Спящая Красавица

      — Зачем тебе в мафию? Ты ведь девушка, натура, скорее всего, нежная и мягкая. Девушкам не место среди убийц и грязи, — Бруно оторвался от своей трапезы и поднял взгляд на невысокую брюнетку, лет 16-17. Она выглядела потрепаной, уставшей и почему-то, уверенной в том, что она пришла по нужному адресу. Изабель Лукас — девушка, что выросла в ненависти и вечном насилии над собой и своей матерью. Она до конца своей жизни бы подвергалась вечному избиению и сексуальному насилию со стороны отчима, который заставлял ее мать подрабатывать не найлучшим образом. Может быть и так, да, она захотела выбраться из того гадюшника пока не встала не на ту дорожку, пока не стала принимать наркотики, чтобы перестать чувствовать боль и отвращение. Но она пошла совершенно не туда.       — Разве это так важно? Разве так важно зачем? Разве так важен мой пол? Если вам нужно, чтобы в ваших рядах был парень — то я готова на все. Даже обрезать волосы, что являются моей гордостью, — Изабель вырвала из руки Буччелатти столовый нож и сжала ладонью свои густые и длинные волосы, поднеся под «хвост» лезвие ножа. Бруно видел, как она сомневалась в своих действиях и в своем последующем решении и он уже хотел протянуть руку, чтобы забрать нож, не лишать девушку таких прекрасных волос, однако она заметила некое движение рук Буччелатти и столовый пробор прошел по нужной траектории, обрезая темные волосы. Девушка разжала пальцы и посмотрела на локоны волос в своей руке, тяжело вздохнув, — я хочу подарить своей младшей сестре и матери жизнь лучше, чем сейчас. Я хочу, чтобы они перестали быть зависимы от человека, что заставляет мою мать каждый день продавать свою честь мужчинам на трассе. Я не хочу, чтобы такая же жизнь ждала и мою младшую сестру, которой всего-то 4 года. Я не хочу, чтобы этот ублюдок заставлял ее удовлетворять свои сексуальные потребности. Не хочу. И если для этого мне нужно переступить черту и стать шестеркой мафии — будь оно так. — Изабель перевернула ладонь, в которой вновь зажимала свои волосы и вытянула ее прям над мусорным баком. Бруно смотрел на девушку, подперев голову руками, не разрывая с ней зрительного контакта. Лукас пошатнулась и отпустила волосы в мусорку, тут же закрываясь от мужчины. Пытаясь найти хоть что-то, где можно было спрятаться от него, — не люблю… Не люблю, когда на меня смотрят.       Стойкость и решимость Лукас затронуло сердце Бруно. Он был уверен, что все, абсолютно все, девушки — слабые и нежные натуры. Безхребетные существа, всегда зависящие от более сильных. Но, этот ярлык спал вместе с появлением первого участника команды Буччелатти — Изабель Лукас. Она как ураган. Как торнадо. Как стихийное бедствие, спасение от которого неизбежно. Спустя время, что Лукас провела под крылом Бруно — тот так и не научился распознавать ее. Не научился узнавать — лжет она или говорит правду. Но все равно верил. Верил, что эта девушка, что пожертвовала своими волосами, чтобы доказать, что достойна вступить в мафию — говорит только чистую правду. Возможно, он слишком поспешен и слишком доверчив, но по другому он и не мог. Спустя время Изабель стала более стойкой, сильной и обзавелась собственным стендом, как и Бруно, успешно окончив испытание. Однако, если Изабель знала в лицо Стики Фингерс, то вот Бруно за все время так и не увидел в действии ее стенд — Дриамс. Она, как-то, совершенно просто так, при разговоре Фуго и Бруно сказала всего одну фразу, которую Буччелатти зазубрил как правило: «Он не любит, когда на него смотрят».       Для начала это не особо волновало Бруно, однако чем дальше в лес — тем больше дров. В какой-то момент Изабель стала все больше замыкаться в себе, все чаще где-то пропадать, а если возвращалась раньше 7 часов вечера, то Буччелатти мог лицезреть чем-то расстроенную девушку. Первое время она молчала за столом и ни о чем ни с кем не говорила, прижимая к себе ногу, на которую ложила голову. Бруно смотрел на нее с долей непонимания и пытался заставить себя (не то чтобы он был из робкого десятка) заговорить с Лукас, как Изи тактично просила перестать смотреть на нее и закрывалась ото всех руками, надевая на себя наушники с любимым «Queen».       Изабель мало общалась с шумными Мистой, Фуго и Наранчей, однако ей по душе был спокойный и молчаливый Аббакио.       Бруно заметил, что не любила не только когда на нее смотрят, но и громких звуков. Если посетители ресторана, в котором обедала команда, вели себя шумно или без уважения к официантам, осыпая их бранью, то Лукас, чаще всего, поднималась молча из-за стола, брала с собой вилку, которую в последствии вгоняла в руку постителя, к которому наклонялась и что-то шептала. Не важно, мужчина этот в разы больше Лукас, либо хрупкая дама — человек, не наученный терпению и манерам приличия, тут же покидал ресторан, больше в нем не появляясь. Что она говорила? Даже Аббакио не хотелось использовать Муди Блюз дабы узнать. Это маленький секрет Изабель.       Лукас любила свое личное пространство и всегда тактично и вежливо объясняла человеку, что он нарушил без разрешения безопасное расстояние — два метра. Знакомство с новыми людьми Изабель встречала с опущенными глазами, пытаясь не поддерживать с человеком зрительный контакт, однако, когда те возмущались из-за такого — брюнетка спокойно объясняла знакомым, что не любит, когда на нее смотрят, особенно её раздражает зрительный контакт. Что уж тут поделать, её не перевоспитать. Ей не стереть из памяти моменты, когда маленькая Изабель оставалась наедине с отцом. Как тот заставлял ее удовлетворять свои сексуальные потребности своей маленькой ручкой, а что ещё хуже — ртом. Невыносимо неприятные воспоминания. Нет, не так. Невыносимо неприятные события сломали нежную детскую психику, навсегда отпечатавшись в голове Изи как фобия зрительного контакта и любых прикосновений сексуального характера. «Горе мужчине, что в нее влюбиться» — как-то сказал Миста, наверное, от злости, понимая, что Изабель — девочка красивая, и симпатия к ней — дело не дурное. Но вот только правая рука Бруно не смотрела на парней, как на предполагаемых партнёров. Только как на товарищей.       Иногда Мисте казалось, что в столь спокойных и безэмоциональных глазах Лукас проскальзывали какие-то непонятные эмоции, исходящие непосредственно к Буччелатти. Она, казалось, смотрит на него, как и на всех — просто, как на товарища, но с чем-то большим. Конечно, кто из Неапольских девушек не засматривался на прекрасного Бруно Буччелатти? И, конечно же, Изабель не должна была быть исключением, однако позже Миста понял, что это скорее взгляд сестры на брата. Бруно ведь спас Лукас от той же судьбы, что была у ее матери, а значит, Изи была ему благодарна.       Привыкшие к молчаливости, безэмоциональности и к частому отсутствию Изабель, команда Бруно практически не замечали того, как девушка начала пропадать. Для начала Буччелатти думал, что она просто сидит в своей комнате и читает Льва Толстого или же Достоевского. А возможно проводит время в ванной комнате, расслаблялась после очередного задания. Это было присуще Лукас, однако Бруно уже несколько раз не мог ее найти ни в комнате ни в ванной, при том, что пропадала девушка дня на три-четыре. И все бы ничего, но странное чувство внутри груди отдавалось чем-то неприятным, от чего дышать становилось сложнее. Бруно волновался за состояние Изабель в последние пару месяцев. Её будто что-то терзало и тревожило, но так не говорила что именно, привыкнув держать все в себе. Её даже перестали раздражать вечно орущие Секс Пистолс, а это было сущим феноменом. Кого не будут раздражать эти мелкие, вечно голодные истерички? тогда-то Буччелатти и заподозрил неладное. Осталось ведь только узнать что произошло, ведь так?       — Где тебя носило?       Девушка захлопывает дверь, включает свет и, не поднимая взгляда на Бруно, стягивает с себя ботинки. В нос тут же ударил запах цитруса, предположительно лимон, и брюнетка позволила себе предположить, что Бруно пил виски, съев дольку лимона. Изабель снимает с плеч мягкий вязанный шарф и вешает его на вешалку, усаживаясь на пороге между комнатой и прихожей, которые разделяла небольшая ступенька. Комната Лукас была выполнена в мягких персиково-бирюзовых тонах. По правую сторону от, стоящего под окном, стола стоял большой стеллаж со всевозможными книгами, которые, на минуточку, абсолютно все и до конца Лукас прочла. По правую сторону стола стояла односпальная кровать, застеленая мягкими атласным простынями цвета карамели. Бруно пришлось повозиться, чтобы найти их специально для Изабель, как подарок на новый год. Между пространством, где Лукас спала и диваном была перегородка, больше похожая на барную стойку. Она служила девушке столом для принятия еды, когда та не выходила ужинать с остальной командой. Не есть же за столом, на котором лежат её книги и тетради. Диван, на котором расположился Бруно, был самым ярким в комнате. Казалось бы, обычный снежно-белый диван, но из всего изобилия сочных цветов — он выделялся и бросался в глаза лучше. Впрочем, может быть и так. Перед диваном стоял большой и стеклянный кофейный столик, на котором стояла недопитая чашка с кофе, что дня четыре назад остыло, и куча зарисовок. Лукас хотела выучиться на дизайнера и шла к этому всеми силами. Бруно, опять же, поддерживал стремление Изабель подняться выше и стать лучше. Но сейчас не об этом, совершенно. Когда солнечный свет проник даже в самые темные уголки уютной комнаты, наполняя пространство сквозь неплотно задернутые шторы и попадая на лицо брюнетки, освещая его, Буччелатти увидел грусть и отчаяние в её глазах, что от света приобрели цвет кофе с молоком. Он видел ее впервые такой. Ощущение было, будто она сейчас молча, так же глядя себе под ноги, наконец даст волю своим чувствам и обжигающие кожу слезы польются прямо по её щекам. Что с ней, и почему она в таком состоянии — узнать задача не из простых, но Буччелатти поставил себе цель, и он ее добьётся, даже если она будет опираться. Увы, как бы она не скрывала, и что бы она не скрывала — приказ есть приказ, даже если этот приказ — все рассказать. Даже если она не хочет — она обязана выполнять приказы Бруно беспрекословно. Но на такое парень пойдет лишь в самый крайний случай.       — Ты можешь мне все рассказать, — пытаясь быть убедительным и не напирать на девушку, шепчет Бруно, глядя на эмоции на её лице. Изабель зажмурилась и уткнулась в свои колени, закрываясь от Буччелатти руками. Он вздохнул и сел рядом с ней, — ты же знаешь, я ни в коем случае не позволю себе тебе навредить. Ты можешь доверять мне. Этот разговор не выйдет за пределы этих стен, я обещаю тебе.       — Он заставляет ее работать, — шепчет девушка и делает резкий вдох, больше похожий на то, когда человек во время слез шморгает носом. Лукас поднимает голову и утыкается подбородком в свои сложенные на коленях руки, — неужели я приношу ему мало денег, Бруно? Неужели я мало работаю и ему этого не хватает? Неужели он такой подонок, что готов продать честь своей младшей дочери ради того, чтобы получить очередную дозу? — Изабель поворачивает голову и Бруно может лицезреть как отблескивают ее мокрые глаза в свете заката Неаполя.       — Расскажи мне, что произошло, Изабель. Я не смогу помочь тебе, если ты мне расскажешь абсолютно все. Мне нужно знать подробности, этим ты поможешь мне и себе. Себе тем, что станет легче на душе, когда ты все расскажешь кому-то и оно не будет утяжелять твою душу. А мне тем, что я буду точно знать, что делать, — Буччелатти мягко кивает и смотрит на щеки девушки, на то, как растягиваются ее губы в улыбке. Он не забыл. Он не смотрел. И она ценила это в Бруно. То, что он никогда не забывал, — прошу, не забывай, что я — твой лучший друг. Ты можешь молчать при них. Ты можешь с ними вообще не общаться. Но будь честна со мной. Ты можешь доверять мне.       — Абсолютно все деньги, которые были мои долей в наших заданиях — я отдавала матери. Я думала, что этого хватит, чтобы Карл мог купить себе доз до тех пор, пока я не принесу ещё. Что хватит им на еду и одежду Мари. Но, черт, я так ошибалась. Я ведь… Ведь… Отдавала им абсолютно все, а суммы там не маленькие, — девушка стирает рукавом рубашки слезы с щек и делает пару вдохов рывками, — я надеялась, что мать больше не продает себя, а тем более Мари… Боже, я… Когда я увидела их вместе. ТАМ. Я, кажется, чуть не упала. У меня закружилась голова и ноги подкосились. Карл забирал абсолютно все деньги у мамы и покупал наркотики, и знаешь что? — на последней фраза голос такой спокойной Изабель сорвало на визг. Такой неприятный, но Бруно даже не дрогнул, продолжая выслушивать ее. Это именно то, что Лукас сейчас нужно было, — он обвинил меня, что я даю мало денег! Что ему не хватает! Он послал мою сестру… Мою младшую сестру, которой то и десяти лет не было. Послал её зарабатывать деньги таким блядским способом! А я… Я не выдержала и вогнала ему столовый нож в горло и вспорола на глазах матери и сестры, — девушка зажала рот рукой и издала тихий стон, вызванный истерикой, зажмурившись — Боже, Бруно, я убила его…       — Тише, успокойся, — Буччелатти прижал голову Изабель к себе, поглаживая мягкие волосы, пытаясь успокоить девушку. Бруно ценил в Лукас ее силу воли и ее принципы — чтобы там не произошло никогда не убивать. Но сейчас, видимо, она сломалась. Усердно работая, чтобы отдать все до копейки своей семье, ограничить себя в чем-то. Изабель никогда не просила у Бруно больше, чем другим, и всегда тактично отказывалась от какой-то добавки к её доле денег, ссылаясь на то, что ей и так хорошо, хотя Буччелатти знал, что это совершенно не так. С такой семьёй не может быть все хорошо. Если, конечно, не устранить главную проблему, что, из-за нервов и морального истощения, Изабель и сделала, сама того не понимая, — все хорошо слышишь? Тебе нечего бояться больше. Никто тебе не навредит. Никто. Я об этом позабочусь, слышишь? Я сделаю все, ты только не волнуйся, — Бруно понимал, что ведёт себя сейчас не так, каким он был с другими, но эта ситуация была иной. Сейчас Изабель нужен был не Бруно Буччелатти — капитан команды, а Бруно — её лучший друг. Человек, который сможет её поддержать и не осудит за то, что она сорвалась и предала свои принципы. Если она загнана в угол и сзади только тупик, то нужно сломать этот тупик и помочь ей выбраться из проблемы, даже если самом прийдётся погрузнуть в дерьме.       Отпрянув от Бруно, она оглядела лицо парня и прильнула к его губам. Открыв глаза, он посмотрел на девушку, а когда она уже собиралась закончить поцелуй, мужчина начал ей отвечать с охотой и постепенно их нежный, неловкий и нерешительный поцелуй перерос во что-то большее. Буччелатти чувствовал, как Изабель расслабляется и поддается ему, превращая поцелуй во взрыв положительных эмоций: страсть, желание, возбуждение. Да, он был возбуждающим, подумал бы Бруно, если бы не был бы так увлечен губами Лукас.       Не разрывая поцелуя, он подхватил девушку на руки и понес её к кровати. Когда до девушки дошёл смысл дальнейших действий, она испугалась и вцепилась в плечи командира, чувствуя нарастающий страх внутри. Неужели опять? Неужели ей опять страшно из-за того, что в ее голове мелькали неприятные картинки из детства?       Мягкий ветерок вновь подул из окна, лаская нежное лицо девушки, маленькая комнатка начала переливаться сиянием летнего заката: розовый, золотой, оранжевый, красный, что больше начинало успокаивать девушку. Однако, беспокойно посмотрев на парня из-под опущенных ресниц, она глубоко вдохнула воздух, наполненный приятным и щекочущим чувством непонятной нежности и лёгкого возбуждения, разжав пальцы, давая понять, что теперь готова.       — Возможно, я не тот человек, с которым ты хотела бы это сделать, — Бруно вздохнул, и опустил голову, ожидая, что, возможно, Изабель оттолкнет его, однако девушка робко провела языком по губам и притянув его за шею, углубила поцелуй. Мягко целуя его, она, пытаясь не робеть, игриво провела язычком по его небу, по ряду ровных зубов и прикусила за нижнюю губу.        — Просто… Забудь об этом хотя бы на это мгновение, пока… Пока я могу признаться самой себе, хорошо? — решительно прошептав, девушка провела своей ладонью по щеке Буччелатти, заставляя того прикрыть глаза.       Но, не выдержав такой сладостной пытки, Бруно поняв, что ему дали «зеленый свет», еле сдерживал себя, и плавными поцелуями с губ, он переместился на шею девушки. Щеки запылали еще ярче, чем шапка Мисты, и обратив на это внимание, Бруно оставил трепетный поцелуй на её щеке и вернулся к её губам. Понимая, что девушка до этого никогда не позволяла никому прикасаться к себе, он старался делать всё мягко и неторопливо, чтобы не отпугнуть Лукас, чтобы не оттолкнуть ее сейчас. Изабель запустила свои пальцы в его растрепанные волосы и притянула к себе, отвечая ему на поцелуй, от чего внутри сердце захрохотало с невероятной силой и скоростью, отдаваясь звоном в тишине комнаты. Буччелатти осторожно обхватил бедра девушки руками и прижал ее к себе, пытаясь понять в какой момент она стала такой слабой, нежной.       Рука Бруно скользнула вниз, проведя по бедру и вновь вернулась на талию. Затуманенный рассудок требовал продолжения, требовал больше тела Лукас. Буччелатти потянулся к футболке девушки и с легкостью снял её, тем временем Изабель аккуратно расстегнула пиджак Бруно и провела своими тоненькими пальчиками по его груди. Не торопясь он спустился к её груди, вводя по ней язычком, конечно же Изабель уже была на грани, однако стесняясь, она закусила ребро ладони со стороны мизинца. Спускаясь рукой, он аккуратно начал касаться самого из возбуждающих мест на её теле. Смотря на её тело, усыпанное мелкими рубцами и чуть заметными шрамами, Бруно освободил Лукас и себя от последних вещей и устроился между её ножек. Она до невозможности была смущена и готова была провалиться сквозь землю от противоречивых картинок в голове.       — Изабель… — взглянув на девушку, Буччелатти не мог описать то, что сейчас испытывал, она была прекрасна как звезды на небе, милое раскрасневшееся лицо от смущения, трепещущее тело и желание вперемешку с похотью, просто адская смесь. Почему-то, уверенный в своих действиях Бруно резко вошёл в брюнетку, от чего девушка прикусила свою ладонь до крови и вцепилась ногтями правой руки в плечо, на глазах навернулись слезы. Тело вздрагивает от каждого мелкого движения Буччелатти, вкус крови во рту волновал уже меньше, чем нарастающая боль внутри.       — Я очень странно себя чувствую, — шепчет девушка и убирает окровавленную ладонь от своего лица, тут же слизывая алую кровь с губ. Лукас была хороша, лежа под ним с раскинутыми руками абсолютно голая и доступная. Не такая, какая она была раньше: закрытая, молчаливая, отстраненная. Волосы в беспорядке раскидались по постели, грудь тяжело приподнималась и опускалась от глубокого дыхания. Девушка плотно обхватывала находящийся внутри нее орган, пальцами сминая простынь с болезненным стоном. Чисто интуитивно по лицу Изабель Бруно догадался, что поспешил.        — Потерпи, боль скоро пройдет, — сказал ей парень, обхватывая за плечи и приподнимая с постели. Прижав Лукас к себе, он ладонью ощупал ее бедро, стискивая мягкую и теплую кожу. Однако сейчас он старался ощупать тело девушки, чтоб отвлечь ее от неприятного послевкусия болезненного первого проникновения. Он не лгал ей и боль постепенно утихла, будто уходила с каждым прикосновением мягких подушечек пальцев Буччелатти. Она тяжело дышала, взяв его запястье и отодвигая от себя руку. Девушка заставила Бруно чуть поддаться вперёд и сплести с ней пальцы в замок. Будто это успокаивало её.       — Можно, — шепчет Изабель и расплывается в мягкой улыбке. Бруно, кивнув головой, подался назад, а после снова и уже более резко двинул бедрами вперед, что девушка перед ним изогнулась со стоном.       Девушка в самом деле понимала, что их двоих не хватит на долго. Этот единственный раз, когда ей и Бруно удалось исполнить то, о чем она сама могла только думать. Думать до тех пор, пока в голове не всплывали выворачивающие картины из детства. Буччелатти толкнулся сильнее, на что от неожиданности она издала стон громче. Ее тело уже со спокойствием принимало парня, отдаваясь где-то в животе слабым, менее заметным, дискомфортом. Парень продолжил толкаться, уже сбиваясь с монотонного ритма, чувствуя приближение оргазма. Однако его попытка продержаться не дала нужного результата, его тело ослушалось, и окончание не заставило себя ждать. Парень стыдливо стиснул зубы, почти прорычав. Изливаясь внутрь, он ощутил, как Лукас напряглась и плотно сжала его член, издавая неестественный и хриплый стон.        — Я рада, что ты со мной…       Он прикрыл глаза и прикоснулся рукой её щеке. Холодной и безжизненной. Бруно открыл глаза и понял, что вновь поддался эмоциям и погряз в воспоминаниях. Он присел, не отрывая ладони от холодного стекла, под которым находилась Лукас. Так спокойна и умиротворенна одновременно, она спала, обвитая колючей лозой вражеского стенда, на котором где-то то и открывались бутоны красных роз, выросшие из ее крови. Если бы она не закрылась Дриамс в последний момент. Если бы она не успела — то не отделалась лишь комой. А была бы уже мертва. Это Буччелатти знал точно.       Грудь то и дело чуть вздымалась от лёгкого дыхания под куполом, задевая карамельной кожей колючки. Нежные и изящные руки. Роза и лоза, выглядывающие из-под футболки. Чуть согнутые в коленях стройные ноги       Казалось, ещё вчера она ссылалась на плохое самочувствие. Ещё вчера Бруно нашел ее на полу ее комнаты, в полуобморочном состояние. Ещё вчера она лежала под этим куполом с открытыми глазами, глядя на Буччелатти с мягкой улыбкой, что отпечаталась до сих пор. Бруно помнил, как обещал ей, что вытащит ее из этого состояния. Что все будет хорошо.       Она спала и ждала, пока найдут виновника ее состояния и наконец освободят от тяжёлых цепей. Лоза каждый раз сильнее обвивала ее руку, на запястье которой красовалась самая красивая роза. Спящая красавица — её имя. И когда-нибудь принц в белом костюме вернётся. Когда-нибудь она откроет свои глаза. Когда-нибудь… Он обещал ей вернуться.       Но прошло уже больше десяти лет и кроме Джорно к ней никто так и не приходит. Только он и сидит перед куполом, глядя на спящую девушку, что за эти года не постарела ни чуть. Лишь Джованна и читает спящей девушке новые книги, проводя свое свободное время рядом с ней. Босс повержен. И все должно было бы вернуться на круги своя, но этого не стало.       Бруно уже не вернётся, ведь он ждёт ее там, вверху, уже больше десяти лет. Потом, неизвестно когда, лет через сколько-то, когда паршивец, что вовлек в свои сети Изабель, умрет страшной смертью, она откроет глаза, и, возможно, это будет уже иной человек, а может она останется такой спустя года. Не понятно. Неизвестно. Время покажет, да?