Deus Ex Pneumatica

             Через некоторое время нашу с Алисой беседу прервала очередная надувная девица, сообщившая мне, что она прислана меня проводить.       — Тут весь персонал надувной что-ли?.. — невольно вырвалось у меня.       — Естественно, — фыркнула Алиса. — Вот ты сама осталась бы человеком, если рядом были бы не стареющие, не болеющие, не устающие, идеально красивые девки?       — Конечно!       Я был удостоин поднятой брови и крайне насмешливого взгляда.       — Любая царапина — и нет этих нестареющих идеалов, — обиженно пояснил я. — Надувные шарики, конечно, очень празднично выглядят, но когда праздник кончится, они превратятся в кучку резиновых ошметков, и их выкинут на помойку… Что?!       — Ничего. Называть кого-то шариком — оскорбление, не надо так, — ровно ответила гиноид. — И мы регенерируем. Все по-разному, конечно, но уверяю тебя, сильно навредить пневмо человеку ничуть не проще, чем человеку биологическому. А уж про нас с тобой лучше помолчать — мы по сути бронированные и навредить нам очень тяжело.       — А про «проткнуть пальцем» тогда к чему было?       — Так ты и обычного человека выпотрошить голыми руками можешь, — пожала плечами начальник охраны. — Или голову открутить. У тебя сейчас сколько давление? Судя по буферам, ты хорошо поддута…       — Примерно один и два.       — Ну то есть пять бар минимум. Ты сейчас в состоянии своими пальчиками создать усилие около ста двадцати кило, а может и больше. Более чем достаточно для того, чтобы сломать человеку кисть рукопожатием.       Обычная секьюрити, ага.       — Да откуда ты все это знаешь?! — не выдержал я.       — Тебе все это так же известно. Свои технические данные у нас у всех есть, — она постучала пальцем по своему виску: — Вот тут у тебя база данных любому на зависть. Не беспокойся, тебя всему обучат, а пока что просто поверь мне на слово.       Сказать мне на это было решительно нечего, так что я вопросительно повернулся к терпеливо ждавшей нас девушке.       — Вам просили передать, что никаких мероприятий для вас не запланировано, — сообщила девушка. — Поскольку сейчас ночь, вам рекомендуется отдыхать.       — Ладно, но я совершенно не хочу спать, если вы об этом.       — Об этом, естественно, — вклинилась в разговор Алиса. — Контрастный душ на нас не действует, кстати. Зато есть куда более действенный способ — поставь себя на зарядку, а нейросеть сделает остальное. Ты уже слегка подтупливаешь, так что маркеры сна наверняка сработают.       — Но… если я цифровое сознание… как я вообще могу уснуть?       — Кто тебе сказал, что ты — цифровое сознание? — ехидно улыбнулась Алиса.       — А нет?       — Нет, — ответила моя сопровождающая. — Но я бы советовала отложить этот вопрос до сегодняшнего утра.       — Ох, ладно, — я сдался. — Спать так спать.       — Я вас провожу, — Алиса встала из-за стола.       Пока мы все втроем дошли до моего «номера» я был в полном порядке, бодрость зашкаливала. Когда я закрыл дверь и разулся — тоже. Но стоило мне скинуть давящий на сиськи топик, улечься в кровать и воткнуть под ухо шнурок зарядки, как через пару минут глаза стали закрываться сами. Я накинул почти невесомое одеяло на себя, устроился на подушке поудобнее и…              ***              Мне было тепло и очень уютно лежать под моим одеялом. Вставать не было никакого желания, к тому же я явно проснулся до будильника, так что можно не торопиться с продиранием глаз или тем более подъемом. Я вроде выспался, но это вовсе не значит, что надо выпрыгивать из постели с криком «проснись и пой!». Наоборот, вставать не хотелось, а хотелось продлить то в высшей степени приятное ощущение, что сейчас завладело мной.        Мне приснился в высшей степени странный, но до крайности приятный сон даже не эротического, а откровенно порнушного содержания со мной же в главной роли. Я помнил только его обрывки, но их с запасом хватило для каменного стояка, натянувшего трусы сверх всякой меры. Я слегка поерзал, стягивая с себя мои слипы и наконец выпустил член на свободу. Да, так намнооого лучше, нигде не давит. Понятия не имею, почему во сне я трахал белокожую прелестницу с гигантским бюстом, но я запомнил подробности сна настолько ярко и живо, что казалось все произошло на самом деле.       Странно все это…       Бешено хотелось секса, но в кровати я один, и той красотке из сна тут взяться уж точно неоткуда.       А жаль. Жопа у нее тоже что надо… В этом зыбком состоянии полусна-полуяви я мог достаточно подробно вспомнить все ее аппетитные округлости и даже ощутить гладкость ее кожи…       Я поймал себя на том, что мастурбирую. Вроде не мальчик, чтобы рукоблудством-то баловаться, но остановиться было положительно невозможно.       Томно заныли соски, цепляясь своими кончиками за одеяло… Очень странные ощущения… Никогда со мной такого не было раньше…       Воображение меж тем разыгралось не на шутку, показывая мне все новые и новые ракурсы с участием меня и белокожей красавицы. Ей определенно очень нравилось то, что я с ней делала… Делала… Такое знакомое чувство томно и возбуждающе ноющих сосков на гигантских шарах грудей… Моих грудей… Прямо, как сейчас…       …ЧТО?!       Я вывалился из дремы, рывком сел, в панике сдернув с себя одеяло. М-м-мать… Это… Что за нах?!.       Ах, да. Не было никакого сна, это все случилось. Вчера. Я опустошенно бухнулся обратно на подушку. Мля-я-я-я-ать…       Шнурок надо бы из шеи вытащить, только не хватало еще и разъем сломать… Вот о чем я, млять, думаю вообще? Я — надувная телка с членом. Рогатая, серокожая и лысая. Впрочем, последнее нисколько не портит впечатления. Ведь не портит же? Я встал с кровати, дошел до зеркала, вновь рассматривая себя красивую. Шорты я стянул до конца — мешались. Нет, не портит оно никаких впечатлений, вряд ли вообще кто-то заметит их отсутствие при таком-то размере бюста… Взгляд непроизвольно скользнул ниже. К бедрам и…       «Ну привет, Анечка», — ехидно поздоровался со мной внутренний голос. — «Как оно с оранжевым хером-то живется? Не натирает? Не болит?»       «Заткнись», — посоветовал себе я, отвернувшись от зеркала. — «Хорошо живется».       Я добрел обратно до кровати и упал в ее мягкие объятья спиной вперед. Для сохранения половой самоидентификации. Эта фраза все снова и снова звучала у меня в голове, как заезжанная пластинка. Самоидентификации. Слово-то какое поганое. Вот бы того, кто это придумал, запихнуть в бабье тело и снарядить хером, чтоб прочувствовал ощущения правильной самоидентификации в полной мере на себе любимом. Зубы свело до скрежета, я зажмурился, сдерживая слезы боли. Ненавижу! За что со мной так?! Почему? Что я такого сделал, что меня превратили в эту… в это… угробище.       Оранжевый хер по-прежнему торчал из лобка. Кричаще-яркое, аляповатое неоновое пятно на фоне строгого, приглушенно-темно-серого живота и бедер. Широких, женских бедер. Инородная опухоль, которую надо вырвать, пока она не отравила весь организм. Я собрал эту оранжевую дрянь в кулак и стиснул пальцы со всей силы.       Это было ОЧЕНЬ больно. В глазах потемнело, а как я более-менее пришёл в себя, вместо боли пришли онемение и шок.       «Что ты с собой делаешь, придурок?» — прорезался опять внутренний голос. Рациональный на этот раз.       «Что хочу, то и делаю», — огрызнулся я.       Кажется, вот так с катушек и слетают. Кажется, у меня истерика. Кажется…       Я не мог удержать приступ истеричного хихиканья. Глупость моей злости, моей абсурдной попытки самокастрации — надо еще додуматься до такого! — заставляла меня безудержно хихикать, размазывая слезы по щекам. Великий, блин, страдалец. С бронированным лбом, как у танка, боевым телом, способным голыми рукам оторвать человеку голову да еще и нестареющим до кучи. Ой, обидели мальчика, писюн дали в нагрузку к сиськам, чтобы кукухой не уехал от смены пола в дополнение к кибер-телу! Какие мерзавцы!       Действительно, чего мне переживать-то? Ведь не на постоянку же он торчит, чтобы как-то его стесняться. Я аккуратно провел пальцами по гладкому, ярко-оранжевому стволу, все еще раздутому и такому… моему…       Ведь все я правильно начал делать в полудреме, неосознанное оно всегда разумное, тело само себе вредить не будет. А у меня — придется с этим свыкнуться — шикарное тело, специально сделанное в том числе и для удовлетворения интимных утех. Надо просто… закончить начатое.       Я улыбнулся своим мыслям и продолжил ласкать свой раздувающийся оранжевый член легкими касаниями своих пальчиков, способных с такой же легкостью оторвать кому-нибудь конечность. Он все еще немного побаливал после моих злосчастных упражнений, поэтому я ласкал себя максимально аккуратно. Ярко-оранжевый пластик, тихо поскрипывающий под скользящими по нему подушечками пальцев медленно раздувался, становясь совсем уж твердым и горячим. Натянутый, упругий, он мерно пульсировал у меня в руке, наливаясь приятным ощущением распирающего его изнутри давления. Все больше и больше, все туже и туже… Я немного сдавил его, осторожно пробуя свою реакцию. О, волшебно… Полностью надутый, мой член отозвался будоражущей истомой, раскатившейся по всему телу табуном щекочущих мурашек, замерших на моих сосках, кончиках пальцев и где-то на загривке. Мои соски-клапаны отреагировали мгновенно, игриво выпрыгнув вперед из томно ноющих удовольствием грудей. Мое новое тело определенно не желало упускать ни единой толики удовольствия, бурно реагируя на любой повод его получить. Член раздулся еще туже, набирая уже знакомое мне чувство переполненности и страстного желания выплеснуть все наружу.       Знакомая пульсирующая похоть наполняла меня не хуже воздуха, распирая изнутри и заставляя непроизвольно напрячь живот, изнывающий от удовольствия. Все туже и туже, все больше и больше… Удовольствие, нагнетаемое моими шаловливыми пальчиками, распирало меня жгуче, нестерпимо, оно требовало выхода, одновременно дразнясь и нарастая дальше, мучительно скручивая спазмом экстаза мои бедра и живот. Пальцы слегка онемели, я дернулся от совсем уж сильного спазма, и мой член выстрелил вверх тонкой стурйкой прозрачной жидкости, разом даря океан удовольствия, полностью оглушивший меня одним ударом. Живот знакомо скрутило, я кончал какой-то прозрачной смазкой, толчками выходящей из передутой оранжевой головки моего члена, распертого до предела чередой спазмов оргазма.       Следом пришло знакомое опустошение и слабость, я откинулся назад, выпустив себя из руки и медленно впитывал волны экстаза, продолжавшие расходиться по моему телу.