Леди. Наследие Анахора

      Книги библиотеки Бранъярна нельзя было выносить за пределы башни, так что желание Ханны не покидать стены альма-матер на ночь исполнилось, хоть и не совсем так, как она того хотела. Сутки ушли у неё на то, чтобы изучить всю информацию по Анахору, так что к утру со вспухшей от знаний и от недосыпа головой Ханна первым делом наведалась на этаж к алхимикам с мольбой дать ей зелье «ясного ума», любое, какое есть, даже приготовленное студентами. На её счастье лаборант Тормин вынес ей нормальное, собственноручно приготовленное, правда, недельной давности, а значит, должное подействовать с задержкой около часа, но Ханна была благодарна и за это. Ей было важно систематизировать и проанализировать полученную информацию, а за время, пока зелье не начнет действовать, она успеет послать весточку Тирне и договориться о встрече.       Для того, чтобы подумать, Ханна выбрала библиотеку, самое тихое место во всей академии. За порядком в ней следили несколько библиотекарей, и горе тому студенту, что посмел бы шуметь.       Итак, Анахор в первую очередь являлся храмовым комплексом, посвященным богине любви Лотре. И принадлежал жреческой династии Тмаркхур. Но так как Тиния на протяжении веков была фактически, а иногда и формально, теократическим государством, Анахор стал не только храмовым, но и дворцовым комплексом. В Санкии вот жрецов, конечно, безмерно уважали и почитали, но жили они обычно при храмах, очень редко имея личное имущество. В Тинии всё было иначе.       Два века назад в Анахоре произошла кощунственная история: паломник напал на жрицу. Лотра была возмущена, и хотя династия Тмаркхур не пострадала, богиня приказала оставить Анахор, заявив, что она больше в нём не появится. Жрецы не растерялись и построили новый храм, гораздо ближе к столице, а Анахор же оказался заброшенным. Но, как поняла Ханна, всё ещё являлся частью собственности семьи Тмаркхур и продолжал переходить по наследству из поколение в поколение.       Ханна скопировала себе карты и планы комплекса, выписала важные моменты. Убедилась, что при зачаровании использовались классические схемы заклинаний…       Больше её волновало другое: как вышло, что единственная наследница семьи Тмаркхур не знает, как вступить в свои права наследования? Почему она вообще оказалась в Санкии, на другом конце света?       А вот об этом Ханне должна была поведать Тирна. Её подруга, названная сестра. Человек, с которым Ханна прожила в одной комнате все десять лет учебы в Бранъярне.       Студентов академии при поступлении делили на триады, не только чтоб им было удобнее жить в одной комнате, но и объединяя их таланты и навыки в ячейки, ранее, в неспокойные времена, в боевые единицы. Членов триады называли Анам Кара, друг души. Три человека, три души, разделенные и собранные заново, в равных пропорциях. Лишь тот, у кого есть свои Анам Кара, мог в полной мере понять, что это такое, остальные же знали о ментальной и эмпатической связи, слаженности действий и бесконечной преданности друг другу. И хотя вот уже сколько сотен лет Бранъярн не являлся военной академией в полном смысле этого слова, деление на триады было незыблемой частью его устоев.       Помимо прочего, Тирна была ещё и аристократкой, дочерью графа Келнери, и к кому, как не к ней стоит обращаться по вопросу светских сплетен?       Тирна приняла Ханну в саду графского особняка, на качелях, подальше от стен и окон дома.       Когда Ханна вошла в ворота, Тирна едва ли не бегом увела подругу в сад, таща за собой, как на буксире, а потом пояснила:       — У нас в доме жутко шумно. Вчера приехала бабушка, а с матерью они не в ладах, как ты помнишь. Критике подвергается всё, что можно. Тайрен уже пожалел, что пригласил сегодня на ужин свою невесту, а маленький Торвин жалеет, что у него день рождения. Представляешь, малыш сам мне сказал: «Если б не мой праздник, бабушка бы не приехала и не ворчала бы на маму». Это какой-то кошмар! Я всю ночь глаз не сомкнула.       Подруга и правда была очень бледная, настолько, что обычно незаметные веснушки на носу проступили очень четко. А ещё Тирна беспрестанно наматывала на палец выпущенный из высокой прически каштановый локон, что указывало на её волнение.       — Это всего на несколько дней, — перехватив руку Тирны, Ханна опустила её ей на колени, — ты же знаешь свою бабушку, ей всё вечно не нравится. Чаще гуляй, чтоб не оставаться дома, ты слишком бледная. Кстати, Келана говорила, что в выставочный комплекс привезли какие-то особые картины из листьев, сходите с ней. Твоя бабушка ведь любит, когда ты рассуждаешь об искусстве, вот и сходите.       — А ты с нами не пойдешь? Мы уже давно не выбирались никуда втроём, — оживилась Тирна. — Почему я своих Анам Кара вижу поодиночке?       — Меня отправляют в командировку, приказом ректора. Я не знаю, сколько там пробуду.       — И когда ты уезжаешь? — сразу погрустнела подруга.       — После завершения конференции полиморфов. А до этого надо подготовиться. Я потому к тебе и пришла, что ты можешь мне помочь.       — Вот значит как? — наигранно обиделась Тирна, надув губы. — Только это тебе от меня и нужно!       — Ну, конечно, а ты что думала? — подыграла Ханна, но в тот же миг крепко обняла подругу, безжалостно сминая кружева на её платье. — Ты единственная, кто мне может в этом деле помочь. Кто виноват, что всё так срочно? Обещаю, как вернусь, расскажу вам с Келаной всё в деталях. Засядем на три дня у нас в особняке, как раньше…       — Келану не застать сейчас, — печально вздохнула Тирна. — Она присутствует на конференциях и встречах. Как будто мало стенографистов в стране, подайте им эйдетика. Отец не может её из-за этого замуж выдать уже третий год, жених готов уже помолвку разорвать.       — Я её видела неделю назад, она не говорила… Хотя, мы пересеклись-то случайно и говорили всего ничего… Ладно, расскажи мне всё, что тебе известно о супруге графа Фэнрана.       Тирна в удивлении распахнула глаза, потом отвела взгляд влево и начала медленно говорить:       — Я с ней не знакома, и интересы наши никак не пересекаются. Мне известно лишь, что она родом из Тинии, зовут её Лилавати, девичью фамилию не знаю. Её представили ко двору сразу в статусе графини Фэнран.       — Ты видела её?       — Лично я — нет, но при том моменте присутствовала Лидия, невеста Тайрена. Она описала графиню, как очень юную особу с необычной внешностью. В свете ходит слух, что она вроде как жрица Лотры, но в столичном храме её ни разу не видели, а она в городе уже второй год, за столько времени хоть раз да заметили бы.       — А какие ещё… слухи ходят о ней?       Тирна посмотрела в глаза Ханне, вздохнула…       Тирна знала очень много слухов. Сложно не знать, когда твой отец — руководитель Тайной канцелярии, каким до этого был его отец, как и многие мужчины в роду, и каким станет старший сын. Даже единственная дочь семьи служила государству на этом поприще, хотя и давала в детстве клятву верности Бранъярну, как и все студенты. Но Бранъярн являлся королевской академией и полученные там навыки с успехом применялись выпускниками на благо государства.       — Тирна, мне придется помогать жене графа вступать в наследство. Анахор, Тирна. Я еду туда, в Тинию. По приказу ректора. Я не хочу облажаться из-за какой-нибудь ерунды, которую мне забудут сообщить или решат, что она не важна. Я понимаю, что… слухи могут быть… Что это небезопасно, но как мне иначе подготовиться?       Тирна понимающе кивнула и тихо начала говорить:       — Этот брак называют странным. Граф больше, чем вдвое старше жены. Второй брак ему не был особо нужен, первая графиня нарожала ему шесть дочерей и четыре сына и благополучно скончалась. У всех детей есть тётушки и няньки, тем более, что старшие дети графа почти ровесники новой графини. Говорят, что всё имущество этой Лилавати в Тинии или где-то ещё, тут у её семьи владений нет, так что она, по сути, бесприданница. Зачем граф на ней женился — вопрос.       — По любви, возможно? Вдруг она редкостная красавица?       — Аристократы не женятся по любви, Ханна, — посмотрев на подругу скептическим взглядом, фыркнула Тирна, — тебе ли не знать. В нашем мире нет места бракам по любви.       Ханна со вздохом кивнула. В этом Тирна права, что аристократия, что маги, что жрецы… Никто из них не мог позволить себе этой роскоши.       — Тем более, с деньгами графа купить любую красавицу не составит проблем. Тем более, в Тинии, говорят там с этим сложностей нет.       — А о родителях этой Лалавати что-то известно?       — Лилавати, не ошибись. Нет. Был слух, что они вроде бы были послами или ещё как-то связаны с дипломатией, потому как Лилавати говорит на нашем языке идеально, без акцента, и умеет носить платья по нашей последней моде. А это значит, что она или росла в Санкии, или получила отличное образование, но на это нужны средства. В любом случае, у её родителей они явно были, но откуда — вопрос.       — Ты её даже не видела, а столько всего о ней разузнала…       — Я умею слушать, — просто пожала плечами Тирна, — и анализировать услышанное, ты же знаешь.       — Тебя этому учили, — вздохнула Ханна, зная, что подруга не очень-то рада своей доле, — к этому готовили.       — Если б я могла решать, выбрала бы себе иную судьбу. Хотя, знаешь, умение по поведению людей понять, что у них на уме, полезная вещь. Эмпатов и менталистов мало, а людей много. И такие, как я, очень полезны.       — Это да, — безрадостно протянула Ханна, на что Тирна легонько толкнула её в плечо, улыбаясь:       — Эй, тебе выпала возможность отправиться из одной экспедиции в другую всего через два неполных месяца, ты должна быть довольна. Обычно ты раз в полгода выбираешься.       — Ты всё-таки за мной следишь, — покачала головой Ханна, в очередной раз дивясь осведомленности подруги.       — Я просто собираю слухи, — рассмеялась Тирна и добавила: — Но в последней командировке что-то пошло не по плану? Ты же обычно рассказываешь, как приезжаешь.       — «Не по плану», это мягко говоря, — горько усмехнулась Ханна, качая головой. — Я была уверена, что всё пройдет хорошо, но ошиблась лишь в одном… Понятия «не распространяться об этом» у меня и тети Карлы слишком разные. Я просила её договориться с Калами, мне нужно было в их катакомбы, и она всё устроила, но держать язык за зубами и не подумала, хорошо хоть в газеты не рассказала, куда я еду. А знающему человеку не сложно навести обо мне справки.       — То есть в катакомбах тебя поджидал конкурент?       — Не совсем.       — Он шел по твоему следу?       — Н-нет. Не думаю, что мы вообще бы встретились, просто я…       Ханне одновременно было и стыдно, и обидно, и смешно.       — Я немножко не заметила ловушку. Она сработала и пол проломился. И я упала.       — Ты не пострадала?! — в глазах Тирны мелькнул испуг.       — Нет.       — Высота была небольшой?       — И высота небольшая, и упала я в руки своему конкуренту.       — Прямо в руки?!       — Прямо в руки!       — Ну и какие они… эти руки?       — Сильные и надежные, но я не планировала с ним и дальше встречаться, а вышло всё наоборот. И он мне помогал. С этими грибами светящимися, и картинку подсказал, и барьерами закрывал, и перебираться по… Мне бы, дуре, ещё тогда заподозрить, но он шел своей дорогой, а я своей и…       — И так вышло, что шли вы вместе, — хитро улыбнулась Тирна.       — Получилось что так, — вздохнула Ханна, а потом, чувствуя, как злость снова поднимается, процедила: — Я почти взяла её в руки, я уже поверила, что достигла цели, а этот ублюдок сковал меня барьером и ушел с моей Чашей! Зная, как она мне важна!       — Чашей? Той самой Чашей слёз, которой ты бредила все эти годы?       — Да! Тирна, да, этот сукин сын унес мою Чашу у меня из-под носа! — Ханна не выдержала, соскочила со скамьи на ноги. — Но думаешь, я только от этого бешусь?! Как бы не так! Этот засранец оказался эмпатом! Самым настоящим чертовым эмпатом, и ни словом, ни жестом не дал понять при знакомстве! То есть, ты понимаешь, да? Он читал меня, каждую эмоцию, каждое чувство, которые я и не думала скрывать и отзеркаливал, а я развесила уши и даже не поняла, почему так хорошо и комфортно!       — Ну, ты же понимаешь, что нет закона, обязывающего эмпатов и менталистов при знакомстве обнаруживать себя, — резонно заметила Тирна.       — Есть этикет! Правила, нормы приличия! И самое ужасное, что я не знаю о нём ровным счётом ничего, даже имя он мог назвать ненастоящее, как мне его найти? — Ханна со злостью пнула маленький камушек, который по красивой дуге пролетел над клумбой и булькнул в прудик.       — Я понимаю, что ты зла, но смысл его искать? Чашу он давно передал заказчику и имени его не скажет. Предъявить ему обвинения не в чем. А вот тебе стоит подумать о другом: ты полезла в катакомбы, никому не сказав, встретила там неизвестного мужчину, который мог сделать с тобой всё, что угодно. Никакая Чаша не стоит твоей жизни!       — Я уже не первый раз лазаю в катакомбы, и меня никто не убил, как ты видишь, — отмахнулась Ханна, хотя в памяти и шевельнулось противное воспоминание.       «— Да подавись своим «спасибо»! Ты у меня часть жизни забираешь сейчас!       — Могу забрать всю».       Клаус так легко это сказал тогда, словно отнять человеческую жизнь — плевое дело. И сразу Ханне вспомнилось то ужасное чувство: стоя в клетке блокирующего барьера, она не могла использовать магию — ни заклинания, ни артефакты, она никак не смогла бы себя защитить в тот момент. В этом Тирна, сама того не зная, оказалась права. Но сообщать ей об этом, конечно же, не надо.       — Когда-нибудь это может плохо кончиться. Я ведь переживаю за тебя.       — Обещаю, я буду осторожнее, — мягко улыбнулась Ханна, возвращаясь на скамейку.       — И почему я тебе не верю? — подняла глаза к небу Тирна и серьезно произнесла: — Могу попросить отца поискать твоего знакомого. Вижу же, что он тебя очень интересует.       — Конечно, интересует! Интересует, куда он дел мою Чашу, и интересует возможность съездить ему по физиономии!       — И возможность снова оказаться в сильных и надёжных руках, я полагаю.       — Тирна, юным аристократкам не пристало заводить такие разговоры.       — Ну, пора моей юности почти прошла, это первое. И я не Келана, чтоб падать в обмороки от одной мысли о мужских руках. И не только о руках. Это второе. Ты же знаешь, как порой приходится добывать… слухи.       Ханна знала, как знала и то, что Тирне не светило замужество. Дочери семьи Келнери не могли её покидать из-за риска шпионажа или шантажа, тем более, что порой Тирне действительно дозволялось многое из того, от чего юные невинные девы могли слишком сильно покраснеть или даже лишиться чувств. Тирна вела жизнь аристократки со множеством тайных вольностей. Для блага страны, конечно.       — Не надо тревожить твоего отца. Моё дело того не стоит, да и шансов мало. Спасибо, что выслушала и рассказала о Лалавати.       — Лилавати. Боги, Ханна, запомни уже. Не хватало ещё опозориться из-за такой мелочи. Мы ещё увидимся перед твоим отъездом?       — Не знаю. Завтра я иду в дом к графу Фэнрану и послушаю, что он скажет, вдруг отправляемся тоже завтра? А мне ещё надо освежить в памяти все процедуры по кровному наследству и закупиться реагентами.       — Тогда иди. Пришлешь весточку завтра, после встречи. Я буду ждать.