Эрмитаж души моей

Дамы и кавалеры кружились в роскошных танцах. Зал был освещен весёлым смехом и любопытными сверкающими взглядами. Екатерина, увидев издали Панина, подошла к нему. — Никита Иванович, вы нашли Павлу претенденток? — Да, Ваше Величество. У ландграфа Людвига IX есть три дочери, готовые приехать: Амалия-Фредерика, Вильгельмина и Луиза. Думаю, одна из них точно понравится Павлу Петровичу. — Я бы не стала слишком доверять Фридриху. Неужели больше вовсе нет принцесс? — Есть ещё София-Доротея Вюртембергская. Красивая, умная, внимательная принцесса. Тринадцать лет. Женщина рассмеялась. — Тринадцать лет?! Приказывайте ландграфине Каролине и трём принцессам собираться. Отправьте за ними три фрегата. — Слушаюсь, Ваше Величество, — Никита Иванович удалился. Императрица подошла к скучающему Павлу. — Павел Петрович, готовьтесь, скоро к вам приедут три принцессы. Будете выбирать невесту. — В любом случае выбирать буду не я, а вы, — цесаревич бросил холодный взгляд на императрицу и, взяв Алексея за руку, ушёл прочь. Самодержица вздохнула и скрутила локон волос. — Вот и все дети от меня разбежались. Где же цесаревны? Пора бы уже танцевать. Слезы, текущие из глаз рекой, страх, подступающий к горлу — все это душит, зарывается где-то в груди, лежит тяжёлым камнем. Вокруг пахнет лавандой и свечами — к горлу подступает тошнота. Руки со свечами дрожат, воск капает на пол. Хочется сгореть в их лиловом пламени, раствориться и исчезнуть, как капельки воска. Затягивают узел платья — словно на шею надели петлю, и ты вот-вот сделаешь тот последний, роковой вдох. В руки дают серебряные кресты — голова кружится, но нужно идти к алтарю. — Раб Божий Иван рабе Божьей Татьяне, — священник мерно произносил заученные речи. Над головами супругов держали короны. Миллер, а ныне Иван Владимирович Михайлов, ведь императрица почему-то приказала ему принять православие, был очень доволен, но девушка выглядела несчастной. Над ними стояла императрица, словно специально сковывая мысли, удерживая их на месте. — Не такой я представляла свою свадьбу, — цесаревна грустно погасила свечу. — Поздравляю с венчанием, Татьяна Петровна. Будьте счастливы, — Екатерина перекрестила супругов. Цесаревна сжала свою накидку. Ей хотелось кричать от отчаяния, упасть навзничь и больше никогда ничего не чувствовать. Между тем ненасытный герцог жадно взглянул на Татьяну. — Maintenant tu es ma femme, princesse héritière. (Теперь вы моя жена, цесаревна.) — Seulement dans le titre, duc. (Лишь в названии, герцог.) — Non! Appelle moi mari! (Нет! Называйте меня муж!) Татьяна вздохнула и вышла в сад. Там был пир, люди веселились и забавлялись. Лишь невеста была несчастна. Она села, прислонившись к дереву, и заплакала. Её слезы прервал голос Анны. — Татьяна Петровна, не грустите! Выйти замуж — это такая радость! Я тоже хочу иметь мужа, — маленький силуэт приблизился к девушке. Анна села рядом, облокотившись на сестру. Татьяна грустно взглянула на сестру. — Нет, Анна Петровна, все не так просто!.. Нужно выходить замуж по любви, а не за незнакомого человека, — цесаревна поправила свою шляпку. — Теперь участь моя известна — я стала ещё одной несчастной цесаревной, выданной замуж для политики. Я не желаю вам такого же, сестра, — девушка приобняла Анну. Солнечный свет погас. К цесаревнам тихо подошла императрица. — Чего это вы загрустили? Татьяна Петровна, вам не пора? — Екатерина внимательно посмотрела на старшую дочь. — Иван Владимирович уже ждёт вас! — самодержица взяла Анну за руку. — Пойдёмте собирать цветы, Анна Петровна. Татьяна встала, держась за вишнёвое дерево. К ней медленно приближался Иван Владимирович. Наконец герцог подошёл к жене и прижал к дереву. Он уткнулся в её локоны. — Tu es si belle, ma Tatiana. (Вы так прекрасны, моя Татьяна.) — Je ne suis pas encore devenu le vôtre! Je suis dégoûté, duc. (Я никогда не буду вашей! Мне противно, герцог.) Мужчина придавил цесаревну к дереву и больно впился в её губы. Девушка почувствовала горький, неприятный запах. Её муж был глубоко пьян и не ведал, что делает. — Laisse moi partir! Laisse aller! (Отпустите меня! Отпустите!) — она стала толкать его, но хватка Ивана стала лишь сильнее. Он подхватил её на руки и побежал. Девушка закричала и стала вырываться. — Tu m'aimeras, Tatyana! Vous allez adorer votre mari, le Duc d'Angleterre! (Вы полюбите меня, Татьяна! Вы полюбите вашего мужа, герцога Англии!)  — герцог бросил девушку на кровать и стал срывать с неё одежду.  Татьяна завыла. Цепкие пальцы впились в её кожу, противные губы оставляли синяки, дышать было невозможно. Пьяный мужчина всем телом налегал на неё, не давая возможности вырваться. — Mon amour, tu es tellement le bienvenu, (Моя любовь, вы так желанны.) — его руки коснулись шеи и сдавили её. Татьяна захрипела. — Tu fais quoi?! Tu vas me tuer! (Что вы делаете?! Вы убьете меня!) — J'attendais ça depuis si longtemps, (Я так долго ждал этого.) — расстояние между пальцами сужалось. Их концы стремительно соединялись, Татьяна теряла сознание. Наконец она собралась с силами и схватила золотой подсвечник. Изо всех сил, на которые она только была способна, девушка ударила супруга по голове. К её ужасу, он не потерял сознание. Струйки крови стекали по его лицу. — Mon petit oiseau, ne sois pas fâché! Je suis seulement amoureux de toi! (Птичка моя, не сердитесь! Я лишь влюблен в вас!) — герцог повалил девушку на пол. Его кровь капала на её щеки, в глазах был дикий ужас и отчаяние. Противные пальцы вновь стали душить горло. Ноги свело, под тяжестью грузного тела невозможно было пошевелиться. Этот порядочный герцог в состоянии опьянения становился безумцем, не шадящим никого. Татьяна подняла руку и ударила его по щеке. Мужчина замер. Несколько секунд он пьяными глазами смотрел на девушку. Внезапно он достал нож и приставил его к горлу Татьяны. — Vous n'osez pas battre votre mari! Je vais te tuer! Je vais te tuer! (Вы не смеете бить своего мужа! Я убью вас! Убью!) Холодное орудие было все ближе. Татьяна пыталась закричать, но рука герцога дрогнула, и лезвие проткнуло кожу несчастной цесаревны.