На конечной станции метро в среду

      Ойкава надевает наушники и опускает веки. Бессмысленно оборачиваться каждый раз.        Давай просто однажды встретимся, когда поезда длинной змеёю поползут через весь город, прячась под землю и ожидая нас там; давай встретимся, когда ветра остановятся перед многоэтажными темницами наших душ; когда снега растают с первым лучом солнца, прокладывая нам дорогу друг другу? Давай обернёмся на миг, когда в метро не останется людей и взглянем друг на друга незнакомцами, как в старых скучных дорамах, где люди всегда обязательно находят то, что так долго искали. Просто давай встретимся в среду на конечной ветке метро, я очень хочу тебя увидеть.       Среди огромного мегаполиса наши сердца потеряны — мы волки-одиночки, которые собираются в стаи в полнолуние, мы уставшие от этого мира тела и нам не хватает чего-то. Наши взгляды цепляются за чужие вороты дорогих пальто, чужие руки, чужие макушки в толпе в поисках того самого, но ничего не находят. И нас кидает из стороны в сторону чужими мотивами песен, фраз, слов в поисках сокровенного, находя только ледяное общество и старые письма в закромах антресоли.        Я бы хотел потеряться, отдаться течению, плыть как все, но сжимаю крепче чужую ладонь в своих горячих руках и шепчу, чтобы ты нашёл меня в среду на конечной станции. Мысленно. Прошу. Найди в холодном бризе мой шёпот, встреть в теплоте домашних одеял, так и не убранных с зимы. Даже если не узнаешь лица — встреть. Напиши на стенах нашего старого дома « Среда, конечная станция», чтобы я обязательно пришёл. Вечером в среду, на конечной станции мы встретимся взглядом, и я отдёрну твоё плечо в толпе. — Ойкава? — грубый голос почему-то звучит отчаянно.        Волки собираются в стаи в полнолуние, а я не так и не вижу отражения луны в твоих глазах, не вижу звёзд и даже небо. Наверное, потому что вечер, потому что метро, потому что в отражении я вижу себя. Мы одинокие волки, но вместе, держимся друг за друга и идём вперёд через тернии к небу. Я подниму тебя, а ты держи мою руку и не отпускай, прошу. До следующей среды слишком долго ждать, ты зажигаешь мои звезды, и я держу тебя, смотрю в глаза, не дышу — боюсь. Впервые.        Время замирает, калейдоскоп людей не кружится и только одно мгновение на повторе нашей киноплёнки, где ты оператор. Мы задыхаемся, на секунду нам так кажется, а мысли путаются в вихре сознания. Мы задыхаемся друг в друге, ты смотришь на меня и тянешь секунды, чтобы найти слова, достать их с неба рукой. Ты пытаешься понять: сон это или явь, — но только больше погружаешься в сомнения. — …Ива-чан? — руки предательски дрожат, капелька-наушник словно нарочно вылетает из уха, а к горлу подступает противный горький ком.       Один. Два. Три. Оборачиваться бесполезно.       Среди тысячи многоэтажек — тюрем душ наших — мы нашли друг друга. Ты держишь мою руку, сжимаешь ладонь и, что-то подсказывает мне, вот-вот заплачешь. Среда, вечер, конечная станция и мы нашли друг друга в надоедливом потоке, видишь. Просто держись за меня, пока мы идём через тернии.       Волки всегда держатся стаями — держись и ты за мою руку.