Встреча

В Аду есть один закон: либо ты идешь по трупам других, либо идут по тебе. Не имеет значения, как ты добиваешься цели: силой, убивая мешающий мусор собственными руками; умом, делая то же самое чужими; телом, соблазняя, а потом с печалью оповещая, что любовник скончался по неизвестной причине, и со слезами на глазах забирая его власть. Аластор пока не определился, как будет бороться с Люцифером. Если честно, ему даже не хочется его свергать, это скорее предлог для самого себя. Ведь нет другого объяснения для того, что он пришел в отель Хазбин (глупое место, которым правит глупая маленькая девочка) ради Люцифера, к которому Аластора непреодолимо тянет. И Радио-Демону легче думать, что тянет из желания победить, свергнуть, захватить власть. Аластор думает, что даже владыка Ада должен навещать свою дочь, но за два месяца от горе-отца не было ни слуху, ни духу. О нем даже не говорили, не вспоминали, будто это имя, этот образ был запретным. Люцифер пришел в самых лучших традициях: тогда, когда уже не ждут. Ни красной дорожки, ни музыки и песен, он просто открыл дверь отеля и сладким, таким, что сводило зубы, голоском позвал дочурку, будто обычный, скромный, самый примерный семьянин. Аластор только проводил его и Чарли до конца лестницы внимательным взглядом и совершенно не удивился, когда, зайдя в свою комнату через час, увидел Люцифера, сидящего в кресле. Он подпирал подбородок рукой. Весь в белом, весь какой-то маленький, манерный и смазливый. Будто всем своим видом говорит о слабости. Мнимой слабости, за которой скрывается нечто темное, беспощадное. — Что самому Люциферу понадобилось в моем доме? — осведомился Аластор, вопросительно наклоняя голову. Он чувствовал себя напряженно. Он не знал, насолил ли чем-то правителю Ада или угодил, поэтому готовился к любому исходу. В любом случае, он надеялся, что дальше разговора не зайдет. — Радио-Демон, — лениво улыбаясь, протянул Люцифер, закидывая ногу на ногу, — давно хотел встретиться. Он постучал указательным пальцем по губам, о чем-то думая, отвлекся, потом снова глянул на Аластора и добавил, потирая острый подбородок: — Ты меня заинтересовал. Магне оперся о подлокотники на кресле, пружинисто встал. Аластор рассмеялся — жутко и неприятно — и весело проскрипел: — Как прекрасно, наш интерес оказался обоюдным! — Оо, — пропел Магне, его губы растянулись в ухмылке, а глаза прикрылись длинными ресницами. — Просто… прекрасно. Радио-Демон хотел пропустить тон мимо ушей, но это невозможно, когда слова звучат буквально как мурчание. Мысль о возможном флирте не давала покоя, хотя было совершенно непонятно, зачем эта сцена, почему именно Аластор. В конце концов, если это способ отомстить Лилит, то хуже ситуации и не придумаешь. Люцифер приблизился почти вплотную, тяжело глядя снизу вверх. Разговор иссяк, и Аластор вдруг задался вопросом, зачем он вообще искал Люцифера, если не знал, что сказать. Да, теперь он понимал, что определенно не хотел драться и захватывать власть, его интерес был скорее другого рода. — Я слышал, ты асексуален, это правда? — прошептал Люцифер, медленно моргая и переводя взгляд прямо на чужие глаза. — А я слышал, — проскрипел Аластор, поднимая указательный палец, будто преподает в школе, а не стоит перед самым соблазнительным существом в Аду, — что Вы примерный семьянин. — Нельзя верить слухам, — повел плечами Люцифер, и его пальцы скользнули по отворотам сюртука выше, к плечам. Аластору было больно просто смотреть на рот, растянутый в легкой ухмылке, особенно когда Люцифер медленно провел языком по нижней губе, а его тонкие руки уже застыли у Радио-Демона на шее. Что ж, у него просто не было выбора, кроме как наклониться, мокро целуя податливый горячий рот. Да, это было великолепно. Ощущать под пальцами ткань костюма, зная, что под ней сильное, властное, почти что бессмертное существо, которое сплетает свой язык с чужим, оттягивает волосы на затылке и довольно мурлычет в поцелуй. Как только они отстранились, Аластор прикусил острый подбородок и спустился к бледной шее, вылизывая ее языком и посасывая, насколько позволял ворот рубашки. Он не успел вернуться к губам со смазанной черной помадой, как через всю комнату был откинут на кровать одним резким движением и лишь почувствовал, как через мгновение Люцифер оказался сверху, на чужих коленях. Повелитель Ада медленно расстегивал жилет, глядя Аластору прямо в лицо. — Не слишком ли пошло для серафима? — оскалился тот, наконец отрывая голову от одеяла и садясь, опуская свои руки на талию Магне, несильно царапая когтями через ткань. — Не слишком ли возбуждающе для асексуала? — парировал Люцифер и впился в бледные губы, жаля укусом. Жилет полетел на пол, Радио-Демон зарычал, когда под пальцами все еще оставалась плотная рубашка, но он не был уверен, что Люцифер оценит, если он просто порвет ткань, поэтому просто выдернул рубашку из брюк. Но Магне сам вцепился в ворот и с нечеловеческой силой дернул, обнажая выступающие ключицы, плоскую грудь, твердые соски. Он улыбался опасно, надавил Аластору на плечи, вынуждая снова откинуться на кровать, двинул бедрами, прикрывая глаза от трения. Радио-Демон не был уверен, к каким последствиям это приведет, но крепко схватил Люцифера за талию и перевернулся, впился в изгиб шеи, до этого скрытый рубашкой, сжал ладонями бока, заскользил к шикарной заднице. Рука в волосах заставила оторваться от бледной кожи и сосредоточится на пылающих глазах. — Не смей командовать, — прошипел Люцифер и надавил на затылок, вплавляя губы Радио-Демона в свои. Аластор хотел эту безудержную бушующую силу. Хотя бы один раз приблизиться к ней, прикоснуться, рассмотреть, узнать. Он снова оказался снизу, придавлен горящим взглядом, сдавлен со всех сторон горячим нутром. Люцифер царапал его не настолько сильно, чтобы оставить кровавые полосы, просто до покраснения, исчезающего почти мгновенно. Аластор держал его за талию, иногда резко насаживая на себя, чтобы увидеть, как рот со смазанной помадой приоткрывается, как глаза загораются, предупреждая об опасности, но Радио-Демон просто не мог не подразнить. — Очень… неплохо. Для асексуала, — облизывая губы и сползая с Аластора, сказал Люцифер. — Очень… неожиданно. Для примерного семьянина.