5. Убивать Опасность
16 октября 2022 г., 17:40
В эту неделю Даллас, кажется, официально решает объявить нам об открытии сезона дождей. Всех вокруг захватывает паника, словно на город вот-вот свалится метеорит или везде отключат доступ к интернету. Не знаю, какой из вариантов в случае чего в большей мере шокирует нашу общественность.
Мистер Эйвери даже подумывает об отмене наших занятий в университете на пару дней, но принять окончательное решение ему мешают преподаватели, утверждающие, что такие меры — слишком категоричные. Наверное, каждому из них нравится почти в буквальном смысле плавать до работы и обратно.
Дожди и правда идут очень уж сильные. Я никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Они больше напоминают водопад, который сошёл с ума и напал на бедный город, в попытках залить всех, кто встанет у него на пути. Некоторые из местных жителей утверждают, что начался апокалипсис, и нам всем осталось немного, миссис Розмари даже обмолвилась, что какие-то там высшие силы решили-таки взять своё. А заголовки газет, в свою очередь, пестрят полнейшей ерундой, из разряда: «Природа окончательно рехнулась».
По прогнозам синоптиков этот «апокалипсис» продлится ещё неделю. Остаётся только надеяться, что к концу этого всего нам не придётся скидываться на лодку или яхту, чтобы иметь возможность прикоснуться к прекрасному и стать хоть немного умнее.
Пока мистер Эйвери усиленно ломает голову над тем, как уговорить педагогический состав переждать водяной бум на онлайн-конференциях, Берлин с Гарри переехали к нам насовсем. В комнате стало катастрофически мало место, потому что, оказывается, что Берлин не может существовать без флага Германии и пары шкафов с одеждой, а приданное британского принца представляет собой ни что иное, как несколько приставок с набором игр на любой вкус и цвет.
— Ещё немного, — уверенно говорит Гарри, усаживаясь по-турецки на полу в нашей комнате, — и Фрэнки точно будет со мной.
— Ага, — киваю, присаживаясь рядом с наследником британской короны, — кстати, ты настоящий говнюк, знаешь? Надеюсь, что Берлин так и останется единственным парнем, которого Фрэнки подпустила к себе.
— Говнюк?! — Гарри театрально хватается за сердце. — Вы слышали? Она только что назвала меня говнюком. Но хуже: она пожелала мне поражения. — На лице Гарри играет раздражение. — Почти тоже самое, что нож в спину.
— Слышали, — подаёт голос Берлин, который развалился на моей кровати, — полностью поддерживаю Фоксис. Из-за планов, которые строит твой член, мне теперь придётся терпеть Эрику. А Лэсс застряла с человеком, который, уверен, каждую ночь мастурбирует на собственное имя.
Смешок непроизвольно вырывается из груди, хоть я и пытаюсь замаскировать его под кашлем.
— Это мой шанс! — Оправдывается Гарри. — Возможно, Фрэнки — моя судьба. Ну, та самая, которая встречается только раз в жизни. Моё чудо света и так далее.
— Сам факт того, что твой член может принимать за тебя решение — тоже своего рода чудо света, Гарри, — произносит Клэр, потрепав Гарри за волосы.
— Вы просто не понимаете! — Настаивает он. — Мы с Фрэнки даже уже обсудили тему нашей помощи. Будем помогать социально замкнутым людям общаться.
— Решили делать из интровертов экстравертов? — Спрашивает Клэри. — Удачи.
— Ты разве не должна сейчас полировать волшебную палочку своего магического недоумка? Или у вас сегодня в программе очередной сеанс арктического секса?
— Тантрического, — машинально поправляю я, поморщив нос.
— У нас хоть какой-то секс, Гарольд, — отвечает Клэр, улыбаясь, — а у тебя, что? Влажные мечты о Фрэнки, которая, думаю, мечтает побыстрее от тебя отделаться.
Гарри что-то неразборчиво бубнит себе под нос, а потом и вовсе утыкается в экран телефона. Наверняка жалуется своей влиятельной бабушке, что в плохой Америке его обижают по причине британской короны.
— А у тебя-то как, Фоксис? — Говорит Берл. — Уже придумали какую помощь будете оказывать?
Не думаю, что смогу ответить Мюллу на поставленный вопрос. Мне просто нечего отвечать. Подумать только: Тайлер Сегин — выбирает меня партнёром для практической работы. Делает это сам, по собственному желанию. Без особых и понятных мне на то причин. Странно только, что после той лекции, Тайлер всё ещё не пытается со мной связаться. Он даже не спросил мой номер телефона, чтобы бросить мне пару сообщений или хотя бы обсудить план. Наверное, просто передумал набирать баллы в системе «ПИП» и нашёл себе что-то интереснее или, может, кого-то.
Только от одной мысли, что Тайлер сейчас может быть с какой-то другой девушкой, в груди становится тяжелее. Наверное, Берлин прав, если подозревает, что я действительно могу влюбиться. А вот смогу ли я противостоять этому — совершенно другой вопрос. Хотя, шестое чувство подсказывает мне, что, если замешан мистер «инициалы» — любое сопротивление с моей стороны — бесполезно. В конце концов, сложно бороться даже с простой симпатией к красивому парню с отличным чувством юмора, который ещё и постоянно спасает мою пятую точку от неудачных и незапланированных падений.
— Она, кажется, в трансе, — осторожно произносит Клэр, садясь напротив меня.
— Всё в порядке, — пожимаю плечами, будто бы меня действительно ничего не беспокоит, — мы с Тайлером ещё не успели ничего обсудить. Никак не можем найти время в нашем очень загруженном расписании.
— О, уверен, что вы усиленно пытались это сделать, — доносится саркастичное замечание Мюлла.
— Дурацкий дождь, — бурчит Гарольд, избавляя меня от ответа, — из-за него я не могу приехать к Фрэн. Она говорит, что уже успела составить подробный план и самой работы, и нашего будущего анализа.
— После этого ты обязан встать перед ней на одно колено, — произносит Клэр, пытаясь сдержать улыбку, — твоя повёрнутая на правилах и нравах бабуля явно одобрит такой жест доброй воли.
Думаю, к этому будет сложно привыкнуть. Я даже не подозревала, что разница между вариантом «Берлин и Гарри заходят в гости и остаются ночевать» и вариантом «Гарри и Берлин решают пожить у нас» будет такой колоссальной. Вторая опция пока доставляет нам куда больше проблем — взять хотя бы миссис Розмари, которой нужно объяснять, что ей просто кажется, что наши друзья пользуются нашим гостеприимством. Не скажешь же председателю партии консерваторов, что эти идиоты буквально захватили нашу территории и отказываются уходить. Клэр даже говорит, что Берл решил отдать дань предкам и начать покорять границы с малого. Если Клэри права, то через несколько недель нам с ней по очереди придётся ночевать в холле, либо проситься поспать к мистеру Чбовски, если он к тому времени, не решит уволиться и уехать в Турцию с мечтой покорить какую-нибудь очередную сериальную Хазан.
— Эрика хочет сделать макет приложения о помощи. — Говорит Берлин, вздыхая. — Что-то типа анонимного чата, где каждый может зайти и попросить совет.
— Она что, решила изобрести «7 чашек»? — Уточняет Гарри, отрываясь от переписок с Фрэнки.
— Ага. — Мюлл потягивается, ударяя руку. Моя кровать однозначно слишком для него мала. — Не хочет даже слушать, что это всё уже давно есть в свободном доступе. Ей кажется, что она сделала открытие, которое изменит жизнь всего университета. Хочет назвать это всё «Берлинский Дох Далласа».
Гарри, я и Клэр не можем сдержать смеха.
Берлинский Дох Далласа. Чёрт, это, наверное, так плохо, что даже хорошо.
— Знаю, — с губ Берла тоже слетает смешок, — говорит, что несмотря на то, что «Берлинский Дох Далласа» — её идея, я тоже могу иметь своё слово в этом пока ещё непризнанном шедевре современности.
— И как она собралась реализовывать это всё? — Спрашивает Клэр, прислонив голову к тумбочке с вещами, — не думаю, что у тебя или у неё где-то завалялся какой-нибудь отчаявшийся программист-энтузиаст.
— О, Клэри, — Мюлл показывает два больших пальца, — ты не слышала главную особенность сырого варианта «Берлинского Доха Далласа». — Берлин откашливается. — Лучше обопритесь о что-нибудь, потому что ваша жизнь больше не будет прежней, обещаю. — Берлин выжидает пару мгновений, за которые я успеваю положить голову на плечо Гарри. — Первоначальный вариант гениального приложения от Эрики Дох будет в бумажном варианте.
Наверное, чувствуя общий немой вопрос, Берлин усмехается и продолжает:
— Она планирует договориться с Эйвери и поставить огромную урну в главном корпусе. Ну для того, чтобы любой желающий мог анонимно бросить туда записку с описанием своих проблем, а потом группа волонтёров по университетскому радио будет давать различные ответы-советы во время перерывов на каждую такую бумажку.
— Дерьмово, чувак, — отзывается Гарри сквозь смех, — супер дерьмово.
— Даже не говори мне ничего, — отмахивается Мюлл, — думаю, после такого напарника мне самому не помешает залезть на «7 чашек» за парой-другой советов.
— А как вы… то есть она собралась искать этих самых волонтёров? — Спрашивает Клэр, пытаясь перестать смеяться.
— Хрен её знает, — Берлин садится на кровати, — может, заставит кого-нибудь. Пообещает им не насиловать их в обмен на помощь. В этом же весь смысл этой дебильной практической работы. На твоём месте, кстати, — показывает он на Гарри, — я бы особенно волновался, учитывая, что именно Эрика помогла тебе закончить предыдущий семестр.
— С этим покончено, — отмахивается Гарольд, — думаешь, отказался бы я от партнёрства с ней, если бы она всё ещё могла сдать меня Эйвери? Я исправил отметки, так что теперь чист перед законом.
— Это что, мы теперь не сможем написать на тебя жалобу и депортировать обратно в Шеффилд? — Разочарованно говорю я.
— Я из Манчестера, Лэсс, — поправляет меня Гарри, — и да, придётся вам всем, ребята, смириться, что я застрял с вами до самого выпускного.
— Быстрее бы уже этот выпускной, — улыбаюсь я, толкая Гарри в бок, — хотя бы год я проведу в полном спокойствии без всяких придурков, которые почему-то решили быть моими друзьями.
— Господи, как жаль, что вы разрослись до страны, были бы вы до сих пор нашей колонией… — начинает он.
— Случилась бы новая Бостонская резня, — вставляет Клэр.
— Но уже бы с другим исходом, — довольно произносит Гарри, осторожно закидывая свою руку мне на плечо, — эй, Фоксис, ты в порядке? — Лицо Гарольда оказывается в опасной близости от моего. Чувствую, как дыхание парня обжигает щёки.
— Да, всё хорошо, — убираю голову с плеча Гарри и отодвигаюсь от него на более безопасное расстояние, — просто не ожидала услышать про Бостон. Слишком много упоминаний в последнее время.
Берлин бросает на меня сочувствующий взгляд, на что я просто пожимаю плечами, от чего рука Гарри возвращается к своему первоначальному занятию — отвечать на сообщения от Фрэнки.
Бин знал всё про наш родной город. Он так восхищался историей не только самих штатов, но и Бостона, что постоянно уговаривал отца посмотреть какой-нибудь очередной документальный фильм на YouTube. До сих пор помню, как он готовил доклад как раз про резню в Бостоне, даже ходил к могиле погибших, делал фотографии рядом с обелиском и даже попросил кого-то из прохожих сделать его фото рядом с небоскрёбом «Ван Бостон Плэйс», где раньше была Старая кирпичная церковь. Этот снимок потом опубликовали в газетах, а затем использовали и для некролога.
Бин вообще был точной копией родителей. Не только внешне. От мамы ему достались нескончаемый оптимизм и юмор, а вот от отца любовь к познанию и открытию нового. Я же могла претендовать лишь на звание «Мисс Грусть Америки» или возглавлять клуб анонимных пессимистов. Мама пару раз даже шутила, что, наверное, меня подменили прямо в больнице, во время родов, пока она была в эйфории от наркоза. Папа же больше склонялся к варианту, что в моём появлении на свет был замешен кто-то из соседей.
Не удивлюсь, если они оба в итоге окажутся правы. Журналисты смогут сделать из нашей семьи очередную сенсацию, о том, что Фоксис не только не уберегли сына, но и дочь воспитывали по итогу не свою.
Словно чувствуя, что я вот-вот могу погрузиться в воспоминания — Берлин пересаживается ко мне и утягивает в объятия. Чувствую, что он оставляет невесомый поцелуй на лбу, пытаясь прошептать слова поддержки. Уверена, что большая часть девушек нашего университета сейчас бы заказывали на меня порчу у какого-нибудь онлайн таролога.
— Вы ведёте себя предельно странно, — произносит Гарри, окидывая нас взглядом, — обязательно напишите записку о своих проблемах, когда Дох-таки притащит в корпус урну для помощи.
— Не переживай, — отвечает Берл, — каждый из нас закинет туда по записке. Будем просить совета — как избавиться от придурка с отвратительно британским акцентом, который почему-то везде следует за нами.
— Британский акцент прекрасен, никто не виноват, что вы, американцы, поиздевались над нашим языком, — отвечает обиженный Гарольд, показывая нам язык.
— Ну да, ты всего лишь звучишь как профессор, сошедший со страниц романа о сорокалетней девственнице с парой сотней кошек, — улыбаюсь я, отстраняясь от Мюлла.
— И что плохого в том, что я звучу как профессор?
— Профессор, который шутит про фекалии и пытается вставить свой член в любой двигающийся предмет, Гарри, это какой-то хреновый профессор.
— Ой, да пошли вы, — отмахивается наследник престола, — обычная американская зависть.
— Да, Гарри, именно американская, — смеётся Клэр, показывая на Берлина, — смотри, самый настоящий представитель американского народа. Коренной.
Прикрываю ладонями лицо, пытаясь спрятать улыбку, и тут же чувствую, как Мюлл оставляет ещё один лёгкий поцелуй, но уже на моём виске.
— Может, ещё займётесь тут этим самым, как его, стратегическим сексом? — Не унимается Гарри.
— Тантрическим, — поправляем мы в унисон.
— Могу и тебя поцеловать, — произносит Берлин и уже было тянется к Гарри, но тот, в панике, пытается отползти назад.
— Вы встречаетесь? — Спрашивает британец, успокоившись, когда понимает, что в планах Мюлла нет и не было никаких поцелуев.
Клэр бросает на меня взгляд полный грусти, от чего я слишком резко выпаливаю:
— Нет! Конечно, нет.
— Нет, Гарольд, Лэсс всё ещё остаётся той крепостью, которую я никак не могу завоевать. Тем более, у меня теперь, кажется, появился конкурент.
— Это ты про идиота с инициалами на шапке? — Уточняет Гарри.
— Бейсболке, — говорю я.
— Про него, ага, — отвечает Берл, усаживаясь поудобнее, — мои силы тут не сработают.
— Тайлер кажется мне вполне нормальным, — тихо произношу я, выдавливая улыбку, — он несколько раз помогал мне. Плюс, во время наших встреч совсем не походил на какого-нибудь отбитого придурка, вроде Гарри.
— Ну, спасибо, Фоксис. Ты тоже отличный друг. — Насупившись, бубнит британский наследник.
— С тобой всё в порядке, прости, — продолжаю я, похлопывая Гарри по коленке, — просто я правда не могу понять загадку Сегина. Он, вроде бы, мистическая фигура, появившаяся из ниоткуда, а вроде и чувство, будто я знаю его уже очень давно. И видела много раз.
— О, Лэсс, он принесёт в твою жизнь много загадок, готовься, — шепчет Мюлл, закатывая глаза.
— Но правда странно, что они с Лэсс так часто сталкиваются, — рассуждает Клэр.
— Ага, безумно странно, — парирует Берлин, — всего лишь учатся в одном университете, чего это им сталкиваться, тем более часто. Присмотрись к Нортону, Клэри, вдруг он твоя «судьба», вы же тоже часто сталкиваетесь. — Мюлл показывает кавычки, заканчивая свою саркастичную тираду.
— Господи, ещё пару дней с вами, и я попрошу миссис Розмари засунуть вас в мясорубку или сдать прямиком на мясной комбинат. Вы просто невозможные, — качает головой Клэр.
— Может, всё-таки сойдёмся на вулканическом сексе? — Не унимается Гарольд.
— Тантрическом, Гарри, тантрическом, — говорю я, вызывая всеобщий смех.
Боже, похоже в ближайшем будущем мне действительно предстоит стать первым пользователем «Берлинского Доха Далласа».
***
Просыпаюсь, потому что рука Берлина решила опробовать на мне один из удушающих приёмов. Ещё один минус жизни с двумя новыми соседями — ровно половина из них отказывается спать на полу. И если у Гарри изначально и не было особого выбора, то Берлин буквально с порога решительно заявил, что будет спать с кем-то из нас. А так как Клэр находится под чутким контролем Рональда «бесплатно переверну вашу комнату» Уизли, конечно же, выбор Мюлла пал на меня и мою кровать. Пытаюсь выбраться из захвата друга, при этом не разбудив его, но получается только лишь уткнуться лицом ему прямо в грудь. Нужно срочно придумать способ освобождения, иначе я рискую посмертно получить премию Дарвина. Отвлекаюсь на храп Гарольда, от которого, кажется, вот-вот случится землетрясение. Удивительно, что он ещё не успел нарушить чуткий сон Клэр. Надо будет обязательно купить беруши или заставить Гарри спать на боку, вроде бы, какой-то сайт писал, что это одно из решений такой проблемы. Нужно попробовать представить себя гусеницей или червяком и каким-нибудь чудесным образом пролезть под рукой Берла, чтобы я смогла сесть, а затем и вовсе выйти из комнаты — побродить по коридорам вдали от всех этих новоиспечённых немецких и британских беженцев. От Мюлла пахнет мятой и кедром, а его кожа на ощупь такая мягкая и нежная, что, наверное, он мог бы спокойно сниматься в рекламе каких-нибудь масел для тела. Может, удушение при таких обстоятельствах, всё-таки не самая дерьмовая вещь, которая может со мной приключиться? Уверена, что, если об этом напишут в газетах или расскажут в выпуске новостей с пометкой «самое важное» — какой-нибудь писатель обязательно возьмёт и обыграет это в сюжете своей новой книги. Может, даже отправит одну копию с автографом для родителей, чтобы они могли смотреть на книгу и вспоминать, что у них когда-то была дочь. — Ты решила утопить меня в слюнях? — Доносится до меня сонный шёпот Мюлла. Твою же мать. Отлично, Лэсс, лучше бы задохнулась. Берлин убирает руку, отчего я наконец-то могу вдохнуть полной грудью. Судорожно пытаюсь схватить одеяло, чтобы ликвидировать состав своего преступления, но Берлин лишь отмахивается, а затем переворачивается на бок, чётко давая понять, что даже мои слюни на его груди не смогут победить в борьбе за несколько минут драгоценного сна. — Прости, — тихо отвечаю я, опуская ноги на холодный пол. Главное сейчас не запнуться о Гарри и не упасть прямо на Клэр, а то точно смогу выбить свой утренний страйк. Осторожно запускаю руку под подушку, чтобы вытащить телефон. Пара сообщений от мамы, рассылка на почте от местной доставки пиццы и около двадцати пропущенных от незнакомого номера. Игнорируя интерес, открываю диалог с матерью и обещаю ответить ей позже. Уже было хочу вернуться к списку вызовов, как в приложении появляется новый диалог. Неизвестный номер: Э-э-эй! Не понимая, что именно от меня хотят посылаю в ответ лишь вопросительный знак. Наверное, кто-то ошибся номером или Мюлл снова опубликовал мои данные на сайте знакомств «ДалДер». Если второй вариант окажется правдой, то Мюлл отправится в столицу Германии быстрее, чем успеет досмотреть свой дурацкий сон. «ДалДер» — приложение какого-то парня из Далласа, который не смог найти пару в «Тиндере», а потому решил сделать своё собственное под себя. Здесь можно было зарегистрироваться только по специальному коду, а ещё нужно было постоянно делиться геолокацией. Если ты покидаешь пределы Далласа, то вход в «ДалДер» тебе закрыт. Очевидно, что создатель не верит, что любовь можно найти и за пределами этого города. Вполне возможно, он прав. Так или иначе, «ДалДер» не смог зарекомендовать себя, как надёжное приложение, а потому — становиться его пользователем мне совершенно не хотелось. Хватило истории Клэр, к которой на свидание пришёл прыщавый мальчишка шестнадцати лет, скрывающийся под фотографиями Дилана Верлоя. Клэр даже пришлось сменить номер телефона, потому что поклонник слишком настаивал, что ему всего лишь-то нужно чуть-чуть повзрослеть. Вздрагиваю, когда телефон начинает вибрировать у меня в руке. Тот же незнакомый номер высвечивается на экране. — Слушаю, — шепчу я, пытаясь скопировать походку ниндзя, пробираясь через Гарольда. — Тебя, что, подслушивают? — Я узнаю голос Тайлера, от чего чуть было не роняю телефон прямо на голову «лже-Гарри». — Ты выбрал не самое лучшее время, — отвечаю я также тихо, в попытках открыть дверь. — Боишься, что твой парень услышит и будет ревновать, Лэсс? — Готова поклясться, что Сегин улыбается. — Да, боюсь, что он больше не согласиться покупать мне пиво и помогать гробить молодость, знаешь, это мне слишком уж дорого, — уголки губ сами по себе ползут вверх, — и как ты достал мой номер? — Наконец-то можно не изображать из себя секретного агента, так как дверь в комнату захлопывается у меня за спиной. — Взял у секретаря, — отвечает Тайлер, — даже не знаю, что ещё может выдать та дама, если принести ей не только коробку шоколадных кексов, но ещё и цветы. — Это же персональные данные, — недовольно бурчу я в ответ, — она просто не имеет право раскрывать их тебе. — Может, просто в её вселенной мой «ПИП» уже даже успел сломать счётчик? — На другом конце провода слышится мягкий смешок. — Не забудь пригласить на свадьбу, раз уж у тебя теперь есть возможность связаться со мной, — провожу рукой по волосам, пытаясь пригладить непослушные пряди, — только вначале обязательно признайся бедной женщине, что уже пообещал шесть своих сперматозоидов мне. Я не готова делиться. Тайлер смеётся, отчего внутри меня оживает и разрастается какое-то давно забытое чувство. Мне определённо нравится разговаривать с ним. И я определённо должна этого опасаться. Последний раз что-то похожее я испытывала только к «своему главному бывшему» — Эрику Току. Наша бурная история любви с бонусом в виде познания плотских утех прекратилась спустя полторы недели, после того как напарница Мюлла по «Берлинскому Доху Далласа» решила помочь моему, тогда ещё парню, познать вкус измен на вечеринке университета, посвящённой «Едоку Мяса». Эрик буквально так тогда и заявил мне, что они с Дох решили стать своего рода каннибалами, а поэтому им пришлось переспать. Думаю, что парень до сих пор прибывает в неведении — почему именно мы расстались. Гарри с Берлином иногда всё ещё припоминают мне эту вечеринку, которую они между собой успели окрестить «Как Эрик Эрику ел». — Мы всегда можем договориться с какой-нибудь клиникой, — доносится голос Сегина, — ну, знаешь, заморозить, а потом и воспользоваться. — Так у тебя и опыт уже есть? — Короткий смешок срывается с моих губ, и я прислоняюсь к стене, пытаясь хоть немного успокоиться от внезапно возникшего жара. Если это чувство к Тайлеру Сегину закончится также паршиво, как и чувство к Току — я точно начну интересоваться исключительно девушками. Если не выгорит и с ними, то, наверное, придётся уйти в монастырь и посвятить остаток жизни Иисусу. Он уж точно меня не бросит. И явно не захочет никого съесть. — Нет, Лэсс, — смеётся Тайлер, — ты первая, кому я это обещал, клянусь. — Можно сказать, что я тебе поверила, — опускаюсь на корточки, прежде чем продолжить, — но зачем ты узнавал мой номер у секретаря? Мог бы подойти и спросить, я не те бешеные лисы, которых ты убивал в Бостоне. — Конечно, ты не из них, Лэсс, у тебя же нет именной бейсболки, — отвечает Тайлер. Готова покляться, что сейчас на его губах играет широкая улыбка. — Решил не дожидаться нашей следующей встречи. И подумал, что караулить тебя у дверей общежития — плохая идея. Вдруг ты опять смотрела на ночь «Звонки в 911» на YouTube. — В трубке слышится какой-то грохот, сопровождающийся отборным матом. — Кому-то нужна твоя помощь? — Чувствую, что ноги начинают неметь, а потому просто плюхаюсь на задницу, издавая стон раненного зверя. — Похоже, что да, — голос Сегина звучит чуть тише, — тебе, Лэйс, — несмотря на его издёвку, улыбка сама собой появляется у меня на губах. Перед глазами сразу появляется лицо отца: его широкие светлые брови, зелёные глаза, такие добрые и всегда улыбающиеся, тонкие губы, с которых постоянно срываются различные и довольно странные прозвища для меня. Лэйс как раз было одним из таких прозвищ. Папа долго перебирал варианты, пока не остановился на марке чипсов. Сказал, что это имя подходит мне гораздо больше. Мама, конечно, не была от этого в восторге, но, кажется, отца это особо не беспокоило. — Ты вообще тут? — Прерывает поток моих мыслей Тайлер. — Или я слишком опоздал с предложением помощи? Да уж. Если Тайлер Сегин действительно хотел помочь, то стоило появиться в моей жизни немного раньше. Может, лет шесть-семь назад. Той Фоксис явно не помешало бы немного поддержки. — Всё ещё тут, — отзываюсь я, — но с помощью ты действительно опоздал, поэтому, если у тебя нет вариантов насчёт того — как выгнать двух взрослых и половозрелых европейских иждивенцев из моей комнаты, нам придётся закончить этот звонок. — Могу помочь им снять квартиру, — хмыкает Тайлер, — неужели мужское общежитие такое отстойное? — Любое общежитие можно назвать идеальным, если там нет миссис Розмари, Тайлер, — произношу имя коменданта шёпотом, на случай если эта ведьма снабдила все коридоры прослушкой. — Так давай прекратим твои мучения, — весело отвечает он, — можешь пожить со мной. Он, что, так шутит? — Пока, Тайлер, очень было приятно пообщаться. Надеюсь, что в Далласе отключат телефонную связь и ты больше мне не дозвонишься. — Я серьёзно, Лэсс, после всего, что между нами было — переезд явно самый логичный следующий этап в наших с тобой взаимоотношениях. — Не забудь предупредить «фиолетовое сердце» по имени Джейми. — Срывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык. — Так, Фоксис, ты оказывается уже ревнуешь? — Парень явно удивлён. — Переживаю, что твои фиолетовые сердца будут воровать моё пиво, — от неловкости ситуации мне хочется провалиться сквозь землю. — Может, тогда я заслуживаю хотя бы балл для своего «ПИП»? — Потому что незаконным способом достал мой номер? — Потому что веду себя как Ромео, что пытается забраться на балкон Джульетты…— речь Сегина снова прерывается из-за чьих-то криков и мата. Ощущение, что там прямо сейчас зарождается третья мировая война. — Думаю, что ты заслужил уйти в минус, — произношу я, рассматривая свои пижамные штаны с оленями, дерущимися за леденец, — пока, Тайлер. Не давая ему возможность ответить — сбрасываю вызов и выключаю телефон. Что, чёрт возьми, это сейчас было?***
Атмосфера кафетерия напоминает, скорее, иллюстрацию к какому-нибудь фильму ужасов. Перед глазами даже непроизвольно возникает картинка Джеффа Ли Джонсона, которую долгое время обсуждали в интернете. Некогда ярко-красные сидения превратились в обшарпанное тёмно-бордовое нечто. На деревянном столике, кажется, уже нет ни одного живого места, потому что посетители используют его в качестве книги отзывов. Руководству явно необходимо повестить на двери табличку с советами обратиться сначала на TripAdvisor. Отвлекаясь от вырезанной надписи, советующей мне не заказывать здесь тыквенный суп, смотрю на скучающих официантов, снующих от одного клиента к другому. Надеюсь, что этим ребятам здесь хорошо платят, иначе не понимаю — по какой причине они выбирают стоять на ногах по двенадцать часов в этой дыре. Желающих отведать хоть что-нибудь в «Хендерсоне» не так уж и много. Помимо моего столика, к которому, в скором времени, должны были присоединиться Берлин, Гарри и Клэр, занято ещё всего три. За первым расположились два массивных бородатых мужчины в спортивных костюмах, которые довольно громко критикуют долгое ожидание и пытаются выманить у молодой официантки номер телефона. Один из них даже делает попытку шлёпнуть девушку по пятой точке, но она ловко уворачивается, оставляя героя-любовника с носом. Зрелище жалкое, если честно. За вторым устроилась многодетная семья, отец которых пытается сосчитать, а заодно и успокоить всех детей, пока его спутница отошла в уборную. Наверное, дети очень голодные, потому что парочка из них сейчас дерётся за салфетки, а другие начинают жевать трубочки для коктейлей. Если вдруг Сегин представляет наши жизнь с шестью детьми именно так, то, пожалуй, я пас. За третьим сидит полная женщина, которая с утра пораньше явно решила поэкспериментировать над своей внешностью в салоне красоты: её яркий макияж напоминает что-то вроде путеводной звезды в самую тёмную ночь, а жидкие белёсые волосы каким-то непонятно-магическим мне образом собраны в высокую причёску. Надеюсь, что её мастеру достались щедрые чаевые за старания. Женщина так жадно поедает курицу, что в животе непроизвольно урчит. Помада на её губах так и норовит сбежать, а жирные пятна остаются и на тоне лица, и на одежде. — Будете что-нибудь заказывать? — Вздрагивая от неожиданности, поднимаю глаза на официанта, который возник передо мной буквально из ниоткуда. — Простите, просто ваш живот так урчал, что я подумал, вам нужна моя помощь, — парень посылает мне скромную улыбку, — могу принести вам такую же курицу, как у леди. — Добавляет он чуть тише, наверное, чтобы «королева красоты» не смогла услышать и уничтожить во мне соперницу. — У вас есть меню? — С надеждой в голосе спрашиваю я, уже предугадывая ответ. Ожидая вердикт, пытаюсь рассмотреть парня, который буквально пришёл спасать мой желудок от голодных воплей, раздающихся на всё кафе. Первое, что бросается в глаза: его рост. Он очень высокий, я бы сказала, что даже слишком. Кажется, что ему приходится каждый раз приседать или нагибаться, чтобы слышать, что именно хотят сказать ему люди. Ярко-голубые глаза, напоминающие океан, светлые волосы, собранные в забавный хвостик. Выраженные скулы, словно он только что пришёл сюда после собеседования в модельном агентстве. Останавливаюсь на проколах брови, носа и губы, отмечаю длинный шрам на правой щеке, который, на первый взгляд, почему-то совсем не портит его красивое лицо. Из-под чёрно-красной формы и фартука виднеется загоревшая кожа, что сразу же заставляет меня подумать о том, что это какой-нибудь австралийский сёрфингист, очутившийся тут по нелепой случайности. На бейджике официанта чёрным маркером и довольно-таки кривым почерком выведено «Килл». Похоже, что у меня талант встречать людей с абсолютно дурацкими именами. Интересно, его родители понимали, что ребёнку всю жизнь придётся возиться с тем, что его буквально зовут «Убивать»? — Спросите, что попроще, — отвечает Килл, широко улыбаясь, — скажу вам по секрету, думаю, что и наши повара наверняка не знают, что именно им необходимо готовить. Шрам на щеке Килла дёргается при смешке, отчего сразу же становится видно — насколько ассиметрично его лицо. Интересно, эта отметка досталась ему с рождения? — Тогда давайте курицу, — отвечаю я, возвращая улыбку, — и, может, спрайт? Килл сразу же выхватывает ручку из-за уха, в котором я мелком успеваю рассмотреть серёжку в виде скелета рыбы, и записывает мой заказ. — Не уверен, что у нас есть спрайт, — говорит он, — но если, что, то в минутах пяти скоро откроется TESCO, уверен, что успею сбегать туда и обратно, пока будет готовиться основное блюдо. — Мне подойдёт и просто вода, — пожимаю плечами, — поэтому необязательно куда-то бежать. Уверена, что тут и так хватает проблем. Килл благодарно улыбается и удаляется в сторону кухни, очевидно, чтобы передать поварам о новой, ожидающей их, работе. Надеюсь, что курица здесь и правда вкусная, учитывая с каким наслаждением её до сих пор поедает та самая дама. Мой желудок, тоже в надежде вкусно поесть, снова громко урчит, привлекая внимание детей, которые уже дожёвывают трубочки и теперь с нескрываемым удовольствием переходят на пластиковые приборы, которые отец семейства с попеременным успехом пытается у них отобрать. Прогнозы синоптиков, конечно же, не оправдались. Дождь прекратился уже спустя пару дней, сменившись какой-то аномальной жарой, а потому все наши надежды на несколько дистанционных занятий были смыты в унитаз, под радостные крики наших преподавателей. Мне кажется, что все синоптики мира состоят в какой-то секте лгунов вместе с составителями гороскопов, иначе почему никто из них не может хотя бы раз попасть в цель? Мистер Эйвери даже выступил с официальным заявлением, что наш университет пережил этот «всемирный потоп», а значит, в случае чего, наши страдания окупятся и каждому из нас обязательно найдут место на ковчеге. Если такое вдруг и правда случится — я выбираю добровольное утопление, чем подписку на дальнее плавание с Эрикой Дох. Посматриваю на экран телефона, пытаясь понять, где пропали друзья, потому что совсем не круто тусоваться в «Хендерсоне» одной на протяжении вот уже сорока минут. Наверняка Берлин не может решить, что именно надеть, а Гарри не может отлипнуть от переписок с Фрэнки или любимой игры. Хотя, может, они просто расплавились под палящим солнцем, стоило им только выйти на улицу. Испортили миссис Розмари крыльцо, а она в свою очередь провела обряд воскрешения (может, даже попросила у Рональда воскрешающий камень) и оставила их отрабатывать наказание. Тайлер Сегин после нашего с ним разговора больше не пытается со мной связаться — наверное, слишком занят выпытыванием очередной личной информации о других студентках университета. А, может, просто понял, что сразу после того, как я отключила вызов, решила, что нужно отправить его номер в список под названием «не беспокоить». Интересно даже, как мы теперь будем обсуждать нашу практическую работу у Нортона, потому что у меня существует как минимум две проблемы, противоречащие друг другу: первая — вполне безобидная — Тайлер порой пугает меня до чёртиков, с чем, конечно же можно жить; вторая — по какой-то непонятной причине, меня ужасно тянет к Тайлеру. Тянет как сильно, что даже жутко. Похоже, у мистера бейсболки есть все шансы подвинуть Эрика Тока и стать моим главным бывшим, даже не вступая со мной в отношения. И вот со второй проблемой — существовать довольно сложно. Колокольчик над входной дверью начинает звенеть, оповещая персонал о новых посетителях. Выдыхаю, когда вижу друзей. При виде Клэри дети отвлекаются от поедания вилок с ложками, умоляя отца купить им эту принцессу фей. Улыбаюсь, так как с собранными в небрежную причёску волосами и в лёгком розовом платье Клэр действительно напоминает мне фею. Не хватает только лишь волшебной палочки, но, наверное, её у подруги отобрал мистер Уизли. — А мы не могли встретиться в месте, где работает кондиционер? — Протягивает Гарри, усаживаясь напротив меня. — Нет, конечно, — отвечает Берлин, садясь рядом со мной, — во всех местах, где есть работающий кондиционер сейчас явно солд-аут, идиот, — заканчивает Мюлл, кивая мне. — Наконец-то, — выдыхаю я. — Соскучилась? — Гарри пытается подмигнуть мне, но выходит слишком жутко, поэтому мне приходится изо всех сил прятать улыбку. — Лэсс, пообещай мне, что поможешь спрятать их трупы, — устало говорит Клэр, бросая на меня умоляющий взгляд, — пока ехали в такси, я думала, что водитель решит врезаться в эстакаду, потому что самоубийство — лучше и проще, чем возить таких вот клиентов, — Клэр выбрасывает вперёд руку, показывая сначала на Берла, а потом и на Гарри. — Никто не виноват, что он не хотел слушать новостную сводку Баварии, — парирует Берлин, — с чего ещё, по-вашему, стоит начинать свой день? — С возвращения на родину, Берлин, — произносит Клэр, вызывая у меня смех. — Фоксис, и ты туда же? — Мюлл осуждающе качает головой, смотря в мою сторону. — Ладно, — продолжает Берл, махнув рукой, — может, с новостями Баварии я и перегнул, но его манера вождения, Лэсс! Он купил эти грёбанные права. Ты бы только посидела в этом ржавом корыте, я думал, что ещё один поворот и моя задница размажется по асфальту. — Лучше бы не только задница, — выдавливаю я. — Не знаю, его манера вождения меня не раздражала, — подаёт голос Гарольд, — а вот отказ открыть окно — да. На улице четыреста пятьдесят один по Фаренгейту, а он надушился освежителем воздуха «Морской бриз» и поехал по заказам! Не машина, а душегубка какая-то. — Клянусь тебе, ещё немного и бедный водитель бы решил, что нас нужно отвезти в психиатрическую клинику, — говорит Клэри, поправляя волосы, — бедный мужчина даже не хотел брать с меня оплату. Подумал, наверное, что жизнь и так меня ненавидит, подкинув этих двух умалишённых. — Или он понял, что выполняет работу некачественно, — упрямо стоит на своём Берлин, — в Европе его давно бы уволили. — Так валите в свою Европу, — раздражено бросает Клэри. Не хватало нам сейчас ещё приплести сюда европейский суд по правам человека, потому что, уверена, Берлин обязательно туда пойдёт и обвинит Клэр в каком-нибудь расизме. — Вы зашли сюда минут пять назад, — барабаню по столу, привлекая всеобщее внимание, — а у меня уже болит голова. — О, Фоксис, — Берлин улыбается, пододвигаясь ближе, — знаю одно хорошее средство от головной боли. — Тайленол? — Срывается у меня саркастический комментарий. — Не-а, — Мюлл придвигается почти в плотную, — ты, я, оба без одежды, кровать, страстный секс и всё в этом духе. — Тайленол так тайленол, — показываю Мюллу язык. — Это вы сейчас снова про придурка в шапке? — Спрашивает Гарольд, на что Клэр и Берлин начинают смеяться так громко, что даже покорительница курицы и сердец останавливает свою трапезу, чтобы сделать им замечание. — Придурка в шапке зовут Тайлер, — произношу я, — а Тайленол это такие таблетки, Гарри. Знаешь, съешь одну, и — вау — голова не болит. — Тайленол, — повторяет Гарри, словно пробуя новое слово на вкус, — да почти тоже самое. Килл появляется с моим заказом также неожиданно, поэтому ответить Гарри у меня не получается. — Курица и спрайт, — обращается он ко мне, словно не замечая за столом трёх новых человек, — подумал, что вода всё-таки не подойдёт к десерту, поэтому успел сбегать в магазин, как и обещал. Краска прилипает к щекам. — Десерт? — Еле произношу я. — Но…я… — Комплимент от шеф-повара, — Килл подмигивает, опуская передо мной чизкейк, — приятного аппетита. — Спасибо, — благодарно произношу я, а мой желудок, конечно, вторит в ответ. — Обращайтесь, — Килл смеётся, а затем переводит взгляд на моих друзей, — весёлый настрой моментально исчезает с его лица, когда он видит Мюлла, — Берлин. — Короткий кивок. — Килл. — Отвечает Берл, тоже кивая. — Не спросишь, что я хочу заказать? Вместо ответа Килл удаляется, подзывая рукой напарницу, которая, тяжело вздыхая, обещает скоро подойти к нашему столику. — Не хочешь объяснить? — Упираюсь локтями в стол и смотрю на Берлина. — А стоит? — Мюлл облокачивается на спинку сидения, устремляя взгляд на люстру, — ешь свою курицу, Лэсс, а то остынет. Продолжаю упрямо смотреть на друга, а внутри меня зарождается желание перевернуть тарелку передо мной ему на джинсы, и желание это растёт в геометрической прогрессии. — Ну, что, Фоксис, что? — Мюлл всё-также гипнотизирует люстру. — Килл Дэнжэ. — Берлин скрещивает руки на груди. — Безумно его люблю. Так сильно, что боюсь ещё секунда и стану геем. — Угу, — бурчу я, — а безумная любовь к Гарри, очевидно, сделала из тебя придурка, да? — Делаю предположение, вздыхая. — Словно мысли читаешь, Лэсс, — Берлин наконец смотрит на меня, — а теперь, ешь свою курицу. Килл Дэнжэ. «Убивать Опасность». Ладно, моё имя, оказывается, не такое уж и дурацкое. Надо будет обязательно позвонить маме и извинится за каждую мою истерику по этому поводу. Лучше уж пусть меня зовут «Меньше Лисс». Официантка появляется спустя пару минут, чтобы выслушать заказы друзей. Клэр просит салат и стакан воды, а Гарри с Мюллом останавливают свой выбор на блюде недели — стейк с картошкой фри. Ожидание заказа ребят проходит за разговорами о предстоящей вечеринке, на которую Клэр уговаривает меня пойти, обещая найти мне наряд или, в случае неудачи, сшить его своими руками; обсуждением практической работы и, конечно, за проклятьями в адрес метеорологов, синоптиков и всех причастных к погоде в городе. Стоит тарелкам опуститься на стол, как Гарри и Берлин набрасываются на стейки, словно не ели тысячу лет. Клэри же аккуратно перемешивает свой салат, наблюдая за ними. Улыбка то и дело появляется на лице, стоит ей посмотреть на Мюлла, а, может, мне уже только кажется. Желудок недовольно урчит, поэтому мне приходится оторваться от наблюдения за происходящим и пододвинуть тарелку поближе, чтобы прекратить пытать других людей в кафе завыванием наполовину мёртвых касаток, что поселились у меня в животе. На вкус курица напоминает, скорее, прожжённую резину, поэтому спустя несколько неудачных попыток откусить хотя бы кусочек, приходится откинуть эту идею подальше и приняться за чизкейк. Наверное, женщине за третьим столиком повезло родиться с зубами акулы или хотя бы бобра, раз она так легко справляется. Уверена, что Килл предугадал, что меня постигнет неудача, поэтому решил спасти репутацию заведения и ни в чём неповинный стол от нового плохого отзыва, лимонным чизкейком. Десерт не только выглядит, как шедевр кулинарного искусства, сошедший со страниц книги рецептов, но и на вкус похож на гастрономический оргазм. Клянусь, если Клэр испытывает с Роном тоже самое во время их сеансов тантрического секса, что и я сейчас, поедая тортик — могу понять, почему подруга остаётся с этим волшебником-недоумком. — Так зачем ты нас тут собрал? — Спрашивает Гарри у Берлина, отправляя в рот очередной кусок стейка. — Объявить, что концепция вечеринки меняется, — отвечает Мюлл и тут же заходится в приступе кашля. Наверное, стейк пошёл не в то горло. — Теперь она не просто костюмированная, но и нужно попасть в цветовую гамму — серебряный и зелёный, — Берл морщится, словно это сочетание цветов причиняет ему боль и больше походит на отрыжку модного дома, — где я должен взять зелёный костюм пива? — А тебе обязательно идти именно в костюме пива? — Интересуюсь, отправляя последний кусок чизкейка в рот. — Там будет конкурс на лучший костюм, Лэсс! — Берлин хлопает по столу. — По-твоему мнению я смогу победить, если буду не в костюме пива? — Зло бросает он, снова ударяя ладонями о бедный столик. — По-моему, ты не выиграешь, если пойдёшь в этой кружке, Берлин, — с губ срывается тихий смешок, — пивная пена выбьет тебя из соревнований ещё до их начала. — Так, с Фоксис всё ясно — человек не разбирается в моде и костюмах… — ворчит Мюлл, потирая пальцами переносицу, — Клэр? Есть идеи? Клэри вздрагивает, а я готова поклясться, что слышу, как хаотично носятся сейчас мысли в её голове. Похоже, что она и правда безоговорочно и безуспешно влюблена в немецкое недоразумение, сидящее за столом. — Ну, мы ещё, как минимум, успеваем купить краску для волос и покрасить пену костюма в серебристый цвет, — говорит Клэр, накручивая прядь волос на палец. — Видно будет? — Сухо спрашивает Берл, сверля бедную девушку взглядом. — Сиять будешь точно, — Клэри скромно улыбается и продолжает, — а что касается зелёного…как насчёт нарисовать там логотип шоколада? — Оставляя волосы в покое, Клэр подпирает лицо рукой и посылает Берлину таинственную улыбку. — Шоколадку? — Вопрос вырывается сам собой, за что Клэр посылает мне полный ненависти взгляд. — Ну, да…— продолжает она уже не так уверено, — есть же этот «Ritter Sport» с орехами, да? Он как раз зелёный. Можно обыграть, будто бы компания начала производить заодно и кружки под пиво. Нарисовать проще простого, правда нужно будет дать костюму хорошенько просохнуть, иначе — дело дрянь. Всё равно, уверена, никто даже и вопросом задаваться не будет правда ли у них есть такая продукция. — Клэр, ты чёртов гений! — Берлин подскакивает из-за стола, чтобы заключить Клэр в объятия. — Просто лучшая! — Восторженно восклицает он, оставляя на щеке Клэр поцелуй. Либо мой лучший друг настоящий придурок, либо слепой на оба глаза, либо всё вместе, потому что, думаю, кто угодно заметит, что сейчас Клэр представляет собой воплощение радости. Боюсь, что при следующей её реплике изо рта подруги начнут выходить не слова, а радужные пони с букетами цветов в заднице. Но Берлин только ещё раз сжимает Клэр в объятиях, а затем возвращается к поеданию стейка. — Хорошо, — цокает языком Гарри, — а что мы будем делать с хот-догом? Клэр пожимает плечами. Наверное, весь запал ушёл на реанимацию пивной кружки. — Не волнуйся, Гарольд, — произношу я успокаивающе, — можешь не волноваться, за дело возьмётся Лэсс Фоксис. — О, Гарри, волнуйся, чувак, — смеётся Берлин, — сильно волнуйся. — А ну, замолчи, — пихаю Мюлла в бок, — план такой: украдём у них краску, чтобы создать видимость плесени на булке хот-дога. А саму сосиску покрасим в зелёный. Скажешь, что это раритетное блюдо пятилетней давности. Вот увидишь, победа будет у нас в кармане. — Волнуйся так, как никогда в жизни не волновался, Генри, — добавляет Берлин, покрасневший от смеха. — Лэсс, ты ужасный друг, — стонет британец, — из-за тебя я проиграю Мюллу в конкурсе. Этот год — мой последний шанс, обойти и оставить этого предводителя третьего рейха без награды. Если честно, то с самого начала нашей дружбы с ребятами, я не особо понимала значение этих вечеринок. Может, потому что никогда не горела особым желанием на них идти, предпочитая проводить время в компании сериалов и пиццы, а, может, потому что последний мой поход на такого рода мероприятие закончился в обнимку с унитазом под чей-то бурный секс прямо у меня за спиной. — Кстати, — спрашивает Мюлл, обращая свой взгляд на меня, — мистер «давайте оближем девятнадцатую и двадцатую буквы алфавита» случайно не упоминал тебе ничего про свой костюм? — Нет, Берлин, — пожимаю плечами, — мы ещё не можем достичь такой стадии отношений, знаешь ли, уговор таков, что сначала из меня выпадут шестеро детей, а потом можно будет, в случае чего, и костюм обсудить. Мюлл посылает меня далеко и надолго, но потом-таки замолкает, чтобы все могли спокойно доесть. Увидев Килла, поднимаю вверх руку и дожидаюсь, когда он обратит на меня внимание, чтобы попросить счёт. Сегодня моя очередь оплачивать всю еду, потому что в прошлый раз платил Гарольд. Уверена, что кошелёк королевской семьи всё ещё переживает ту существенную потерю в размере ста пятидесяти долларов. Хотя, чисто технически, в этот раз платит Берлин, потому что именно теми деньгами, которые он перевёл мне на реанимацию холодильника, я и планирую сейчас расплатиться. В ожидании чека, осторожно интересуюсь у Мюлла, нельзя ли было обсудить эту, несомненно, вселенскую катастрофу хотя бы не ранним утром или хотя бы не в кафе, но друг лишь отмахивается, бросая что-то про то, что я не могу нормально реагировать на проблемы других. — Вам всё понравилось? — Спрашивает Килл, улыбаясь. Замечаю на щеке со шрамом ямочку, и это выглядит так мило, что я просто не могу не улыбнуться в ответ. — Всё было просто супер, — говорит Гарри, похлопывая по животу, — жаль, что у вас не практикуют двойные порции. — Ваш счёт, — забираю чёрную книжечку из рук Килла, наши пальцы на секунду дотрагиваются друг до друга, отчего он тут же вздрагивает, — кредитка? — Уточняет он, вынимая из кармана брюк терминал, и пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Да, — подтверждаю я, — только тут почему-то нет моего заказа… — протягиваю чек обратно, чтобы подтвердить свои слова. — Подарок от заведения, — Килл переступает с ноги на ногу, словно волнуется, — почти от заведения. — О, Фоксис, похоже, что мы нашли ещё одного кандидата залезть к тебе в трусы, — усмехается Берлин, — даже не пытайся, Опасность, я уже третий год возглавляю этот клуб бессмертной френдзоны. Уступать тебе позицию лидера пока в моих планах нет. Ударяя друга по голове, быстрее прикладываю карту к терминалу, чтобы Килл смог удалиться куда подальше от этой дебильной сцены. В ужасе смотрю на Клэри, губы которой дрожат, словно она вот-вот расплачется. Не хватало нам теперь ещё и истерики в исполнении Динь-Динь. Встречаясь со мной взглядом, Клэр выдавливает улыбку, а потом бежит в сторону туалета. — Чего это с ней? — Знаешь, Берлин, иногда ты не просто мудак, а мудак в квадрате, — цежу я, сквозь зубы, — дай пройти. — Клянусь, сейчас я хочу превратиться в Халка и огреть этого тупицу столом прямо по немецкой дурной голове. Бегу вслед за Клэри, чертыхаясь и молясь, что она не успела наслать на меня какое-нибудь родовое проклятье. Со всей силы толкаю пендельтюр, отделяющий меня от подруги, и сразу поспешно вытираю ладонь о штаны, потому что дверь, кажется, вымазана чем-то вязким и липким. Надеюсь, что это не чьи-то отходы и не сопли тех милейших детей, пытающихся сожрать «Хендерсон» заживо. Туалет, на удивление, выглядит опрятно. Белоснежно-чистые стены, огромные зеркала, в которые можно сделать парочку новых фото для ленты в социальных сетях. Три кабинки скрыты за чёрными матовыми дверьми, а за той, что расположилась в середине, слышны частые всхлипы. Пару раз ударяю костяшками о шероховатое покрытие, прежде чем осмеливаюсь спросить: — Клэри? — Пытаюсь войти, но, конечно же, дверца кабинки заперта. — Клэри, пожалуйста, — умоляю я, прислоняясь лбом к мутной поверхности. — Я жалкая, да? — Доносится до меня сквозь рыдания. — Идиотка. Самая настоящая идиотка. — Слышу, как что-то щёлкает в механизме в двери, а затем, почти моментально, вваливаюсь в кабинку, ударяясь головой о тёмно-серый унитаз. Грациозная Лэсс Фоксис, давно не виделись, добро пожаловать. Слишком уж долго вы не посещали наш праздник жизни. Остаётся только взять ёршик и почистить им зубы для полной картины. Лоб тут же начинает жечь, наверняка я только что заработала себе огромный синяк. — Ты не идиотка, — пыхчу я, пытаясь присесть. Конечно же, сперва выходит неудачно, и мне требуется ещё попытки три. — В нашей компании любого можно назвать идиотом, но не тебя, Флора. Клэр заходится в новом приступе немых рыданий, но улыбается, услышав, как именно я к ней обратилась. — Р-р-розовый… — начинает она, отматывая туалетную бумагу, чтобы высморкаться, — розовый мне идёт. — Тебе всё идёт, — произношу я, мягко улыбаясь, — с самого первого дня нашей встречи я думаю, что тебе бы не учиться на журналиста, а прогуливаться за ручку с Кендалл Дженнер и ДжиДжи Хадид. Уверена, что у вас бы получилось лучшее на планете трио. Как уверена и в том, что вы забрали бы все лавры «золотой троицы» у Рональда и компании. Клэр всхлипывает, но губы всё-таки изгибаются в слабой, едва заметной, улыбке. — Он ведь, и правда, смотрит на тебя совсем по-другому, Лэсс, — Клэри заходится в приступе кашля, — не видела, чтобы он смотрел так ещё хоть на кого-нибудь. В его глазах — ты, наверное, лично строила Германию, рушила Берлинскую стену, а ещё и придумала им гимн напоследок. — Заканчивая, подруга морщится, словно на язык ей капнули какой-то яд. — Но я никогда не смогу посмотреть на него также, — тихо отвечаю я, уткнувшись лицом в колени, — мы друзья, Клэр. Ничего больше. Да и уверена, что тебе кажется. Подруга заходится в новом приступе рыдания. Похоже, мои слова её не очень-то убедили. — Я ведь даже не знала, что чувствую к нему что-то, — начинает Клэри, — в тот день, когда ты впервые пригласила его к нам, а он стал оказывать мне знаки внимания, я думала, что с помощью Мюлла просто смогу забыть Адама. Он был для меня своего рода таблеткой от боли. — Поднимаю голову, чтобы посмотреть в зелёные глаза Клэр, но сейчас их буквально невозможно увидеть из-за застывших там слёз. — Потом мы переспали, и мне правда стало легче. Секс с Берлином словно стёр из мой памяти трёхлетние отношения с с парнем, которого я считала идеальным. — Клэри усмехается. — Магический немецкий член, блин. Осторожно пододвигаюсь поближе, чтобы утянуть девушку в объятья, и, на моё счастье, Клэр пока не хочет раскрошить мою голову об унитаз. — А затем он зачем-то валялся голым в моей кровати, ну, в тот самый день, когда Рональд перевернул нашу комнату, а потом и ударил меня. — Подруга тяжело вздыхает. — Тогда в груди что-то щёлкнуло, и я поняла, что Берлин со своим волшебным членом может помочь мне забыть и текущие отношения. Я поняла, что всё это время хочу, чтобы он был рядом. — Слёзы стекают по лицу Клэри, хаотично падая большими каплями на кафель. — Жалкое зрелище, да? — Тихо добавляет она, обводя рукой тесное помещение. — Знаешь, в одно время я хотела наложить на себя руки, потому что папарацци опубликовали фотографии Гарри Стайлса и Тейлор Свифт в парке Нью-Йорка. Была уверенна, что этот парень моя судьба. — Прижимаю Клэри ближе. — Ну и что из этого жалкое зрелище? — Ладно, ты победила, — говорит Клэр, вытирая слёзы, — мне теперь нужно подумать смогу ли я вообще пережить такой уровень неловкости и стыда за тебя, Лэсс. Мы обе смеёмся, пока нас не прерывает стук в дверь. Поднимаюсь на ноги, чтобы прогнать незваного гостя, но все слова застревают в горле, когда за дверью я обнаруживаю Килла. Выхожу из кабинки, прикрывая за собой дверь, чтобы подарить Клэри пару минут на едине с мыслями. — Я не хотел подслушивать, — начинает Килл, почёсывая затылок, — просто подумал, что нужна помощь и вот оказался тут как раз во время обсуждения волшебных членов. К щекам сразу же прилипает кровь, и я закатываю глаза, надеясь, что Килл не может различать все оттенки красного, играющих на моём лице, с такой высоты. Если стоять рядом с «Опасностью», то наша разница в росте, выглядит довольно комичной. Я буквально дышу парню в пупок. — Передай это ей, — говорит Килл неуверенно, вытаскивая из кармана шоколадный батончик, — такое обычно помогает мне отодвинуть дурацкие мысли о волшебных вагинах, которые встречаются на пути, на второй план. Помогает, кстати, и в тех случаях, если красотку Тейлор Свифт заметили с каким-то патлатым парнем из One Direction. — Не продолжай, — забираю шоколадку у него из рук, а затем быстро прячусь за дверью, надеясь, что Килл сообразит, что ему бы лучше уйти. Клэр всё также сидит на полу, насилуя свой нос туалетной бумагой. Кажется, что после нашего тут появления «Хендерсону» придётся сделать огромный заказ в каком-нибудь Уолмарте. Надо будет написать бедному кафе хороший отзыв и подкинуть щедрые чаевые в качестве извинений. Платье подруги помялось, а волосы, кажется, пора снова сооружать в причёску. Наверное, мне нужно выйти и попросить у той тучной женщины адрес салона, чтобы отвезти туда Клэри, потому что кроме всего прочего — ей нужно срочно поправить макияж. Сейчас Клэр напоминает панду, сбежавшую из зоопарка: тушь растеклась вокруг глаз, а тени похоже на скопление грязи и мазута. Обладатель магического члена явно принимает участие не только в конкурсе костюмов, но и в конкурсе мудаков, способных испортить всё красивое в этом мире. — Всё в порядке, — Клэр неуверенно кивает мне, — иди и попробуй отвлечь их, не хочу сейчас лишних вопросов, — тяжело вздыхая, повторяет она, — попробую привести себя в порядок и сразу же к вам. — Точно? — С сомнением смотрю на подругу. — Уверена? Клэр кивает, рассматривая облупившийся лак на ногтях. Надеюсь, что она правда собирается просто побыть одна и успокоиться, а не строит планы на собственные похороны. Поворачиваюсь к двери, чтобы выйти из кабинки, как вдруг рука Клэр хватается за мою. — Ты…ты правда ничего к нему не чувствуешь? — Спрашивает она, с надеждой в глазах. Вопрос Клэри застаёт меня врасплох. Дыхание сбивается, а по телу проходит мелкая дрожь. Мюлл очень красивый. Это может подтвердить каждый. Он умный, заботливый, умеет шутить, кажется очаровательным, но при этом он всё ещё Берлин. Мой лучший друг, который должен им и остаться. Закрываю глаза, пытаясь представить нас с Берлином вместе и тут же отбрасываю идею куда подальше из-за рвотных позывов, накатывающих на меня без причины. — Нет, Клэр, — уверенно киваю, — совсем ничего. Кажется, мой ответ устраивает девушку, потому что хватка на моей руке ослабевает, а уже через секунду я оказываюсь за пределами кабинки. Подхожу к раковине, чтобы умыться, а затем улыбаюсь своему отражению. Девушке, смотрящей на меня из зеркала, явно следовало бы поспать. Или хотя бы прожить день-другой в полном спокойствии, пуская слюни на Деймона Сальваторе, ревнуя его то к Кэтрин, то к Елене. Ещё раз оглядываюсь на злосчастную кабинку, за дверью которой только что плакала Клэри, и на ватных ногах направляюсь к выходу. Берлин и Гарри словно и не заметили нашего с Клэр отсутствия. Их спор о тактике по конкурсу костюмов слышит каждый посетитель кафе. Наверное, Килл и его коллеги считают секунды до нашего ухода. Надеюсь, что мы не успели нанести парню травму своими разговорами о магическом исцелении членами. А то денег на психотерапевта я ему предложить не могу. — О, ревнивица, — раздаётся у меня за спиной и прежде, чем я успеваю опомниться кто-то с силой затягивает меня в объятия, — только не бей меня в пах, ладно? — шёпот обжигает кожу за ухом, а по коже бегут неприятные мурашки. Пытаюсь вырваться, но, кажется, парень слишком пьяный или слишком сильный в сравнении со мной. — Отпусти, — узнаю голос Килла, и из груди сразу же вырывается благодарный вздох. Хватка действительно ослабевает. — Ты…муд… — в попытках отдышаться разворачиваюсь, чтобы посмотреть на своего неудавшегося похитителя и тут же замираю, словно соляной столп, потому что вижу перед собой грёбанное фиолетовое сердце. Джейми вусмерть пьяный — парень еле-еле стоит на ногах. Рубашка расстёгнута, а на белой футболке, что под ней, расположились хаотичные жирные пятна и разводы. Парня хочется немедленно засунуть в стиральную машину и прокрутить на максимальных оборотах раз пять. — Знаешь его? — Килл переводит взгляд с «подружки» Тайлера на меня. Не в силах выдавить из себя хоть звук, киваю головой, надеясь, что вопросы на этом закончатся, да и этот день тоже. — Я просто…просто… — Джейми пытается сделать шаг в направлении меня, но спотыкается и чуть было не целует пол прямо перед нашими с Киллом ногами, — твою же мать, — похоже, что неудавшееся падение немного отрезвляет его, — я просто хотел сказать, что между… — Джейми делает паузу и беспомощно разводит руками по сторонам, — слушай, друг, я больше не буду её трогать, можно нам просто поговорить? — Выпаливает он быстро, обращаясь к Киллу. Килл бросает на меня вопросительный взгляд, но я лишь пожимаю плечами. Понятия не имею представляет ли Джейми для меня хоть какую-нибудь опасность и уж тем более не знаю — о чём мы можем с ним говорить. — Хотел сказать, — продолжает Джейми, опираясь на дверной косяк, стоит только Киллу отойти на приличное расстояние, — между мной и Тайлером ничего нет. Я выиграла в лотерею под названием «Жизнь среди идиотов»? Прикрываю веки, потирая переносицу. — Спасибо за информацию, — выдавливаю из себя, пытаясь не рассмеяться. — Нет, правда, он сказал, что ты ревнуешь, а мы…мы…просто друзья. Я знаю его с самого детства, мы таких дел натворили, — продолжает «сердце», хватаясь за голову. — Очень трогательно, Джейми, — киваю, — но мне пора идти, хорошо? Не разбей себе голову, а то вылетят последние мозги. — Мы не геи! — Доносится возглас Джейми. — Вы идиоты, — шепчу себе под нос, закатывая глаза. Переваривая произошедшее, направляюсь к столику, чтобы дождаться Клэр и выйти из кафетерия. Думаю, что после сегодняшних приключений мы с ней заслужили целый вечер мороженого и «Нетфликс» без перерыва. Один день без происшествий. Один грёбанный день. Пожалуйста, Господи, я что, так много прошу?
