Ночные встречи

       Сынмин считает себя полным идиотом. Он шмыгает носом, пытается укутаться сильнее, а ещё шагает быстрее. На улице пусто, лишь иногда мимо проезжают машины, тихо, темно, страшно немного, да и холодно безумно. Ким поправляет лямки рюкзака, оборачивается назад (а вдруг там сзади идёт какой-нибудь маньяк, а?) и в миллионный раз проклинает причину его ночного двадцатиминутного похода.        Сынмин крепко сжимает в своих руках телефон и пытается успокоиться. Он вновь побежал, стоило старшему написать лишь одно чёртово сообщение, он вновь не сдержал обещание, данное себе, он вновь облажался. «На нашем месте, жду». Ким ненавидит это уже привычное сообщение всей своей душой. Какого чёрта он вновь рванул к парню? В такой холод, да ещё и поздней ночью. Сынмину просто стоило остаться дома, написать, что он не придёт, и лечь спокойно спать. Но Ким не может – однажды он так сделал, и старший просидел на улице до самого утра, пока младший, идя в школу, не заметил его. Тогда была огромная ссора, много криков и даже слёз Сынмина, а потом долгая болезнь Хвана, во время которой Ким буквально поселился в квартире друга. Ха-ха, друга.        Сынмин тяжко вздыхает, когда Хёнджина наконец видит. Старший сидит на лавочке, хмурится и что-то рисует в своём излюбленном альбоме, подложив под него какую-то толстую книгу. Киму безумно хочется Хвану подзатыльник дать, потому что такими темпами тот ослепнет быстрее него (ну, и помрёт от очередной простуды, видимо). Сынмин придирчиво старшего оглядывает, фыркает и альбом из чужих рук буквально вырывает. Хёнджин на это бурчит что-то недовольно, хмурится ещё больше и на младшего наконец-то смотрит. - Я же предупреждал, что больше греть тебя не буду, придурок.        Ким говорит зло, уже привычно пропуская приветствие, а следом рюкзак снимает под звонкий смех Хвана. Сынмина немного трясёт, хочется врезать себе, да посильней. Он планировал от любви к старшему избавиться к чертям, чтобы вот так посреди ночи в будние дни не прибегать, чтобы просто вместе посидеть.       Сынмин планировал – Хёнджин рушил.        Ким достаёт из рюкзака шарф, перчатки и шапку, всё это на старшего одевает и лишь хмурится, видя безумно довольное и счастливое лицо Хвана. Сердце от этого бьётся слишком быстро, заставляя младшего разочарованно вздохнуть – такими темпами он Хёнджина никогда не разлюбит.        Старший его за руку берёт, альбом забирает и открывает вновь. Сынмин на это хмурится, но забирать пока что не собирается. Хван долго на листе рисунок разглядывает, а после, громко выдохнув, протягивает его младшему. Ким себя узнаёт мгновенно, краснеет и шепчет: «Почему я, Джинни?». Старший хмыкает, руку Сынмина сжимает сильнее, а после тихо отвечает: «Потому что ты особенный, Минни?». Младший замирает, но потом внутри всё мгновенно разрушается, потому что Хёнджин начинает смеяться. Смеяться над ним? Сердце буквально останавливается, стоит старшему протянуть: «На самом деле ты просто единственный из друзей, кого я никогда не рисовал, просто решил закончить коллекцию». Сынмин кое-как выдавливает из себя улыбку, кивает и говорит, что получилось неплохо.        Хван руку младшего не отпускает, альбом засовывает в чужой рюкзак и смотрит куда-то вверх. Ким не понимает, что старший там так пристально разглядывает – звёзд не видно, как и луны, это просто тёмное ничем не привлекающее небо. Хёнджин неожиданно младшего обнимает, шепчет, что так ещё теплее, на что Сынмин шипит, что можно просто домой пойти, и отстраняется. Старший губы поджимает, бровью дёргает, выглядит как-то раздражённо и зло, но кивает и встаёт. Киму резко слишком холодно становится. В душе. Хочется обратно в объятья Хвана вернуться, только вот тот уже к двери подходит и нетерпеливо ногой топает, дожидаясь младшего. До Сынмина не сразу доходит, что его в гости приглашают. Он неловко улыбается, мнётся долго у лавочки, но всё же заходит в подъезд.        Они дружат около пяти лет, но никогда не были у друг друга в гостях, встречаясь лишь по ночам на улице. Друзья Кима говорили, что тот, видимо, сходит с ума, раз продолжает поддерживать с Хёнджином такие отношения. Сынмин по-другому не может – Хван в другое время либо не отвечает, либо отвечает, но отказом. Именно поэтому Киму становится до ужаса неловко, когда они в прихожую заходят.        Хёнджин аккуратно вещи младшего с себя снимает, вытаскивает альбом и кладёт их в рюкзак. Сынмин шепчет о том, что Хван может их просто уже себе забрать, но старший не слышит. Оно и к лучшему – Киму не придётся искать ещё одни вещи, чтобы в следующий раз захватить их, одевать ими Хёнджина и вновь врать о том, что это был последний раз. Звучит слишком жалко.        Они оба прекрасно понимают, что стоит Хвану написать одно сообщение, как Сынмин сразу же понесётся к нему с тёплыми вещами и вечным ворчанием.        Они оба прекрасно понимают, что Ким в Хёнджина просто-напросто влюблён, очень сильно влюблён, до безумия влюблён.        Они оба прекрасно понимают, что Хвану Сынмин лишь чуточку нравится, даже скорее больше, как друг, а не парень.        Они оба прекрасно понимают, что встречаться вот так вот по ночам – безумие, но продолжают это делать.        Хёнджин включает телевизор, по которому крутят какую-то непонятную дичь, но на это никто внимания не обращает. Оба сконцентрированы на неловком молчании, оба стараются быть ближе друг к другу, оба не собираются что-либо делать вообще. Киму хочется уйти домой, заблокировать номер старшего и просто стереть его из своей жизни напрочь. Сынмин знает отлично, что у него это всё не получится сделать.        Младшему на Хвана смотреть невыносимо – хочется прикоснуться к этому идеальному лицу, поправить мягкие волосы и поцеловать пухлые губы. Нельзя. Ким может лишь вздыхать, в редких снах это всё осуществлять и грезить об этом в остальное время. Сынмин прикрывает глаза, пытается расслабиться и вникнуть в происходящее в какой-то глупой передаче. Его телефон разрывается от звонков – Джисон вернулся всё же из студии и не застал его дома видимо. Ким отвечать не хочет – боится, что старший может услышать недовольное и очень громкое «Ты опять к этому придурку ночью попёрся, влюблённый ты мой идиот, а?» Хана. Хотя смысла в страхе нет – Хёнджин и без этого всё прекрасно знает.        Они просто никогда не говорили на эту тему, обходили её стороной и делали вид, будто оба слишком тупые, чтобы понять это. На подобные разговоры стоит огромное табу, ведь Хван расстраивать своего ночного друга не хочет, а Сынмин – услышать очевидный отказ. Влюбиться в Хёнджина было ужасной идеей. Жаль, что Ким понял это слишком поздно. - Я домой пойду, наверное. Джисон волнуется.        Хван кивает на это, не останавливает и первым идёт в прихожую. У Сынмина внутри уже полная разруха. Ким шмыгает носом, только вот уже нет от холода. Хёнджин упорно делает вид, будто этого не слышит – младший за это благодарен безумно. Мин медлит, одеваясь, пытается предательские слёзы сдержать и натягивает улыбку. Хван на это лишь кивает, улыбается в ответ и прощается. Сынмин психует именно в этот момент, разрешает себе сделать всё ещё хуже и подумать над последствиями чуть позже.        Хёнджин на поцелуй отвечает, за талию к себе младшего прижимает и подавляет в себе желание отстраниться, когда понимает, что Ким всё же заплакал. Сынмин крепко держит Хвана за рубашку, губы облизывает и смотрит в пол, тяжело дыша. Хёнджин ничего не делает, терпеливо дожидается, пока младший придёт в себя, и тихо напевает какую-то грустную песню. Ким извиняется шёпотом, отпускает чужую рубашку и выходит из квартиры. Хван говорит: «Ничего страшного, Минни», сразу же дверь захлопывая. Сынмин глубоко дышит, натягивает улыбку и идёт домой.        Ким думает, что это конец их ночным встречам, конец их общению, только вот Хёнджин через три дня присылает такое ненавистное: «На нашем месте, жду», вновь заставляя сорваться с места, захватив с собой заранее приготовленный рюкзак и совершенно не заметив откровенно жалостливого взгляда Джисона.        Они о поцелуе не говорят, они вообще ни о чём не говорят. Хван молча протягивает Сынмину альбом, показывая новые рисунки. Ким улыбается натянуто, кивает и возвращает обратно, толком ничего не рассмотрев. Сынмин уходит, когда на улице уже начинает светать, машины - ездить всё чаще и чаще, а мимо них - пробегать люди. Ким приходит домой, когда на часах уже три часа ночи, на кучу вопросов Хана не отвечает и впервые за долгое время отказывает Хёнджину в ночной встрече. Утром, идя мимо дома старшего, он никого не видит и расслабляется. Возможно, это и к лучшему, если он Хвана отпустит, да? У него даже неплохо получается, да?        Нет.        Через неделю Хёнджин пишет вновь, и Сынмин срывается, прибегает и вновь ворчит, одевая старшего.        А потом через пару дней ещё. Через день. Через неделю. Через четыре дня. Через, через, через, через…. И так до бесконечности.        Сынмин влюблён – Хёнджин… нет.        Они оба прекрасно это понимают.        Но никого из них это не волнует.        Возможно.