Млечный Путь

У Изуку  все тело в звёздах. Они горят в темноте пока он спит. Небесная река разлилась по его телу волнами, яркими точками впилась в каждую часть тела, оседая там созвездием. У него Стрелец над сердцем, который вечно указывает стрелой под ребра, в глубь израненной души. По рукам расползлась ярким пламенем плеяда, она исполняет танец света пока он спит, заставляет гореть ярче, когда ночь опускается на землю. Море огней создает Млечный путь на коже, изрезанной белыми полосами шрамов. Полярная звезда сияет в руке, указывая на путь в тёмной из ночей, что может проглотить весь мир, но не его. Он с детства ненавидел тело, которое при свете дня становилось тусклым, лишенной прежней краски. Яркий свет уходил во тьму, превращаясь в желтые пятна на щеках. Изуку терял свой непостижимый для других огонь, становясь блеклым, как небо при свете Солнца. Звезда освещала голубое пространство, даруя ему краску, и новый свет, другой, но свет, у юноши она отсутствовала, как батарейка в старом сломанном фонарике, который жалко выбросить, и он остаётся лежать глубоко в ящике стола. Так и Мидория был не нужен практически никому. Самая бесполезная причуда, что может быть на свете. Самая прекрасная, что видел мир. И самая любимая, по мнению Шигараки. Он мог любоваться им как куполом небес в ночи, даже если звезды прятались, только увидев свет. Он наслаждался им как лучом света, в погрязшем грязе мире. Изуку был для него путеводителем, что помогал подняться, и не уйти окончательно во тьму. Тьма у Томуры особенная, полная разочарования и боли, тягучая как воск и красная, под цвет той крови, что он пролил. Вязкая, он погрузился уже по колени в неё, она его не отпустит, даже через сто лет, когда от него останутся лишь кости в земле. Он тонет в бездне, и кажется без Изуку не представляет жизни, не представляет смерти. Томура полностью уверен, что только парень с зеленью в волосах может убить его окончательно всего одним словом. "Деку" режет слух, Мидория привык к этому, как и к ночному гостю, что обнимает его на краю крыши. Он привык к теплому дыханию на коже, к тихому шепоту безумца, к мучительно долгим поцелуям, и быстрым расставаниям. Вот только... Сердце так и осталось ледяным, ведь у Изуку по телу растеклась небесная река, а она холоднее океана глаз Шигараки.