, его бы выкинули из мафии за милую душу — нужно же ему было как-то себе на жизнь зарабатывать. Но вот от вечерних прогулок с самыми неожиданными последствиями, которые чаще предпологали собой гибель нескольких десятков человек, так как люди имели необычайную склонность ввязыватся с ним в драки, пришлось отказаться. И вот уже целую неделю Акутагава сидел по вечерам дома, вместо того, чтобы, как обычно, гулять где-нибудь на окраинах города, и страдал от мучающей его скуки. Акутагава понятия не имел, чем может занять себя. Нет, конечно, он пробовал смотреть телевизор, даже увлекся каким-то сериалом, но после абсолютно абсурдной концовки забросил это. Пробовал рисовать, и у него получалось кое-что, но, после одного инцидента, в результате которого практически вся его одежда оказалась перекрашена в новый цвет, бросил и рисование. Больше всего его увлекло чтение и калиграфия. Вот уж то, занимаясь чем, Акутагава получал истинное удовольствие. Выводить кистью тонкие или широкие линии, превращая их в иероглифы и слова, придавая таким образом своему труду не только красоту и утонченность, но и смысл — Акутагаве это нравилось. Однако, около трех дней назад его довольно-таки скудный запас чернил истощился, а возможности после задания зайти и купить не было, так что кисти и пергамент оставались заброшенными. Естественно, сейчас он мог выйти в магазин и купить все необходимое, заняв себя, как минимум, примерно на часа три, но тут Акутагава столкнулся с еще одной проблемой: выходить из дома, почему-то, не хотелось. Может, причиной тому был уже нагретый собственным теплом диван, вставать с которого тоже особого желания не было, может, все еще не ушедшая от прошлой миссии усталость, а может, бывший наставник, наконец полностью освободившийся от работы — а ее, после войны с Фёдором, было довольно много — и пришедший около двух часов назад. Сейчас он что-то делал на кухне, наверное, готовя ужин. Акутагава бросил взгляд на тонкий проем, ведущий в помещение кухни, и, поймав мелькнувшие там темные кудри и услышав, как гремит какая-то посуда, убедился в своих выводах. На самом деле, он соскучился по нему. За эту неделю они так мало общались, что становилось даже обидно. Однако возражать наставнику, который прямо с порога заявил, что уходит на кухню, Акутагава не стал, хоть и сильно жаждал внимания Дазая, которое тот, почему-то, направил на продукты и кухонные инструменты — тот был явно одержим идеей накормить его собственной стряпней, наверное, наконец решив осуществить свою давнюю угрозу откормить его, когда, обнимая его одним теплым темным вечером, отметил его худобу, пересчитав пальцами все ребра. Поэтому развлекать себя еще, как минимум, часа два, Акутагаве предстояло самому. От безделия и скуки хотелось уже на стену лезть и волком выть — эти две вещи Акутагава не переносил всеми фибрами души. Когда он вновь обводил скучающим взглядом комнату, цепляясь за перечитанные книги, Акутагава наткнулся на темный прямоугольник телефона Дазая. «Может, вездесущий интернет поможет мне?"–устало подумал он, Расёмоном доставая телефон. За своим идти Акутагава не захотел. На удивление, пароля у Дазая не было. Но Акутагава даже как-то и не заострил на этом внимание, куда больше удивившись тому, что на заставке рабочего стола был он. Спящий, в растянутой и немного задравшейся футболке, со взлахмаченными волосами и немного приоткрытым ртом — такая фотография была там. Акутагава почувствал, как брови ползут вверх, а щеки наливаются румянцем. Теперь он надеялся на то, что в телефоне Дазая лазит только он. Заставив смущение уйти, а сердце вернуться в прежний ритм, Акутагава зашёл в поисковую систему. Все его внимание, усилием воли, теперь снова было полностью сосредоточенно на поиске решения своей проблемы. Набрав запрос «Что делать, если скучно и убивать нельзя?» и тыкнув пальцем на «Мне повезет», Акутагава в ожидании уставился на экран загрузки. То, что произошло дальше, было слишком неожиданно, чтобы Акутагава успел вовремя среагировать. Просто он забыл проверить, включен ли у Дазая звук. И да, он был включен. На всю возможную громкость. Поэтому, довольно тихую атмосферу — Дазай преркатил греметь посудой и теперь из кухни слышалось только едва заметное шкварчание да звуки постукивания ножа о разделочную доску — разрезал механический голос женщины Гугл: «Купить и сравнить цены справочника «Самоубийство для чайников» в интернет магазине.» В следующую секунду, воцарилась такая тишина, что Акутагаве показалось, что он слышит, как стучит его сердце. Кажется, даже неизвестная масса, шкварчащая на сковородке стала шкварчать тише. Звуки характерного постукивания ножа прекратились. Акутагава усиленно думал о том, какие отговорки выскажет Дазаю, и одновременно о том, какой ближайший рейс увезет его из страны. Смущен он был ужасно. –Рю-кун! –радостно пропел Дазай, выглядывая из-за дверного проема и безжалостно разрезая воцарившуюся тишину. Акутагава, беспомощно глядя на сияющее от безмерной радости лицо наставника, уронил голову на ладонь. Несомненно, ему удалось привлечь внимание Дазая. И, судя по тому, как горели его глаза, вряд ли удастся от этого внимания теперь отделаться. Дазай же, вытерев руки полотнецем и отбросив его куда-то на стол, подошел к все ещё смущенному Акутагаве. –Я и не знал, что ты интересуешься подобным, мой дорогой ученик! Ты, конечно, не прелестная барышня, но для парного самоубийства тоже подойдешь! Акутагава, не выдержав, бросил на него прожигающий взгляд. Дазай, меж тем, словно и не заметив его, продолжал вещать, усевшись на диван рядом: –О, это будет просто прекрасное самоубийство! Только ты, я и лучи закатного солнца! Такая романтика, такая трагедия — двое возлюбленных ушли в мир иной совершенно добровольно, держась за руки и глядя друг другу в глаза! Ах, Рюноске, если бы я знал о твоей увлеченности, давно бы предложил двойной суицид! Пока Акутагава пытался придумать, как же теперь отвязатся от навязчивого предложения, Дазай, незаметно, приобнял того за плечи и прижал к себе. –Ну же, Рюноске, соглашайся! –он развернул того к себе лицом, вынуждая смотреть себе прямо в глаза.–А то… Я обижусь! –Уверены, что это — единственное чего вы от меня желаете? –проговорил Акутагава, ощущая себя так, будто он играет с огнем. И при этом невероятно по-дурацки. И, судя по тому, как вспыхнули глаза Дазая, какое в них заиграло пламя, ощущение не было ошибочным. Дазай наклонился, щекоча нежную кожу на щеках Акутагавы своим дыханием и прошептал: –О, я не уверен, я точно знаю, Рюноске. –Что? –Что я хочу не от тебя, а… Тебя. У Акутагавы перехватило дыхание от этих слов, а нежный поцелуй, в который его втянул Дазай, подарил чувство блаженной эйфории. Рюноске обнял Дазая за талию, притягивая к себе еще ближе и тая от того, как Дазай сам ласкал его, гладя по спине, шее, зарываясь в короткие черные волосы пальцами. Сейчас, получая внимание Дазая, чувствуя его губы на своих, и в полной мере наслаждаясь теплотой и нежностью его касаний, Акутагава понял, как же изголодался по простым объятьям и поцелуям, ведь последние дни Дазай либо оставался ночевать на работе, в компании Ацуши заполняя отчеты, отчего Акутагава честно пытался его не ревновать, что, в общем-то, выходило у него из рук вон плохо, либо приходил в их дом настолько уставшим, что ему едва хватало сил дойти до кровати. Не сказать, что сам Акутагава был хоть на толику свободней — задания и миссии Мори присылал ему, кажется, ежечасно, ведь нужно же было ловить оставшихся приспешников Федора и искать остатки Крыс Мертвого Дома. И вот, наконец они могли позволить себе плавиться в объятьях друг друга, задыхаться в трепетной ласке касаний и поцелуев. Наконец они смогли понять, до чего же соскучились и изголодались друг по другу. Дазай оторвался от столь желанных губ и, проделав тонкую дорожку поцелуев по щеке и скуле, припал к шее, слегка прикусывая бледную кожу, оставляя отметину, как бы помечая Рюноске, давая всем понять, кому он принадлежит. Услышав протестующее шипение — Акутагава не хотел снова носить раздражающие шарфы и прятать следы чужой нежности и даже, вроде как, уже просил Дазая не кусать его там — Дазай усмехнулся. Сильнее прижав его к себе, практически впечатав в себя, Дазай навалился на Рюноске, оказываясь сверху. Он обвел жадным взглядом лицо Рюноске и вновь поцеловал, не давая и шанса выскользнуть из крепких объятий. Акутагава, впрочем, и не планировал никуда ускользать. Дазай, меж тем, торопливо пробежался подушечками пальцев по серой ткани домашней футболки, поддевая ее за край и оголяя плоский живот. Рюноске, почувствовав губы экс мафиози уже у себя на животе приглушенно застонал, разрываясь от желания ощутить больше. –Приподнимись, –сбивчево прошептал Дазай, удерживая Акутагаву за поясницу, чтобы тот мог полностью лечь. Акутагава выполнил просьбу и тут же был вознагражден смазанным, но от того не менее страстным и горячим, поцелуем. Дазай проникал в его рот все глубже, словно никак не в силах насытиться, иногда до боли сжимая бока своего бывшего ученика. Тот же запутался в волнистых прядях Дазая пальцами, пытаясь прижаться еще крепче. Дазай явно с нежеланием оторвался от губ Акутагавы, и, перед тем, как оставить их, неожиданно лизнул нижнюю, раскрасневшуюся от долгих ласк, губу, заставив Рюноске в удивлении чуть расширить глаза. Дазай же продолжил покрывать маленькими, практически невесомыми, поцелуями кожу под ребрами, нежно оглаживая все тело. Рюноске от этих медленных, тянущих ласк ощущал себя словно в огне — тело горело вожделением и хотело большего. Акутагава резко вздохнул и откинул голову, когда внезапная вспышка удовольствия прожгла его — Дазай одной рукой провел по его органу, как бы намекая на более интимую ласку, продолжая также осыпать нежными касаниями его живот, грудь и шею. Когда Дазай прикусил тонкую кожу Рюноске возле ключиц, Акутагава почувствовал что-то неладное. Не хотя выныривая из моря блаженства и удовольствия, он отчаянно, еще помутневшим от желания, разумом пытался понять, что же не так, что его смутило. Ответ нашелся быстро, хотя не так скоро, как бы мог — дело оказалось в воздухе, а, вернее, в запахе. –Дазай-сан…–тихо позвал Акутагава, едва не задохнувшись от очередного чувственного поцелуя, на этот раз — под ухом. Дазай, в общем, никак не отреагировал, полностью поглащенный им, Рюноске, отчего ему вдруг стало до широкой улыбки во весь рот приятно. Но запах усиливался и был он отнюдь не приятным.–Дазай-сан… Снова никакой реакции. Разве что Дазай немного притормозил, обеспокоенный, должно быть, тем, что слишком сильно выразил свою любовь, укусив действительно больно. –Дазай, — на этот раз Осаму наконец поднял на Акутагаву взгляд и тот не смог сдержать нежной полуулыбки — так растрепано и даже немного растерянно выглядел его бывший наставник.–У вас еда горит. Осознание смысла фразы не сразу достигло разума Дазая, а когда достигло, тот, подскачив, словно ему дали хорошего пендаля, стремглав бросился на кухню — спасать остатки ужина — под тихий смех Акутагавы. Поправив футболку, невольно пройдясь взглядом по новым меткам, Акутагава последовал за Дазаем. Тот носился по кухне, постоянно что-то куда-то перемещая, переливая и ставя. –Ты настолько не хочешь нормально питаться? –как-будто самому себе, сказал Дазай, оборачиваясь к Акутагаве и складывая руки на груди.–Соблазнить меня, дабы ужин пригорел и нам нечего было есть — довольно хитро, молодой человек. –И также невероятно глупо, самому же вам сообщать о том, что ужин горит.–хмыкнул Акутагава, подходя к кухонному столу и разглядывая все то, что успел наготовить Дазай. Для него в принципе было открытием, что Дазай умеет готовить. –Ну, большая часть все равно уцелела, так что переживать не стоит.–словно не заметив последней фразы Акутагавы, отметил Дазай и бросил в сторону разглядывающего разные сковородки с разным содержимым Акутагавы. Теплая волна не сдерживаемой нежности и любви неожиданно заполнила его, и Дазай не смог устоять от внезапного порыва Рюноске обнять. –Дазай-сан?..–неловко протянул Акутагава, глядя на кольцо рук и ощущая тепло прижавшегося сзади тела. –Приготовься к ужину — скоро все будет готово.–прошептал Дазай, –А то, что было в гостинной мы продолжим после. Акутагава улыбнулся, ощущая, как сердце дрогнуло, лицо покрылось предательским румянцем, и повернулся, утыкаясь Дазаю куда-то в область ключиц носом. –Как скажете, Дазай-сан.