Впервые

      Наши сердца разорваны напополам, растерзаны острыми клинками слов, сшиты нитями наших чувств, оставляя рубцы и шрамы на яркой плоти. Наши сердца потеряны в тысячах отголосках улиц и пропахших сигаретами подъездах. Наши чувства больше никогда напополам.       Когда мы только встретились — впервые — дул прохладный ветер и твои волосы спокойно отдавались его потоку, а ты сам — плакал. Тогда мы поделили воздух напополам, разрезали реальность бытия и совсем не поняли что сделали это вдвоём. Это длилось три секунды.       Ты плакал. Плакал под напором злосчастного общества, иерархией сильных и слабых. Ты не хотел прогибаться под общие правила и стоял как мог. Ты плакал, но всегда оставался сильнее меня, запомни это, Ямагучи. Услышь это в тысячах ветров городских развалин, глупых придуманных правил, услышь это в миллиардах звёзд, которые мы никогда не увидим за фонарями ночного мегаполиса и неоновыми вывесками.       Когда мы впервые поцеловались, ты жутко смутился, покраснел до кончиков ушей и смеялся: неловко, испуганно, истерично. Тогда мы поцеловались и второй раз. Твои пальцы холодными, как то синее мороженое, что свалилось на землю, как свет далёких галактик, как колкие слова в наш с тобой адрес; мне хотелось согреть их своими, расцеловать фаланги и никогда не отпускать. Ты сам отпустил мою руку, чтобы обнять, уткнуться в плечо и спрятать ярко-красный румянец на щеках.       Наша первая общая квартира была небольшой, с кухней в дальнем углу и выцветшими жёлтыми обоями. Мы делили футон на двоих, согревая друг друга холодными ночами, дыша уткнувшись в грудь и наслаждаясь проведённым вместе временем. У нас была узкая кровать и второй футон, но мы были молоды и полны энтузиазма, чтобы выбрать большее из зол.        Возможно, вся наша молодость и глупость выветрилась с дымом первых сигарет и была замена всем тем временем, что мы провели на работе, глядя на других — нормальных — людей, которые любили, как и мы впервые, но не так. Два парня никогда не будут так же обыкновенны, как нормальные парочки, мы понимали это. Мы ломались под этим пониманием. Ты всегда был сильнее, а я… Я не хотел испортить твое будущее.        Наша первая серьёзная ссора стала последней. Я каждый раз повторяю «впервые», когда вспоминаю как ты ударил меня, как смотрел устало, как плакал. Все ветра остановились тогда, а мои растоптанные очки… Я никогда больше надевал их. Как наши растоптанные и перешитые сердца, я не использовал их, потому что это не имеет смысла. Как и всё, что не отображает нашу юность, это не имеет смысла.       Возвращайся ко мне тёмными ночами, я не могу вздохнуть без твоих прикосновений, без едких сигарет, без звонкого твоего голоса и собранных в хвост зелёных волос. Вернись впервые в нашу квартиру, найди меня на узкой кровати. Я не могу дышать, пока наши перешитые сердца не вместе. Я не могу уснуть, пока ты в грудь не шепчешь мне всякие глупости, пока ты не сопишь так рядом, так близко.       Без тебя я впервые чувствую себя слабым.       Прикоснись ко мне в шумной толпе огромного города.        Впервые.