Драконы возрождаются в огне

Ты же не хочешь разбудить дракона?

Издревле танцем драконов называли в Вестеросе войну. Танец драконов стих на три года после смерти беловолосой истинной королевы, позволяя людям и экономике немного оправиться от потрясений, а затем разразился с новой силой во всех уголках континента почти одновременно. Лорды Севера, всегда слывшие гордецами и упрямцами, свергли избранную ими королеву Сансу, объявив всеообщее неподчинение. Корона и Винтерфелл всё ещё оставались при ней, но только не власть над Севером. Север погряз в междуусобных склоках за земли и власть. Леди Санса была первой женщиной, правившей Севером, но женщине не удалось его удержать. Юный лорд Аррен погиб от лихорадки незадолго после восстания в Северном королевстве и вслед за Севером в междуусобицах погрязла Долина. Нового Мастера над монетой убили в едва отстроеном им борделе. По столице разлетелись мрачные слухи, что к убийству причастен новый принц Дорна, также называемый Черным Змием, но прямых доказательств не было. Тирион Ланнистер, самый презираемый десница в истории, вынужден был признать, что с ролью десницы не справляется, когда несмотря на все его усилия в столице наступили голод и эпидемия серой хвори. За эти беды жители кляли десницу, потом короля, а после снова десницу. Многим южанам не нравилось, что ими правит выходец из Севера. Десница не нравился всем. Одни ненавидели Беса за службу Королеве Драконов, другие за предательство Её Милости. Чем хуже становилась ситуация, тем больше склонялись к ненависти за предательство. * * * Тирион. Тирион пил в своих покоях вновь остстроенного Красного Замка и старался не думать. От мыслей и государственных дел стабильно болела голова. Народ голодал, болел, злился, винил во всем действующую власть и день ото дня становилось всё хуже. Безупречные поклялись его убить, если покинет Вестерос. Железный банк в ответ на письма высказывал лишь уважение к новой власти и не давал ни гроша. На Хайгарден заявили права сразу три дальних родственника Тиреллов, настолько дальних, что выяснить, кто из них более дальний, никак не предстаалялось возможным. Пока Север бунтовал и ругался между собой, ему было не до старых обид на южан, отложенных в дальний ящик, но не забытых. Долина послала к Семерым королевский указ всем претендентам явиться в столицу для избрания нового правителя Долины. Авторитет короля-калеки, видимо, ничего не значил. На Железных островах после загадочной смерти Яры Грейвджой(говорили, что она утонула) избрали нового короля, не связанного клятвами о ненападении. Новый Лорд-Командующий Ночного Дозора снова объявил одичалых врагами человечества. Если на короля-калеку всем знатным лордам было плевать, на Тириона плевали с двойным презрением. Его прозвали десницей трех королей, что было синонимом самого продажного предателя. Ко всем прочим бедам в страдающей неблагополучием столице возродились воробьи и стал популярен культ владыки света. Что самое странное, два совершенно разных культа фанатиков не только не поубивали друг друга, но и отлично спелись, и во всех бедах общества, включая невоцарение беловолосой королевы, слаженно винили Тириона Ланнистера. Засыпая в кресле с головной болью, Тирион мечтал податься на Стену. * * * Мальчик-одичалый. Человека, что был любимчиком их лидера Рыжего, звали Джоном Сноу. Это знали все. Как и то, что человек - не часть их народа и не спит с женщинами. Некоторые предполагали, что он членосос. Но с мужчинами Джон Сноу также никогда не был замечен. Он был одиноким, молчаливым и угрюмым. Одногодки мальчика считали его скучным, но мальчик считал иначе. Говорили, что Джон Сноу убил королеву прекрасней которой нет на всем белом свете и летал на драконе. Мальчику было интересно. Мальчик никогда не видел драконов. Но узнал сразу. Когда тень огромных крыльев затмила солнце и от раскатистого громоподобного рёва заложило уши, мальчик понял, что перед ним дракон. Мальчик прятался за деревьями, он часто наблюдал за жизнью странного человека-чужака и видел, как дракон схватил Джона Сноу и взмыл в небо, размахивая оргомными черными крыльями. А на его спине, в седле, сидела женщина в волосами цвета снега. * * * Единый кхаласар. Возвращение Неопалимой Кхалиси всегда отмечалось шумной гулянкой. Кхалиси со своими шестью драконами - одним большим и пятью детенышами - постоянно перемещалась между освобожденными ей городами и своим кхаласаром. Сегодня кхалиси впервые пришла не одна. Привела с собой мужчину - бледнокожего и хилого, которого вела за собой на веревке. Он шел за ней, оголенный по пояс, с низко опущенной головой по улицам Вейс Дотрак и встречавшие их дотракийцы потешались над его комплекцией. * * * Пир. Дейенерис шумно привечали, а насчет него что-то говорили, явно не что-то хорошее. Джон не знал дотракийский. Его обсуждали. Но красноречивей были взгляды. Его узнали. Убийцу их королевы. Весть разошлась быстро и больше не требовалось понимание языка. Многие сплевывали себе под ноги, когда он проходил мимо и смотрели так, будто расчленили бы его здесь и сейчас, если бы рядом не шла их Дейенерис. Она была по-настоящему дома, где её любили, где ею восхищались. Джон напротив был в чуждой, очень враждебной среде. Он не знал дотрайский. Не знал дотракийцев. Не знал их обычаев. С самого прибытия, едва трое крепких воинов переняли его у дракона, сорвали с него одежды и связали, передав поводок Дейенерис, он не сопротивлялся и не подымал головы, оглушенный происходящим. Он думал, что сможет забыть, но трех лет оказалась слишком мало. Пока его вели, а он покорно шел по дорогам дотракийской твердыни, перед его глазами стояли, как будто это было лишь вчера, полуразрушенный тронный зал, белые волосы и красная кровь на белом снегу. Кровь его возлюбленной королевы. Все три года Джон искал искупления, не нашел его в ссылке и сейчас, презираемый и ненавидимый, покорно шел на встречу своей участи. В глубине души он презирал и ненавидел себя за содеянное куда сильнее ненавидящих его дотракийцев. * * * Его привели в каменный дом, обставленный по моде Вестероса, развязали и толкнули на шкуры у огня. Он подчинился и покорно лег на спину в ожидании пытки, осмелившсь бросить короткий робкий взгляд на Дейенерис. Она была прекрасна и холодна, как в первую их встречу. Три года за морем ничуть её не изменили. Джон ощутил приправленную горечью радость, что она чудом оказалась жива. Из её рук он был готов принять любые пытки и смерть, поэтому, предположив самое плохое и приняв свою судьбу, не сразу понял, что с ним намерены сделать. Озарение пришло, когда его перевернули на живот, прижали запястья к полу, а сверху навалился тяжелый и горячий дотракийский муж. Должно быть, его крики слышал целый кхаласар. Сам он запомнил лишь терпимую боль, нестерпимую неприязнь к происходящему, свою уязвимость перед четырьмя дотракийцами и безразличные глаза Дейенерис, цепко наблюдавшие за действом. Тьма милостиво распахнула перед Джоном свои объятья и стала избавлением от всего. * * * Воля белой королевы. Дотракийцы отпустили пленника, едва тот потерял сознание. - Слабый. - презрительно оценил М'рогго, подымаясь. - От него будут хилые дети. Недостойный. Позволь перерезать ему горло, моя кхалиси. Что-то мелькнуло в глазах Дейенерис и они снова стали похожи на лед. - Нет. - твердо велела она. - Я заберу его с собой. Оставьте нас, кровь от крови моей. Едва дотракийцы покинули дом, Дейенерис Таргариен стянула с постели покрывало и укрыла им Джона, заправила за ухо черную прядь. Она давно пересмотрела свои приоритеты. Ей больше не нужен был холодный Вестерос с его интригами, предателями, лицемерами и изменниками. Достаточно было её кровного великого кхаласара, людей, для которых она была "мисой", освободительницей, королевой, всем. И теперь последний паззл сделал полной её мозаику. Она свершила долгожеланное возмездие. Отплатила предателю той же монетой: сделала с ним то, чего он не ожидал. Она заполучила будущего отца своих детей, - лишь он один на всем белом свете был достоин продлить род Таргариенов, так решила она, узнав, что способна иметь детей, но в глубине души она начинала понимать, что Джон Сноу нужен лично ей, для себя, больше, чем все земли и замки мира.