Долго и счастливо

Роджеру снился сон. Он лежал на узенькой старой кровати в их с Фредом квартирке в Шефердс Буше — той самой, которую они снимали почти два года: с маленьким садиком под окнами, двумя с половиной комнатами и платой, составлявшей чуть ли не половину месячного дохода двух будущих миллионеров. Это и впрямь была она, его обшарпанная спальня. Из-за стены доносились какие-то непонятные звуки, отдаленно напоминающие сердитый разговор соседей. На столе горела маленькая лампа. Кругом разносился запах лекарств — должно быть, опять приставучий грипп. Такое частенько случалось, особенно сырыми зимами. Хотя горло, вроде, не болело. Почему-то в комнате было очень жарко. Роджер чувствовал, что уже весь вспотел. Хотелось поскорее смежить тяжелые веки, уплыть в далекую темноту мутного температурного сна. Хорошо, уютно… И нет никакого желания вставать, куда-то идти. Тем более не хочется думать о том, что это всего лишь сон, а в реальности он, сорокадвухлетний набитый дурак, сейчас лежит где-то в своем огромном пустом доме промерзлой ноябрьской ночью, снедаемый чувством вины. Открылась дверь, и в комнату вошел Фредди. Но не тот длинноволосый и тонкий парень из семидесятых, а такой, каким его запомнили миллионы — крупный, мускулистый, усатый. Улыбнувшись, он присел на край кровати рядом с Роджером и коснулся его за руки. Роджера прорвало: — Фред, почему ты меня не дождался, а? Я так торопился! Я же не успел тебе сказать самого главного! Это не честно! — Я знаю, ежик, — голос Фредди был глухим, но улыбка продолжала сверкать из-под знаменитых усов. Родж невольно улыбнулся в ответ. — Я хотел тебе сказать, что всегда любил тебя. С самого первого дня, как мы с тобой знакомы. Даже когда ругались... Давай не будем больше ругаться, а, Фред? Я такой дурак! Ты мне как брат. Даже ближе, наверное… А я тебя не спас. Не смог… Я бы самой смерти в лицо плюнул, гадине, но… у меня не получилось. Мне кажется, что, если бы я успел к тебе доехать, ты бы не умер. Почему-то… — Глаза заполнили горячие слезы. — Я и не умер. Просто ушел. Все хорошо. Не переживай и не мучай себя. Живи счастливо, дорогой. Пообещай мне, что будешь жить долго и счастливо! На всю катушку. Хорошо? — Хорошо, Фред, я постараюсь. Просто… как же я без тебя? — Долго и счастливо. Обещай! — Обещаю, — эхом повторил Роджер. — Вот и молодец. Держись, ежик. — Фредди наклонился и коснулся губами его виска. — И не скучай. Скука — это страшная вещь, дорогой. Терпеть ее не могу! — Он снова одарил его улыбкой. Той самой улыбкой, от которой становилось так спокойно и легко. — Ну, прощай. Я пошел. Меня ждут… У Роджера сжалось сердце. Хотелось схватить, удержать. Ни за что на свете не отпускать туда, за темную дверь. Но сил не было даже поднять руку. Из груди вырвался стон отчаяния. — Фред, а что там? Тот покачал головой. — Ничего интересного. Придет время — узнаешь. Но не сейчас. Нет, еще нескоро… — Улыбка Фредди резко потухла, на лицо набежали тени. — Ты, ежик, проживешь долгую жизнь. Долгую и счастливую. Помни, ты обещал. Ты, Брай, Дикки, Мэри, ваши дети, все-все. Все у вас будет хорошо. Счет честно оплачен и закрыт. Жизнь только начинается. Все будет у тебя, дорогой, — и женщины, и еще дети. Новые песни и вновь полные стадионы — подумай, у вас еще столько всего впереди! Это гребаное шоу должно продолжиться, слышишь? Не стоит тебе хоронить себя в сегодняшнем дне и размышлять о том, что там, за дверью. Роджер посмотрел на него и кивнул. В этот момент в душе разлилась непередаваемое тепло. С удивительной ясностью он вдруг осознал, что Фредди, несмотря ни на что, все еще рядом, только теперь… по-другому. И все так же присматривает за ним, балбесом, не давая наломать дров.