Soft Focus

Себастьян просыпается из-за вежливого стука в дверь, перевернувшись на спину и поднявшись с кровати раньше, чем вообще приходит осознание, что, собственно, происходит. Как только мысли догоняют тело, он моргает, узнавая грязную комнату мотеля и опустевшую бутылку из-под алкоголя на прикроватной тумбочке, после чего, не в силах удержать равновесие, падает на колени. Слегка наклонившись вперёд, он протирает глаза, заглушая всхлип. Майра и Лили каждую ночь приходят к нему во снах, но даже тогда он прекрасно помнит, что это всё ложь — Лили мертва, а Майра несколько лет назад как ушла от него; помнит, что не проводит время с ними в самом деле, невзирая на то, что хотя бы во время сна вынуждает себя верить, будто всё так, как и должно быть. Однако, сегодняшней ночью всё было иначе. Сегодня он действительно верил, словно его жена вернулась к нему, что всё будет в порядке, и осознание, что это всего лишь очередной сон, подобно острому лезвию, нарочно медленно въевшемуся в самое сердце. Эта открытая рана раздирает что-то изнутри, он до сих пор не может вдохнуть хоть глоток живительного воздуха, и он так глуп и наивен, что поверил мечтам хоть на секунду. Раздаётся ещё один стук, и невыносимая боль сменяется яростью — на себя, что так просто доверился снам, на того, кто соизволил прервать его печаль. Детектив бросает беглый взгляд на часы, которые показывают только семь утра — слишком рано для уборки, так кого же, чёрт его побрал бы, в такую рань притащило? Он натягивает джинсы и футболку, по пути подходя к двери, прежде чем открыть её и увидеть на пороге Стефано. Собрался уже было спросить, какого хрена он делает здесь в такой час, но слова увядают сами собой, когда он вместо этого задаёт другой вопрос: — Что, блять, с тобой произошло? Бережно уложенные пряди волос по-прежнему прикрывают правую сторону лица мужчины, но в этот раз его внимание привлекает левая: от щеки до самого виска каким-то неведомым узором расцветает красно-пурпурный синяк. — Ничего особенного, — просто отмахивается Валентини, пусть и старательно избегает зрительного контакта. Кастелланос хотел уже возразить, но тот отрезает, добавляя простое: — я сделал это сам. Себастьян просто молча смотрит на него некоторое время; вся его злость вмиг ушла, стоило ему увидеть лицо Стефано, и теперь он попросту не знает, что стоит говорить. Очевидно, начать вести совместное расследование означало видеть последствия той жизни, которую ведёт Валентини, но ему всё ещё не нравится мысль, что кто-либо в силах причинить тому боль. — Я могу войти? — Конечно, — отвечает детектив, наконец найдя в себе силы выдавить хоть одно слово. Он делает шаг назад, чтобы Валентини мог зайти в комнату. — В этот раз ты пришёл один? — уточняет, закрывая дверь. — Да, — тот присаживается на край кровати, — и у меня очень мало времени. В такое время в доме Слейда ещё все спят, поэтому мне нужно вернуться раньше, чем они поймут, что меня нет. Кастелланос садится на стул напротив. — Обычно я тоже сплю в это время, если что. — Приношу извинения, — извиняется Стефано, пусть и вины, как таковой, явно не чувствует. — Но мне показалось, что я забыл телефон где-то у тебя. — А я ещё думал, почему вчера вечером не было никаких сообщений от тебя, — делится мыслями Себастьян, пытаясь звучать не слишком уныло, но это был достаточно тоскливый вечер, когда Джозеф на смене, а какой-либо связи с Валентини не было. Мужчина улыбается. — Прости, что не оправдал ожидания. Обещаю исправиться. Они проводят несколько минут в поисках, пока Стефано не находит свой телефон между матрасом и самой кроватью — признать честно, по мнению детектива, это более похоже на место, куда можно намеренно положить вещь, чтобы иметь позже причину вернуться, нежели то, где возможно действительно забыть что-либо. Кастелланос не уверен, зачем Валентини было возвращаться сюда, но в голове возникают другие вопросы, с которых он и начинает: — Могу ли я угостить тебя кофе или завтраком? — Кофе звучит неплохо, — в ответ тот вновь приподнимает уголки губ в улыбке. Себастьян находит немного странным, что Стефано, кажется, не торопится обратно в дом Слейда, но это уже совершенно не его дело. Там есть небольшая закусочная в самом низу улицы, поэтому после того, как они добираются к ней, дождавшись своего кофе, детектив возвращается к расследованию. — Могу ли я задать несколько вопросов про предстоящую встречу? — Само собой, — подтверждает Валентини, делая глоток горячего кофе. — Мне нужно придумать себе ненастоящее имя? — спрашивает Кастелланос. — Нет, он уже знает тебя как Себастьяна; интересоваться твоей фамилией он не станет. — Понял, — кивает Себастьян. — Что-то, что мне не стоит или стоит брать с собой? — Слейд очень любит деньги, — протягивает Стефано, — но в первое посещение дома тебе они вряд ли понадобятся. Не советую приносить с собой паспорт или подобное; чем меньше ему известно о тебе, тем лучше. — Что насчёт защиты? — Ни в коем случае. Если ты прийдёшь с оружием, тебя попросту не пропустят, в лучшем случае. Он чувствует, как собственные щёки и шея постепенно заливаются краской — работа научила его определённо большего, чем приносить пистолет в дом известного наркодилера. — Я не это имел в виду, — объясняет детектив, устремив взгляд в одну точку перед собой. — Я вижу, — Кастелланосу даже не надо поднимать взор, чтобы знать, что практически утешающая улыбка появляется на лице Валентини. — В этом нет нужды, если, конечно же, это не твои обыкновенные предпочтения. Мы все постоянно проходим медицинские осмотры, помимо того, нам запрещено колоть себе другие наркотики, поэтому всё не столь уж плохо. Он всё ещё убеждён, что вступать в сексуальные отношения с кем-то, кто зарабатывает себе этим на жизнь, считается достаточно опасным, но как-либо задеть Стефано не хотелось бы, из-за чего Себастьян молча кивает, отпив немного кофе. Мужчина крайне вежливо отказывается от предложений перекусить чего-нибудь, так что детектив просто подвозит его обратно к Кальверт Стрит, остановившись вдали от самого дома Слейда. — Скажи, — внезапно выдаёт Кастелланос, поскольку осталась ещё одна вещь, которая беспокоила его до сих пор, — вот это... — он указывает на синяк посреди левой стороны лица Валентини, который даже более заметен с этого ракурса, — имеет какое-то отношение к расследованию? Стефано поправляет собственные волосы, после чего и поворачивается к Себастьяну. — Нет, ничего, — сразу же отрезает он. На мгновение тот колебается, и, кажется, готов добавить что-то ещё, но затем несильно мотает головой, выходя из машины. — Я напишу тебе, — сообщает Валентини перед тем, как скрыться посреди улицы. Детективу не остаётся совершенно ничего, кроме как смотреть ему вслед, будто вновь потеряв дар речи. Остальная половина дня, в основном, проходит в подготовке ко встречи. Вернувшись в мотель, Себастьян оплачивает себе комнату на двоих, поскольку там хотя бы имеется более-менее работающий кондиционер. Он по пути заезжает домой, чтобы забрать одежду и некоторые вещи: его ноутбук и заметки по делу, к примеру; честно признать, ему ничуть не жаль променивать собственный дом на жильё в мотеле. От воспоминаний, конечно же, никак не сбежать, но вдали отсюда они, как минимум, не преследуют его повсюду, куда не посмотри. У него уже постепенно появляются идеи, как затронуть нужные темы со Слейдом, как стоит задавать вопросы, дабы не вызвать лишних и ненужных подозрений, пусть даже если сегодня будет не до вопросов. Сегодня его задача предстоит в том, чтобы прийти, втереться в доверие как обычный покупатель и клиент, и уйти. Кастелланос как раз просматривает все свои заметки, касающиеся расследования, когда телефон оповещает о новом уведомлении. Весьма предсказуемо, сообщение от Стефано. Я могу увидеть тебя сегодня? Улыбка отчего-то сама появляется на лице; как для Валентини, это крайне сдержанный способ начать диалог. Конечно, только сообщи адрес и время. Ответ приходит через несколько мгновений: Кальверт Стрит, 610. 22:00. Детектив откладывает телефон в сторону, мысленно подмечая, что эта переписка была удивительно безобидной, но внезапно приходит ещё одно сообщение: Как ты бы хотел меня? Себастьян некоторое время просто смотрит на экран в ступоре. На коленях перед тобой? Взять меня на столе? На кровати? Сердце начинает гулко биться в груди, и он не в силах назвать причины. Описание всего вышеперечисленного от Стефано вводит в ступор, но, само собой, тот кто действительно нанимал бы проституток, был более чем рад подобному. Так что он делает глубокий вдох, отвечая: Удиви меня. Вокруг уже темно, когда детектив паркует машину на Кальверт Стрит, 600, после чего пешком подходит к дому с номером 610. Не смотря на крайне жалкий внешний вид здания, практически в каждом окне горит свет. Должно быть, Слейд договорился с какой-нибудь компанией, чтобы поддерживать электричество в этом всеми богами забытом доме. Подбираясь только ближе, он всё заглядывает в окна; никакой охраны Кастелланос пока не замечает, но убеждён, что она есть — навязчивое чувство, будто кто-то наблюдает за каждым шагом. Мужчина бы чувствовал себя куда безопасней с верным револьвером в кармане, но следуя совету Стефано, тот остался в машине. Наконец он доходит до ступенек, после чего стучит в дверь. Спустя несколько секунд, прислушавшись, стаёт слышно шаги перед тем, как ему открывает загорелый мужчина, парой миллиметров выше за него самого. У того чёрные кудрявые волосы и весьма крупное телосложение. Себастьян сразу же узнаёт его по портрету, что Валентини нарисовал ещё тогда, в участке — перед ним сейчас Кейс Ланс. Тот ничего так и не произносит, но смеряет детектива цепким взглядом. Кастелланос старается не отводить взгляда от чужого лица, но боковым зрением он подмечает скрытую за тканью джинсов кобуру с оружием. Правда, он так и не понимает, каков смысл пытаться спрятать кобуру, если пистолет остаётся на виду. — У меня назначена встреча с господином Слейдом, — спустя пару мгновений весьма неуютной тишины, наконец начинает Себастьян. — Я Себастьян. — Верно, — Ланс резко кивает. — Проходите, он уже ожидает Вас. Детектив наконец имеет возможность переступить порог, оказавшись в неком подобии коридора, расположеном как раз в средней части помещения. Теперь он видит, что некоторые стены снесли, дабы сделать комнаты больше размером. В отдельных местах дом выглядит незавершённым, да и в целом, будто бы хорошенько убраться не помешает, но не разваливается на глазах, по меньшей мере. Приходится перетерпеть быстрый обыск, который проводит Кейс, прежде чем последовать за последним сквозь очередную дверь к просторной комнате, заполненной стульями и в своём роде лавочками — по всей видимости, нечто по типу комнаты ожидания. Пять девушек и двое мужчин — эскорты Слейда, как предполагает Кастелланос — смотрят телевизор, или же кто сидит в телефоне. К счастью, здесь не находится тех, кого он когда-либо уже арестовывал; к слову говоря, на него и Ланса вышеупомянутые личности почти что не взглянули даже, но когда в поле зрения появляется Дориус Слейд, кажется, это привлекает их внимание гораздо больше. — Добро пожаловать, Себастьян, — тот подходит к нему, пожимая ладонь настолько крепко, что детектив всерьёз обеспокоился за будущее своего здоровья. Сам Слейд внешне никак уж не изменился: он коренастый, с короткой бородой, и, подобно Лансу, имеет неплохой загар. Тяжелый медальон с привлекающим взгляд золотым окрасом, как и полу-расстёгнутая рубашка создаёт впечатление, что мужчина в создании собственного образа вдохновляется американскими успешными дилерами, которых обычно показывают в фильмах; учитывая то, что Кастелланосу известно о этой личности, он даже не удивлён. Тот, похоже, без оружия, но с таким количеством охраны это вряд ли является нужным. — Я слышал, что ты уже знаком со Стефано, но если кто-нибудь ещё привлечёт внимание, просто сообщи. Сегодня всё за мой счёт, — добавляет Слейд, пробежавшись беглым взглядом в сторону эскортов. — Здесь нет правил, поэтому делай всё, что душе угодно, только попроси. — Отличное обслуживание, — выдавливая из себя улыбку, подмечает Себастьян, пытаясь изобразить из себя тот мерзкий тип людей, которые могут часто навещать подобное место, — но меня больше интересует сам товар. И Стефано, если он сейчас здесь. — Да, он где-то посреди дома. Но сначала позволь показать тебе всё. Ланс явно принимает это за своенравное освобождение, поскольку кивает, после чего вновь скрывшись в главном коридоре. Детектив всё ещё внимательно вслушивается в шаги, стараясь не терять того из виду, но Слейд снова подаёт голос, отвлекая: — Понимаешь, Себастьян, в моём доме нельзя просто положить глаз на товар и уйти; я предлагаю и опыт, и могу предложить то, о чём можно было мечтать – это и есть наша гостеприимность. Он ложит ладонь на руку Кастелланоса, подталкивая в направлении ближайшей двери. — После тебя, — звучит как объяснение. — Я покажу, что имел в виду. Себастьяну не остаётся ничего другого, кроме как пройти в следующую комнату; она оказывается достаточно просторной, более напоминающей бар или клуб, невзирая на полное отсутствие людей сейчас. Длинные мрачные занавески почти что полностью заслоняют окна, удивляя своим роскошным дизайном, как для ранее заброшенного здания. Единственное отличие между настоящим клубом и этой комнатой — наличие лицензии на весь имеющийся алкоголь и, должно быть, неуклюжего вышибалы. Словно бы читая мысли, где-то в соседней комнате слышатся тяжёлые шаги. Детектив поворачивается, чтобы увидеть Райкера на пороге, и несколько фотографий, которые он видел до этого — ничто по сравнению с реальностью; мужчина перекрывает большую половину освещения, из-за чего разглядеть черты его лица представляется трудным, короткая борода и побритая налысо голова напоминают стиль самого Слейда, но у Кастелланоса возникает подозрение, что, скорее уж, последний подражает первому, нежели наоборот. А ещё возникает ощущение, что загорелый оттёнок кожи у Райкера больше из-за его национальности, а не часов, проведённых под солнцем. По сложению тела тот весьма напоминает боксёра, и Себастьян убеждён, что это не просто ради внешнего вида. Кожа на локтях, скрещённых на груди, практически полностью укрыта татуировками, а явно напряжённая поза говорит о том, будто он находится в ожидании чего-либо. На какое-то мгновение тяжёлый взгляд останавливается на детективе, что можно буквально почувствовать всю исходящую от этого человека ненависть; Райкеру определённо должно быть известно, кто и по каким причинам ударил Стефано. Мужчина переводит своё внимание на Слейда: — У Вэл и Дженны клиенты, — его голос грубый и резкий; ощущение, что ему самой природой было указано никогда не произносить что-нибудь вслух. — Пускай Джей побудет там, а ты пока нужен мне здесь. Найди Стефано и жди наверху. — Как скажете, босс, — повинуется Райкер, но то, как небрежно было брошено это ”босс” вынуждает задаться вопросом, есть ли в этих словах хоть капля уважения. Тот поворачивается, собираясь уйти, что позволяет Кастелланосу подметить небольшой шрам на его правой щеке вместе с очередной татуировкой, расположившейся на шее — однако её рассмотреть не получается; линии быстро исчезают за обычной чёрной футболкой. К слову, эта самая чёрная футболка, как и джинсы такого же цвета, судя по всему, являются униформой для охранников в этом месте. Как и Ланс, Райкер имеет оружие, но даже и не думал предпринимать попытки как-либо скрыть это. Себастьян вновь обращает внимание на Слейда, что без промедлений вернулся к прерваному: — Здесь проводятся вечеринки, — в широком пространстве голос отбивается от стен, возвращаясь тихим эхо. — Сегодня здесь практически пусто, но если появится возможность заглянуть на выходных, будет веселей. В ответ детектив молча кивает, пока его проводят к последующей комнате — та оказывается не такой просторной, помимо того имея совершенно другой дизайн. Подобное, признать честно, возможно было увидеть разве что в порнографии. Столы, сиденья, повязки и верёвки встречаются на каждом шагу. Полки заполнены вещами на подобии секс-игрушек, из которых некоторые больше напоминают орудия пыток. К счастью, людей здесь сейчас не оказалось. — Эта комната также пользуется большим спросом, — подаёт голос Слейд, сделав жест в сторону присутствующего оборудования. — Если понадобится расслабиться, это место будет самое то. Кастелланос действительно старается не выказывать собственной настороженности, однако бесполезно, поскольку минутой позже мужчина добавляет: — Все эскорты привыкли к такому, поэтому нет нужды волноваться. В ответ приходится вновь кивнуть, оставив при себе признание, что всё это вызывает лёгкое, едва ли уловимое любопытство и что-то между отвращением и страхом одновременно, не считая того, что он вовсе не понимает, как половина вещей, находящихся тут, работают. Сексуальная жизнь Себастьяна была крайне безобидной. — Остальные комнаты на этаже меньше, — дальше ведёт своё Слейд, — и разработаны для клиентов с более необычными предпочтениями. Их ты сможешь исследовать, когда придёшь на одну из вечеринок, — тот многозначительно улыбается. Они опять оказываются в коридоре, после чего поднимаются по лестнице, ведущей к следующему этажу. — Выше по большинству располагаются комнаты для вечеринок, — сообщает тот, — и несколько комнат, если понадобится уединение с кем-то из эскортов. Следующим помещением, к облегчению детектива, является нечто напоминающее совершенно обыкновенную гостиную с диванами, кофейным столиком и широким телевизором. Двое мужчин — наверняка, Янг и Марфи — сидят на одном из диванов и о чём-то горячо спорят. Янг выглядит так, как и на скетче Стефано: практически одного роста с Кастелланосом, но имеет крепкое телосложение и светлые волосы, носит короткую стрижку. Его голова кажется слишком маленькой по сравнению с телом, но эти острые скулы и синие глаза вполне могли бы красоваться на обложке какого-нибудь журнала. На вид дорогие часы висят на запястье мужчины, а натянутая на боку ткань одежды подсказывает Себастьяну, что тот вооружен. Марфи определённо старше за других — ему примерно где-то под сорок, когда Слейду и остальным около двадцати. Он выглядит, словно занимается спортом, но больше толстым, нежели мускулистым, из-за чего трудно сказать, имеет ли тот оружие при себе или же нет. У него тёмная кожа и ещё более короткая стрижка; волосы понемногу начинают седеть. Они затихают сразу же, стоило Слейду войти в комнату; тот делает небрежный жест рукой, что вынуждает обоих подняться с дивана. Пока все разбираются друг с другом, Кастелланос пытается понять, что ими всеми движет. С первого взгляда Слейд, Ланс и Янг попросту желают заработать себе авторитет. В их возрасте это вполне обычное поведение, но удивляет то, как они поддерживают друг друга и скрываются от полиции столь долгое время, даже особо не осознавая, что делают. Марфи не настолько молод, чтобы иметь похожие мотивы — Себастьян может предположить, что он здесь из-за денег, следовательно этот бизнес выгоднее, чем может показаться изначально. Райкер — совершенно другое дело и, судя по всему, является самым опасным из всей этой компании. Понять, какова мужчине польза от Слейда сложно, но если уж он враждебно настроен к детективу, то имеет смысл попробовать лишний раз не стоять у того на пути. Присев на чёрный кожаный диван и выключив телевизор, Слейд приглашает сесть рядом, и выбор у Кастелланоса не особо-то есть. — Чувствуй себя как дома, — произносит тот. — По крайней мере, пока Стефано не улучшит твоё настроение. Себастьян подходит к дивану, стараясь игнорировать тугой клубок страха, свернувшийся в животе; это, откровенно говоря, застаёт врасплох — ранее он никогда не нервничал во время работы под прикрытием. Да, изредка появлялись спутанные чувства, когда операция подходила опасно близко к граням зоны комфорта, но ничего подобного к тому, что сейчас. Конечно, посреди обычных обстоятельств у него был план отступления и не требовалось заниматься сексом на глазах у других, к тому же, с мужчиной. В конце концов он садится вдали от Слейда, что, должно быть, было весьма заметно, ведь тот вновь начинает разговор: — Не волнуйся, Стефано заставит тебя расслабиться прежде, чем ты осознаешь это. Он — отличный вариант для новичков. Мужчина даже понятия не имеет, насколько в самом деле детектив является новичком, и, конечно же, Кастелланос не настолько глуп, дабы озвучивать это. К слову, как раз в этот момент заходит Стефано в неизменном сопровождении Райкера: походка по-прежнему исполнена гордости, но он выглядит весьма подавленным, а синяк на скуле теперь приобрёл сине-фиолетовый оттёнок. — Вот и он, — вслух подмечает Слейд, не предпринимая никаких попыток скрыть удовлетворение в интонации. — Знаю, тут особо не на что смотреть, но у него прекрасный рот и самая привлекательная задница, — он бросает на Себастьяна краткий взгляд. — Думаю, мне не стоит напоминать. Внутри нечто болезненно сжимается, когда он слышит, что Стефано описывают, словно какой-то товар, и мешающий дышать клубок нервов внезапно превращается в нарастающую злость, но он давит зарождающееся чувство, вынуждает себя улыбнуться и ответить простое: — Нет, не стоит, — ему безумно хочется, чтобы Слейд не говорил это. Ему нужен всего-то образец наркотика, после чего просто уйти, поэтому он пытается вернуться к главному для него вопросу: — Что насчёт другого товара? — О, я могу много рассказать насчёт этого, — протягивает мужчина, хитро усмехнувшись, — но лучше будет показать. Райкер, принеси наш товар... прекрасную вещь. Когда тот покидает комнату, внимание вновь переходит к детективу. — Пока мы ждём, может позволишь Стефано привести тебя в порядок? Все мысли путаются между собой, одна перегоняет другую, затем наоборот: это значит не просто заняться сексом со Стефано. Это значит смирится со всей ”гостеприимностью”, как называет это Слейд: с этим странным домом, с комнатами для посетителей, имеющими необычные предпочтения, с кучей эскортов, которые попросту не в силах посметь в чём-то отказать клиентам, с пониманием, что Валентини и остальные больше похожи на рабов, нежели секс-работников. Каждая проститутка, что работает на сутенёра, имеет право на своё решение и свободу, здесь же что-то очевидно другое, и Кастелланос вовсе не уверен, что готов на хоть что-либо из этого, из-за чего от первоначального плана, если его можно таковым назвать, приходится отклонится: — Возможно, позже, — в итоге отвечает он. — Ладно, — соглашается тот. — Тогда позволь показать тебе нечто особенное. Стефано, иди сюда, — подзывает он, указывая на пол перед собой. Брюнет подходит и покорно садится у ног мужчины; понимание, что если он как-либо и задел Слейда, то вымещать свою злость он будет на Стефано, а не на нём, приходит к Себастьяну поздно, слишком поздно. Слейд сжимает в ладони волосы Валентини, при этом поднимая чёлку, чем обнажая его правую сторону лица — кожа вокруг отсутствующей глазницы изувечена многочисленными шрамами. У детектива невольно мелькает мысль, что с таким лицом, у мужчины действительно должны быть отличные навыки, если он способен зарабатывать, торгуя собственным телом. — Знаю, выглядит ужасно, — отзывается Дориус, а в его тоне почти что можно уловить извинение, — но здесь всё равно тепло, влажно и чертовски узко. Кажется, все слова заканчиваются, дар речи кто-то отбирает в качестве злой и неудачной шутки, когда Слейд проводит пальцем по краю чужих повреждений. То, что тот предлагает — ужасно и отвратительно; причиной таких идей явно служит какая-то психологическая болезнь, и Кастелланос категорически отказывается даже воспринимать это. — Сейчас я покажу, что имел в виду. — Мужчина отпускает волосы Валентини, чтобы расстегнуть штаны. Себастьян отчаянно ищет пути избежать или же хотя бы помешать этому всему, но ничего не приходит на ум, и остаётся только смотреть как Дориус вновь приподнимает голову Стефано, ещё раз очертив контур пустой глазницы. Валентини не отстраняется, но детектив отчётливо видит, как всё его тело сжимается в напряжении. — Подожди! — Кастелланос наконец сумел найти силы, чтобы вмешаться в это безумие; и плевать, если их прикрытие сорвано. Он никак уж не собирается терпеть подобное в его присутствии, как минимум. Слейд переводит на него исполненный любопытства взгляд. — Что случилось? — Я... — Себастьян запинается, пытаясь найти оправдание, которое бы не выдало его – их – окончательно. — Я думаю, что готов испробовать его сам. — Он весь твой, — не возражает тот, отступая на шаг от Стефано, заодно застёгивая молнию на брюках обратно. Плечи Валентини немного расслабляются, и детектив оценивает это как знак некого облегчения перед тем, как Слейд толкает его в направлении Кастелланоса. — Берись за работу, — сбито приказывает мужчина. Он садится на диван напротив, вновь повернувшись к Себастьяну с улыбкой, более напоминающей оскал: — Ты не пожалеешь об этом.