Lessons From Family (Уроки семьи)

      «Каждая минута, которую ты проводишь с кем-то, дает ему часть твоей жизни, а тебе -часть их».       Мы стекло…       Калеб Ривз взглянул на часы, которые недавно подарил его дед Каллен Эймс, потом перевел взгляд на заходящее солнце за деревьями парка. Шел уже шестой час, время бежало быстро, а это означало, что поездка в Нью-Хейвен, штат Кентукки, продлится до полуночи. Он не был уверен, что пастор Джим намеренно сговорился с Маком, чтобы спланировать «сюрприз» для него на выпускной вечер. Плюс они хотели отметить день рождения Сэма на ферме в те же выходные, что и день матери, или удача просто сработала в их пользу в этом году.       В большинстве случаев требовалась некоторая изобретательность и удобная охота со стороны Хранителя, чтобы занять мальчиков, и отвлечь их мысли от болезненного празднования Дня матери. Калеб считал, что уже миновал тот возраст, когда праздник беспокоил его, и редко признавал этот день чем-то большим, чем заговор магазинов цветов и открыток, но не собирался смотреть дареному коню в зубы. Он был рад отвлечь Дина и Сэма, но проводить часы в джипе с разгоряченным подростком и измотанным десятилетним ребенком, было не очень хорошей идеей. Он бросил взгляд на поле, удивляясь тому, как здесь оказался.       — Я принес тебе кока-колу и чипсы, — объявил Сэм Винчестер, пробираясь через море отцов, матерей и их ноющих малышей, чтобы занять свое место на деревянной трибуне рядом с Калебом.       Он протянул старшему охотнику еду, которую тот не просил. Калеб заметил второй напиток, два пакета чипсов и шоколадный батончик, которые Сэм оставил себе. Нахмурившись, он вспомнил, что они договорились о напитках, поесть они собирались в пиццерии в городе после игры.       — А где моя сдача? — Калеб был благодарен за колу в этот майский жаркий полдень. Отсутствие тени усилило затяжную головную боль от его последнего похмелья в Оберне накануне вечером.       — А где твоя благодарность? — Сэм развернул «Сникерс» и откусил кусочек, разглядывая Калеба из-под козырька своей бейсболки, которую он, очевидно, тоже купил в киоске «Бустер Клаб» возле закусочной.       — Почему я должен благодарить тебя, когда это были мои деньги?       Ривз стащил кепку с головы Сэма и надел ее на себя, чтобы хоть немного отдохнуть от лучей солнца, которые били по ним последние три часа, пока они сидели на третьем и четвертом иннинге. Ощущение того, как пот скользит по его недавно остриженным волосам, было странным и немного успокаивающим, поскольку он чувствовал себя немного обнаженным, отказываясь от длинных волос, к которым привык. Калеб признался Маку, что окончание колледжа было хорошим поводом избавиться от образа плохого мальчика — это было началом новой эры. Кроме того, он всегда мог отрастить волосы снова.       — Потому что пастор Джим говорит, что хорошие манеры — это потерянная религия. — Мальчик усмехнулся, ямочки вспыхнули на щеках, когда он вытащил еще одну новую кепку из заднего кармана и надел ее себе на голову. Он также предложил Калебу запечатанный пакетик тайленола, и Калеб готов был расцеловать его несмотря на то, что ребенок потратил почти пятьдесят долларов. — Кроме того, я почти уверен, что это были деньги Мака. Я обязательно поблагодарю его завтра.       — Да будет тебе известно, Коротышка, что я четыре года работал на эти деньги. Это был один из моих выпускных трофеев. — Деловые партнеры его деда, большинство из которых Калеб никогда не встречал, были чрезвычайно щедры на поздравительные открытки и наличные деньги.       Калеб открыл пакетик с таблетками и проглотил их, запив содовой. Он согласился забрать мальчиков из школы и сводить на игру, прежде чем принять приглашение на дружескую вечеринку после окончания колледжа. Но теперь Калеб понял, что остаться дома и собрать остальные вещи было бы самым разумным шагом.       — Я больше не Коротышка. Мне десять лет! Кстати, ты еще не подарил мне подарок на день рождения.       — Считай, что эти пятьдесят долларов — первый взнос.       — Я так и думал, — Сэм послал ему еще одну ухмылку, жуя последний шоколадный батончик, который он практически проглотил в один присест. — Ты должен благодарить меня за то, что я спас тебя от траты денег на пиво и блудниц.       — Пиво и блудниц? — Калеб чуть не поперхнулся колой. — Ты слышал это от Джонни?       — От дяди Бобби. — Сэм серьезно посмотрел на него. — Он сказал папе, что именно поэтому не даст ни одного чертового цента на твой выпускной подарок от Триады. Его подарок будет чем-то, от чего ты получишь больше пользы, чем от похмелья и отходняка. А что это за отходняк?       — Неважно. Бобби понятия не имеет, о чем говорит. — Однажды механику пришлось вытаскивать Калеба из тюрьмы в Алабаме после инцидента на студенческой вечеринке с парой стриптизерш. Этот человек не позволит ему забыть об этом. — Эта закуска, которую ты ешь, и головной убор, который ты носишь, были куплены на начальные деньги для строительной компании, которую я планирую создать.       — Ты собираешься строить мосты, как модели, которые мы делали в детстве?       — Да, — усмехнулся Калеб, — как в старые добрые времена, когда мы были детьми, только на этот раз по-настоящему.       — Может быть, Мак даст тебе деньги или Каллен. Дядя Бобби говорит, что Эймсы купаются в деньгах. — Сэм вытер руки о джинсы, его глаза устремились к дальнему краю поля, где раздавались радостные крики: «Вперед Вороны».       — Ну, у дяди Бобби большой рот. И мне не нужны деньги Мака или Каллена.       Калеб вежливо отказал своему отцу и деду на выпускном, когда они пытались вручить ему чек, в котором было больше нулей, чем Калеб когда-либо видел. Он проследил за взглядом Сэма и увидел команду Дина, плотно сгрудившуюся на дальнем поле, это был хороший знак, что игра, к счастью, уже началась.       — Есть вещи, которые человек должен делать сам.       — Папа все время так говорит, — сказал Сэм, встретившись взглядом с Ривзом. — Вот почему он не принимает милостыню, даже от семьи. Но пастор Джим говорит, что иногда гордыня делает человека глупым.       Калеб встретился взглядом с темными глазами десятилетнего мальчика, с трудом сглотнув при мысли о развалинах дома, из которого он забрал ребят этим утром, о старых бутсах Дина и рваных джинсах, которые носил Сэм. Они вдвоем буквально проглотили завтрак, и Калебу стало интересно, как долго Джон отсутствовал на этот раз. Сам Калеб за последние пару месяцев ни разу не заглядывал к Винчестерам, потому что в прошлом семестре вместе со стажировкой в архитектурной фирме у него были убийственные экзамены. Он почувствовал, что очень пренебрегает долгом, поэтому протянул Сэму свой пакетик чипсов.       — Это совсем не одно и тоже, малыш.       Сэм взял пакет, и пожал плечами, что доказывало — ребенок ему не поверил.       — Смотри, Дин бьет первым.       Чувство вины не покидало Калеба, пока он наблюдал, как Дин отбил мяч вне пределов досягаемости противника. Парнишка заметно улучшился с начала сезона, и начинал каждую игру, что было редкостью для первокурсника, и это доказывало исключительный талант, который он проявил с восьми лет. Чувство вины быстро сменилось гордостью, когда «Вороны» вышли на внешнее поле, где Дин сделал три быстрых аута.       В этом году Калебу удалось прийти только на несколько игр. Но Дин рассказал ему об их победном сезоне вместе с его растущей одержимостью противоположным полом во время телефонных звонков, которые Калеб, по крайней мере, поддерживал на регулярной основе. Джон обычно оставлял мальчиков в одной школе на время бейсбольного сезона, позволяя своему старшему сыну делать то, что он любил за пределами своей семьи и охоты. И если это означало, что Калебу придется проехать всю ночь, чтобы добраться из Оберна в Ривер-Таун, Северная Каролина, чтобы посмотреть, как Дин играет в чемпионской игре, это стоило того.       Калеб и Сэм попеременно болели за восьмого игрока «Воронов» и ругали противоположную команду в соответствующей братской манере. Мастерство Дина на первой базе было сравнимо только с игроком их команды Броуди Аткинсом, который, хотя и был маленького роста для своих восемнадцати лет, обладал кошачьей ловкостью и быстрой рукой, которая, как Калеб был уверен, привела «Воронов» в LSU* о которых Дин упоминал по дороге на поле. Талант Аткинса также вызвал нескрываемое восхищение у четырнадцатилетнего подростка. Два одаренных игрока помогли команде провести пять пробегов через восьмой иннинг, что по всей вероятности, это поможет им попасть в чемпионат. Калеб готов был признать, что широко раскрытые глаза Дина, восхваление игры Броуди, и вообще бейсбольный Дзен-Нэсс вызвали у него приступ ревности.       — Дин говорит, что Броуди всегда знает, куда пойдет мяч, прежде чем бьющий ударит, — заговорил Сэм, когда они наблюдали, как шорт-стоп «Ворона» легко словил мяч, как будто это была скрепка для бумаг, а его перчатка — мощный магнит. Это были два аута для «Пантер», с одним бегуном на первом месте. — Как думаешь, он экстрасенс?       Калеб поднял козырек своей кепки, вытирая рукой вспотевший лоб, и бросил на Сэма веселый взгляд.       — Если так, то я очень зол. Его дар лучше моих видений смерти.       — Дин говорит, что Броуди будет принят на работу по специальности до того, как он закончит колледж.       — А с чего это ты в последние дни так много болтаешь? Ты тренируешься быть городским глашатаем?       Сэм снова пожал плечами.       — Мак говорит, что подражание поведению и язык попугаев — это нормально в моем возрасте. Я прикидываю, каким человеком буду. На данном этапе решающее значение имеют позитивные модели для подражания.       Калеб фыркнул при мысли о том, что у отца будет одна из заумных бесед с Сэмом. Они начали болтать, как только ребенок научился связывать предложения вместе.       — Тогда он должен поговорить с Джоном о том, чтобы прекратить визиты к дяде Бобби, пока ты не разберешься в своем будущем, Эйнштейн.       — Как ты думаешь, какой-нибудь колледж захочет, чтобы Дин играл для них? — Сэм от волнения прикусил кончик пальца.       Несмотря на то, что Сэм утверждал, что находится на грани зрелости, сейчас он выглядел как пятилетний ребенок. Калеб постарался сохранить в тайне свои надежды на то, что Дину будут предоставлены те же возможности, которые навязал ему Мак. Чем старше становился Дин, тем больше Калеб хотел установить некоторое расстояние между ребенком и Джоном. Потому что Дин решал каким человеком он должен быть, беря пример с Джона Винчестера.       — У Двойки большой потенциал.       — Это твой способ сказать, что он может уехать в Оберн или какую-нибудь другую школу?       Вот тебе и вся отговорка. Калеб дернул Сэма за руку, чтобы тот перестал грызть ноготь.       — До этого еще очень далеко, Коротышка. Дин никуда не денется. Кроме того, с той скоростью, с которой ты растешь, ты уже совсем повзрослеешь к тому времени, может быть, пропустишь несколько классов, чтобы присоединиться к какой-нибудь ученой стипендии.       Сэм ответил Калебу чересчур самоуверенной улыбкой. Он снова перевел взгляд на поле, где последний отбивающий «Пантеры» замахнулся для первого удара.       — Да, Дин никогда не оставит меня наедине с папой.       Сэм, возможно, и не добавил: «как ты ушел от него», но Калеб все равно почувствовал тяжесть этих слов. Волна страха захлестнула его, и у него возникло внезапное желание найти Дина, чтобы установить контакт с ним. Как только его взгляд упал на четырнадцатилетнего подростка, бита соприкоснулась с мячом, треск расколол воздух подобно звуковому удару, и рев поднялся от толпы болельщиков.       Это был граундер, умный отчаянный ход со стороны «Пантеры», учитывая, что Броуди, казалось, был способен удлинить свои руки до любой длины, чтобы поймать мяч и способен взлететь, если это необходимо, чтобы выхватить его из воздуха. Мяч ударился о землю, отскочил, но экстрасенсорная способность Броуди, казалось притянула мяч ему в перчатку. С той же ловкостью, с которой он захватил свою цель, шорт-стоп повернулся и выстрелил мячом в сторону первой базы. Калеб однажды видел, как квотербек Оберна «Все звезды» запустил футбольный мяч по всей длине поля с меньшей свирепостью и силой. Он почувствовал взрыв боли через мысленную связь с Дином за секунду до того, как его разум обработал увиденное глазами. Броди Аткинс только что совершил свою первую ошибку в этом сезоне.       Дин упал от удара и покатился по траве. Калеб на мгновение застыл на своем месте, вздохи толпы и бормотание из четырехбуквенных слов ревели в его голове, как океанский прилив. Было одновременно странно и страшно, что перед глазами всплыл образ его матери, гуляющей по пляжу. Когда она подняла кусок морского стекла, дымчато-тускло-синего.       — Чем дольше морское стекло остается в воде, тем лучше, малыш. Грохот прибоя, бросающего его на песок и скалы, закаляет его, удаляет слабые части, сглаживает шероховатости. Море берет что-то сломанное, потерянное и снова делает его сокровищем.       Наблюдая, как Дин свалился на землю, словно сбитый с ног страшной волной, и неподвижно лежит в луже крови, Калеб отбросил мысли о матери. Голос Амелии Ривз заглушил крик Сэма, ее призрачная хватка на руке ослабла, когда десятилетний мальчик дернул его за руку поднимая на ноги. Единственная мысль, которая пришла в голову Калебу, когда он бежал к Дину, была о том, как образуется морское стекло.       Морское стекло — это осколки чего-то, что когда-то было целым.

***

      Поставьте других на первое место…       Дин Винчестер больше всего на свете любил играть в бейсбол. Ему нравилось в игре все — от идеальной симметрии поля до запаха хот-догов и попкорна. Дин любил свою перчатку: черную Rawlings Sandlot серии первой базы, которую тайно желали другие ребята в команде, и на которую ему повезло наткнуться в магазине Армии Спасения в Ньютоне, штат Огайо, несколько лет назад. Ему было плевать на всех и вся, только не на судью, хотя он не раз хотел обозвать его плохим словцом. Дину нравился рев толпы, когда он ловил мяч, чтобы победить бегуна, или когда он совершал идеальный бросок на вторую базу, чтобы предотвратить поражение команды. Он испытывал непоколебимую привязанность к цифре восемь, которая резко выделялась на более чем полудюжине футболок из разных команд, за которые он играл с детства. Больше всего Дину нравились чистые упорядоченные правила бейсбола, не те, которым учат всех игроков малой лиги, а те негласные, которые игрок подбирал на своем пути.       Бейсбол требовал, чтобы мысли игрока были сосредоточены на этой маленькой белой сфере. Единственной обязанностью Дина было остановить беглеца. Как только он оказывался на поле, не осталось места ни для чего другого, кроме игры, особенно на первом углу, где он стоял. Его ловкость и рефлексы сделали его естественным для положения игрока первой базы. Этому Дин не должен был усердно тренироваться. Он был самородком в бейсболе.       Первая база требовала полной концентрации, точности и сверхъестественной способности реагировать на любую возникшую ситуацию. Бейсбол научил Дина думать самостоятельно, а может быть, жизнь преподала ему этот ценный урок, и он просто окупился в спорте. Сегодня Дин полагался на свои отточенные инстинкты, позволял своему телу ловить мяч, который Броуди Аткинс запустил, чтобы удержать бегуна «Пантеры», это была такая же игра, как и сотни до этого, которые они успешно завершили в течение сезона.       Броди был игроком высокого калибра. Дин привык доверять своему полевому прицелу так же, как он доверял Калебу в борьбе не на жизнь, а на смерть во время охоты. Как и ожидалось, мяч нашел перчатку Дина, но лишь слегка задел самый кончик. Он отскочил рикошетом, ударив Дина над правым глазом со всей силой дробового выстрела в лицо. Подросток увидел звезды прежде, чем его пронзила боль, горячая и яростная, как взрыв бомбы. Удар сбил его с ног, контакт с землей был жестоким, и на него обрушилась темнота, как тонна щебня, на мгновение, задушив боль своей огромной чернотой.       Когда он вынырнул на поверхность, лучи резкого света вернули ему боль и неожиданную волну эмоций, в которых Дин узнал старый добрый страх. В последнее время Дин редко чего боялся. Страх был врагом, которого он не мог себе позволить. Он становился старше и это означало, что отец все чаще и чаще брал его на охоту, где полагался на него, зная, что Дин прикроет его спину в ситуациях, когда большинство парней его возраста описали бы штаны. У Дина были шрамы, доказывающие его решимость и храбрость. Бобби любил говорить, что Дин крепок, как сосна. Это перекатилось в его альтер-эго типичного старшеклассника. Подросток получал удовольствие, сталкиваясь в коридорах с парнями крупнее его самого, а толчки на поле принимал спокойно. Бегуны скользили мимо него, грязные шары подрезали его, но он не жаловался и уж точно не собирался плакать. Но сейчас все было по-другому.       Удар прошел через него, пугая не только своей интенсивностью, но и тем фактом, что он не мог подняться с земли. Дин всегда вставал. Его кидали в стены полтергейсты, атаковали оборотни, и даже Калеб сбивал его с ног, когда они спарринговались в прошлом году, что принесло ему впечатляющий синяк под глазом, выговор от отца и перчатку Роулингса от виноватого Дэмиена.       Внезапная потребность позвать отца удивила подростка. Он не делал этого годами, и даже тогда его защита была подорвана высокой температурой от гриппа. Пастор Джим был единственным, кто слышал его, Сэмми спал в старой комнате Калеба, а их отец, к счастью, ушел на охоту с Маком. Страж заверил его, что стыдиться тут нечего. Джим видел, как храбрецы, сраженные на поле брани, звали своих матерей, ожидали ее чудесного появления и того, что она облегчит их страдания. Это было врожденным инстинктом, сказал он, человеческим и совершенно нормальным желанием. Дин гордился тем, что он ненормальный.       Он ругал себя за то, что был ребенком, когда заставил себя открыть глаза, надеясь увидеть своего отца. Вместо Джона там был Броди, точнее, две его размытые копии.       — Винчестер? Блин, чувак ты в порядке?       — Отойди, Аткинс, дай мальчику немного места, - сказал тренер.       — Двойка!       Услышав голос Калеба Дин заморгал, изо всех сил стараясь сформулировать слова, которые вышли в тихий стон. Это был не его отец, но Калеб часто заменял Джона Винчестера, и готов был вырвать сердце каждого, кто угрожал Дину. Может быть, Дэмиен и не зашел так далеко, чтобы поцеловать его царапины и все исправить, но Калеб воспринимал вид крови Дина тяжелее, чем любая мать. Бобби неоднократно обвинял его в том, что Калеб похож на суку, что суетится вокруг своего щенка. Дин хотел подразнить своего друга тем, что он был впечатляющим бегуном на первую базу, но решил сделать это позже, сейчас он просто хотел, чтобы Дэмиен прекратил эту ужасную боль.       — Дин, ты меня слышишь? — Калеб не стал дожидаться ответа, одна его рука легла на грудь подростка, другой он обхватил его лицо. — Двойка?       — Он получил чертовски сильный удар.       — Мне чертовски жаль, тренер. Должно быть, моя рука дрогнула. С ним все в порядке?       Дин хотел сказать тренеру и Броди, чтобы они заткнулись и убирались подальше от него. Его глаза искали Калеба, а их комментарий подпитывал собственный неестественный страх.       — Нам здесь нужна помощь, — прорычал Калеб, и Дин сумел поднять руку, проведя ладонью по лицу. Он не был уверен, что горячая жидкость, которую он почувствовал, была кровью или слезами, но почувствовав жжение в глазах, он боялся, что это было последнее.       — Успокойся, слаггер, все будет хорошо. — Калеб попытался ободряюще улыбнуться, и тот факт, что он наклонился ближе, проведя рукой по волосам Дина, подтвердил страх подростка, что все было плохо.       — Это… больно. — Дин не мог скрыть агонию. Он был уверен, что его голова расколота надвое, и это объясняло, почему он не мог ее поднять. У него возникло иррациональное желание подползти к Калебу, спрятаться от боли так, как это делала Скаут, когда она натыкалась на электрический забор на ферме и забиралась к Сэмми на колени. Все 80 фунтов ее тела лезло к Сэму, как будто она все еще была щенком, которого младший Винчестер мог защитить от любого вреда.       — Сделай что-нибудь, Калеб.       Мысли Дина о младшем брате, казалось, вызвали Сэма из ниоткуда, и что-то внутри раненого подростка шевельнулось, когда он почувствовал, как Сэм сжал его руку. Испуганное лицо младшего брата внезапно появилось перед несфокусированными глазами Дина. Голос мелкого был дрожащим, более высоким, чем обычно, и это помогло подростку прийти в себя, катапультировав его из того места в душе, где он держал раненого пятилетнего ребенка под замком до сегодняшнего дня.       — Помоги ему. Он истекает кровью, — потребовал Сэм.       — Я работаю над этим, Коротышка.       Дин должен был знать, что его брат будет свидетелем того, что произошло, и прибежит прямо за Калебом. Необходимость стереть страх, вспыхнувший в темных глазах Сэма, придала ему сил сделать то, что он не мог сделать раньше. Он сдержал свою собственную безудержную панику, и поднял голову, но его желудок взбунтовался в знак протеста. Дин уперся локтями в землю, чтобы не упасть.       — Помоги мне встать, Дэмиен.       — Эй, эй, я не думаю, что это такая уж хорошая идея, сынок. — Рука тренера Харви тяжело опустилась на его плечо, пригвоздив подростка к земле. — Пусть сначала тебя осмотрят медики. Тебе нужно съездить в больницу.       — В больницу? — прохрипел Сэм.       Тренер был хорошим парнем, брал несовершеннолетних в команду. Дин выполнял его приказы на поле, как и приказы Мака или Бобби на охоте, но если встать означало успокоить страх Сэма, то именно это, черт возьми, и собирался сделать Дин.       — Нет, я в порядке.       — Лежи спокойно, Дин.       Голос Калеба не оставлял места для переговоров, и один взгляд на его сжатую челюсть высосал те немногие силы, что Дин успел собрать из адреналина. Эмоциями Дэмиена было легко играть, использовать против него, Дин научился этому, наблюдая за мастером Джоном Винчестером. Но те же самые сильные чувства могли укрепить решимость, которая была непроницаема для любых манипуляций, когда дело доходило до того, что Калеб считал лучшим для Дина или Сэма. Дин оценил усилия, которые потребовались другу, чтобы смягчить свой голос и слегка улыбнуться, когда он взъерошил волосы Сэмми.       — Успокойся, Коротышка. Мы все знаем, что никакой удар по голове не выбьет Винчестера из колеи, но тренеру нужно поддерживать репутацию. Если он позволит своему первоклассному первому бейсмену уйти с поля без лечения, то будет выглядеть совершенно некомпетентным ослом.       Дин был почти уверен, что Калеб уже рассматривал тренера Харви как такового, учитывая, что Дин пострадал во время его дежурства, но надеялся на то, что его лучший друг будет слишком поглощен беспокойством, чтобы надрать ему зад.       — Я в порядке, Сэмми. — Подросток закрыл глаза, когда очередной приступ головокружения угрожал вызвать на бис остатки завтрака, который он съел этим утром. Темнота снова начала надвигаться на него, на этот раз больше похожая на медленно движущийся туман, мягко укрывший его.       Если Сэм и ответил, то его слова потонули в шуме бурной деятельности, когда два санитара протолкались к раненому. Разрыв контакта с братом и Калебом всколыхнул последние запасы адреналина, и Дин начал бороться с медиками, когда страх пятилетнего мальчика вернулся с удвоенной силой. И голос брата, а не отца успокоил его:       — Мы здесь, Дин. Мы с Калебом никуда не денемся.       Дин поверил этому обещанию и исчез в манящей черноте.

***

      Иногда люди уходят…       Сэму Винчестеру, возможно, только что исполнилось десять лет, но были определенные истины, которые он понимал в жизни и которые большинству людей никогда не придется понимать. Во-первых: монстры в шкафу были реальны, так же как и ведьмы, оборотни и призраки. Они были не просто отличным материалом для фильма ужасов или классными костюмами на Хэллоуин. Ночь таила в себе такие ужасы, о которых Стивен Кинг даже мечтать не мог.       Во-вторых, Сэм также знал, что жизнь несправедлива и жестока. С хорошими людьми постоянно случаются плохие вещи. Хорошие люди иногда делают плохие вещи. Они могут воровать, бить и обманывать ради большего блага. Герои могут выглядеть как злодеи в самых важных битвах, чтобы защитить других. Люди нуждались в защите, даже когда считали себя в безопасности. Но люди никогда не были по-настоящему в безопасности. Дин хотел, чтобы он не знал об охоте как можно дольше. Вот почему зеленый дракон Атевм так упорно старался удержать принца Сэмюэля в замке, в мире, который придумал пастор Джим, и вот почему Дин так упорно защищал Сэма от всего, что могло бы причинить ему боль, не давая большой плохой правде вонзиться своими острыми как бритва зубами в психику десятилетнего ребенка.       И вот почему Калеб продолжал вести одностороннюю беседу с Дином, пока машина скорой помощи везла их в больницу, рассказывая все любимые истории Сэма о его старшем брате. Он говорил, шутил, все время держа Дина за руку, несмотря на то, что они оба не любили девчачьих моментов. Сэм знал по опыту, что старше братья пойдут на все, даже подвергнут опасности свою репутацию мачо, чтобы держать своих младших братьев в неведении как можно дольше. И все же Сэм знал, что братья не являются непобедимыми супергероями. Их сила ограничена, жестокая правда, похожа на зеленый криптонит. Люди уходят от нас, как бы сильно мы их ни любили.       Мама Сэма ушла. Смерть была прощанием сама по себе. Где-то в глубине души это могло бы стать началом понимания, даже если бы он не помнил ни лица Мэри Винчестер, ни ее смеха, ни песен, которые, как клялся Дин, она пела Сэму каждый вечер. Но именно частые отъезды отца постоянно возвращали его к этой теме. Джона Винчестера никогда не было рядом, он вечно охотился за чем-то. Самым ранним воспоминанием Сэма о своем отце было то, как его широкие плечи исчезли за входной дверью дома Бобби Сингера.       Так что Сэм был в шоке, когда Джон ввалился в приемный покой больницы и побежал прямо к младшему сыну.       — Сэмми?       — Папа. — Сэм встал, не в силах сдержать страх, желая найти утешение в руках своего отца. Он кинулся к Джону и уткнулся лицом ему в грудь, как обычно делал, когда тот возвращался с долгой охоты или короткой поездки в магазин. Он прекратил такие драматические представления, когда ему было около восьми лет, вместо этого довольствуясь взъерошенными волосами или сжатием плеча. Мак наверняка скажет ему, что недавний поворот событий более чем оправдывает некоторую регрессию.       — Эй, приятель, как поживает твой брат?       Сэм на мгновение прижался к отцу, наслаждаясь его сильными объятиями, запахом леса, пороха и запахом, который исходил только от Джона Винчестера. Он никогда бы не признался в этом, но какая-то его часть скучала по этой близости. Пастор Джим был единственным, кто все еще настаивал на том, чтобы его обнимали на каждой встрече.       — Сэмми?       Сэму хотелось еще немного поплакать и эгоистично прижаться к отцу, но Дину было нужно, чтобы он был сильным. Мальчик отстранился, расправил плечи, как делал его старший брат уже много раз и встретился взглядом с отцом.       — Он в приемном покое, сэр. Врачи не пускают туда детей, сказали, что я должен ждать здесь с тренером Харви и Броуди. — Сэм указал на стул, где только что сидел. Перчатка Дина и его бейсболка лежали поверх стопки бумаг. — Они пошли в кафетерий за кофе и едой, но я сказал им, что не голоден и мне нужно заполнить бумаги, но я не знаю, какую страховку должен был использовать. Я не мог вспомнить правильную фамилию.       — Где Калеб, Сэмюэль? — Сэм впервые обратил внимание на Макленда. Доктор стоял рядом с Джоном, помятый, взъерошенный и совершенно не похожий на самого себя в темной футболке и бейсболке «Янкиз». Сэм иногда забывал, что утонченный доктор тоже был охотником. Эймс опустился на колени перед мальчиком, его большая рука легла на затылок Сэма.       — Он пошел вместе с Дином, сказал им, что он не был… ну, он сказал слово, которое пастор Джим запретил мне повторять никогда и ни при каких обстоятельствах. Хотя папа и Калеб все время говорят синоним слова «малыш».       — Похоже на него. — Джон устало вздохнул.       — И кто же в этом виноват? — Мак передвинул руку, дернув Сэма за волосы со вспышкой усмешки. — Мы все знаем, от кого мой сын научился как обращаться с людьми, не так ли?       — Ты можешь дать мне передышку, Мак? Иди работай над своим дерьмом «я всемогущий доктор Эймс» и достань мне немного чертовой информации о моем сыне.       — Вот видишь, что я имею в виду. — Мак подмигнул Сэму и встал. — Объясни своему отцу, что нужно написать на бланках, а мы скоро вернемся.       — Как вы все так быстро сюда попали? — Сэм тяжело опустился на свое место, наблюдая, как спина Мака исчезла за серебряными дверями смотровой. Ему тоже хотелось пойти, чтобы не остаться здесь в надежде на лучшее.       — Пастор Джим сообщил нам, как только Калеб позвонил ему.       — Калеб сначала позвонил тебе на мобильный, — Сэм переключил свое внимание на отца. Он вспомнил последний раз, когда Дин попал в беду и Калеб не спешил звонить наставнику. Все это плохо кончилось для его брата и Калеба.       — Мы с Маком были по уши в работе, — Джон, казалось, наконец заметил несколько человек, занявших места в зале ожидания. — Что, черт возьми, случилось, малыш?       — Броуди Аткинс случился. — Сэм знал, что технически это не было ошибкой шорт-стопа, но было легче иметь кого-то, на ком можно было сосредоточить свой гнев. Броуди чувствовал себя неловко из-за того, что произошло, настаивая на поездке в больницу, чтобы проверить Дина. — Его бросок был неудачным.       — Это тот парень, о котором в последнее время постоянно болтает твой брат? — Джон занял место рядом с Сэмом, взяв бумаги, которые нужно было заполнить.       — Да. — Сэм был удивлен, что отец помнит это имя. Дин несколько раз упоминал Броуди в его присутствии, но Джон обычно казался слишком поглощенным исследованиями, чтобы вести длинный разговор о том как прошел день мальчиков. — Дин говорит, что он может бросить мяч со скоростью 85 миль в час.       — Это чертовски хорошо для игры.       — Не очень хорошо для головы Дина.       — У твоего брата чертовски крепкая голова, сынок. — Джон взъерошил ему волосы, прежде чем положить руку на плечи Сэма. — Это у нас семейное.       Сэм позволил себе прижаться к отцовской руке.       — Именно это Калеб и сказал медикам. Он сказал, что это была причудливая генетическая аномалия, и что Мак подумывал отправить статью в журнал об этом. — Это замечание немного улучшило настроение в машине скорой помощи, когда Дин проснулся в полной растерянности. Сэм и весь медицинский персонал не сразу поняли, что его брат шутит, когда фельдшер спросил как его имя и Дин ответил: «Лу Гериг».       — Но там было много крови, — Сэм виновато посмотрел на отца. — Не то чтобы я боялся крови или типа того.       Джон сжал его плечо, удивив Сэма тем, что тот не выказал ни малейшего раздражения.       — Честно говоря, кровь всегда немного пугала меня.       Сэм покачал головой, услышав это признание.       — Ничего тебя не пугает, папа. Черные драконы невосприимчивы к страху.       Джон рассмеялся, как смеются взрослые, когда услышали что-то скорее болезненное, чем забавное.       — Хотел бы я, чтобы это было правдой, Сэмми, но когда речь заходит о тебе и твоем брате, чешуя старого дракона не такая уж прочная. Единственная причина, по которой я не взрываю огонь в чьей-то заднице прямо сейчас, это потому что Мак позвонил в больницу, как только мы узнали о том, что произошло. Они заверили его, что состояние Дина стабильное.       — Ты все еще позволяешь Дину ходить на охоту. — Сэм постарался говорить тихо, его глаза были прикованы к лицу отца, чтобы определить, насколько он близок к пределу. Мак сказал, что раздвигание границ было естественным в возрасте Сэма. Он ребенок и должен узнать, какое поведение будет терпимо, но Джон Винчестер точно не был терпимым к таким разговорам. — Он очень часто бывает ранен.       Джон снял руку с плеч сына, уперся локтями в колени и наклонился вперед.       — Ну, я понял, что мы не всегда можем завернуть в вату тех, кого любим, особенно когда есть работа, которую нужно сделать.       Сэм не думал, что держать своего сына подальше от ситуаций, где были дробовики, серебряные пули и монстры-людоеды, было слишком близко к тому, чтобы быть чрезмерно защищающим, но его отец выглядел таким усталым, как будто не спал в течение нескольких дней, что, вероятно, именно так и было. Поэтому Сэм промолчал, хотя пастор Джим говорил, что разговор по душам всегда ведет по праведному пути.       — Это не значит, что я не боюсь до смерти, когда что-то случается с тобой или твоим братом. — Джон повернул голову и встретился взглядом с Сэмом. — Я бы умер, чтобы защитить любого из вас.       Увидев выражение отчаяния в темных глазах отца, Сэм подумал о своей матери, о том, как он иногда замечал, что Джон смотрит на ее фотографию, думая, что мальчики уже спят. Сэм был рад, что промолчал, как часто делал Дин, независимо от того, что было у него на сердце.       — Я знаю, папа.       Губы Джона дернулись, и часть грусти исчезла с его лица.       — Твоя мама была такой бесстрашной.       — Неужели? — Сэм ухватился за редкую возможность услышать что-нибудь новое о Мэри Винчестер. Когда ему удавалось уговорить брата рассказать об их матери, Дин обычно рассказывал одни и те же истории, моменты, которые мог запомнить четырехлетний. Они вращались вокруг печенья с арахисовым маслом, любимых сказок на ночь и счастливых летних дней в парке.       — Ничто не могло ее поколебать. — Джон откинулся на спинку сиденья, снова положив руку на плечи сына. — Однажды, когда твоя мама была на седьмом месяце беременности с тобой, я решил, что моим мальчикам, как и всем мальчикам на свете, нужен дом на дереве. Мы с Дином собирались сделать это весенним проектом отца и сына.       — Ты построил нам дом на дереве? — Сэму было так же трудно представить себе человека, которого Дин знал четыре года, как и вспомнить мать, которую Сэм никогда не имел возможности узнать. Технически он потерял в огне не только свою маму. Сэм потерял возможность иметь другого отца. Единственными проектами отца и сына, которые знал Сэм, были военные маневры в Аппалачских горах прошлым летом, встречи на собраниях местной полиции и случайные выходные, проведенные за плавкой серебра для пуль.       — Твоя мама заставила меня разобрать его после того, как Дин выпал из окна, пока был под моим присмотром. Я отошел всего на минуту, чтобы взять гвозди… — Джон протянул руку и провел пальцем голове Сэма чуть выше уха, его голос был хриплым и тихим. — Сейчас шрама не видно, но на рану наложили семнадцать швов.       — Держу пари, там было много крови.       — Больше, чем я видел за все время службы в морской пехоте. Я был уверен, что убил его. Дин не заплакал, когда я взял его на руки, просто уставился на меня своими большими зелеными глазами, словно не мог поверить, что я его не поймал.       — А что сделала мама?       — Она бросила один взгляд на мое лицо, на Дина в моих объятиях, потом выключила ужин, схватила свою сумочку, ключи, аптечку, которую мы держали под кухонной раковиной, и приказала мне садиться в Импалу. Была хладнокровной вплоть до того момента, когда они отвезли Дина в радиологию для компьютерного сканирования.       — А потом она плакала? — Сэм попытался вызвать в воображении образ своих родителей в тот момент, как они могли бы выглядеть в той ситуации, но обнаружил, что почти невозможно представить себе взаимодействие, которого он никогда не видел. Единственными женщинами, с которыми общался его отец, были официантки, несколько учителей и женщины из церкви Джима, которых Калеб называл отчаянными старыми девами.       — Нет, пока она не принесла нам обоим кофе и не заставила дежурную медсестру принести мне чистую рубашку, чтобы я мог переодеться из футболки, на которой была кровь твоего брата. Даже после этого она пролила всего несколько слезинок, и то, они, скорее всего, были больше для меня.       — Похоже, она действительно была храброй. — Сэм наблюдал, как отец сосредоточенно смотрит на свою левую руку, крутя золотой ободок на пальце. Долгое время Сэм думал, что его отец носил другое кольцо, чем у других охотников, потому что он был Рыцарем. Именно пастор Джим объяснил Сэму, что золото обручального кольца Джона связывает его с чем-то еще более могущественным и волшебным, чем общее серебро Братства.       — Твоя мама была самым храбрым человеком, которого я когда-либо знал.       Джон посмотрел на сына, и в его темных глазах не было и следа типичного гнева, который часто вспыхивал, когда речь заходила о Мэри.       — Мне действительно жаль, что я не помню ее, — сказал тихо мальчик.       Джон глубоко вздохнул, проведя обеими руками по волосам в манере, как обычно делал, когда натыкался на кирпичную стену в исследованиях для охоты, и не было видно никаких новых зацепок. Обычно это предшествовало отъезду отца на поисках бутылки.       — Мне тоже, малыш. Мне тоже.       В этот момент Сэм больше всего на свете хотел, чтобы его отец был рядом, и трезвый. Он знал, что единственный способ убедиться в этом прекратить разговор о матери. Сэм откашлялся, игнорируя истинные вопросы в своем сердце, заставляя себя говорить беззаботным тоном.       — Значит, с Дином все было в порядке?       На лице Джона появилась улыбка, на щеках вспыхнули ямочки.       — С твоим братом все было в порядке, его выпустили через несколько часов.       — Я думаю, что Винчестеры действительно рождаются с твердыми головами.       Джон ущипнул себя за переносицу, издав еще один хриплый смешок.       — Твой брат мог бы стать нашим ребенком с обложки. Он был равнодушен ко всему что случилось, и думал, что тот факт, что они побрили его голову, чтобы сделать швы, был довольно крутым.       Сэм фыркнул.       — Сегодня это было бы совсем не так. Дин взбесится, если они коснутся его волос.       — Он боится, что это может повредить его успеху с дамами.       — Серьезно, папа? — Сэм закатил глаза, пораженный неуклюжестью своего отца. — Дин не верит, что что-то, кроме кровавого обезглавливания, повредит его власти над девушками, и даже тогда он будет утверждать, что его дымящееся горячее тело все еще будет большой наградой.       — Ах, да. — Джон вздохнул. — Еще одно, за что я должен поблагодарить недавнего выпускника колледжа.       Сэм не стал упоминать тот факт, что его отцу действительно некого было винить за коварное влияние Калеба на Дина, кроме него самого.       — Дело не в девочках. Тренер не позволяет игрокам менять прическу, как только начинается сезон, говорит что-то о балансе и их удаче.       Джон недоуменно покачал головой.       — Бейсболисты странный народ.       — Ничего похожего на охотников. — Сэм гордился тем, что ему удалось справиться с одним из мрачных настроений своего отца. Дин был бы впечатлен. — Калеб говорит, что дядя Бобби не меняет носки или нижнее белье, когда начинается охота.       — Я думаю, что это больше связано с ленью твоего дяди Бобби, когда речь заходит о гигиене, чем с каким-либо суеверием с его стороны, сынок. — Джон толкнул Сэма в плечо. — В любом случае, к счастью для меня, я могу приказать Калебу делить с ним палатку или комнату, когда мы охотимся долгое время.       — Хорошо быть Рыцарем. — Сэм не раз вспоминал, как его отец применят тему старшинства против своего молодого протеже. Калеб, в свою очередь, часто пытался использовать этот козырь против Сэма и Дина.       — Иногда. — Джон перевел взгляд на белые двери отсека, которые отделяли их от приемного покоя скорой помощи. Сэм поймал тот же самый грустный взгляд, который был у его отца, когда он смотрел на выцветшие фотографии Мэри. — Но, как и большинство вещей, это имеет высокую стоимость.       — Я очень рад, что ты сейчас здесь, папа. — Сэм протянул руку и смелым движением положил ее на колено отца.       — Я тоже, сынок. — Джон накрыл руку Сэма своей.       Для десятилетнего мальчика Сэм Винчестер был мудр, но в этот момент он понял, что ему еще нужно кое-что узнать, истины, которые он должен будет принять, когда вырастет. И даже если человек ничего не хочет больше, чем остаться с семьей, которую он любит, были времена, когда единственным выбором было оставить их позади. Возможно, он даже пришел к выводу, что тому, кто остался очень больно, но это было не важно, потому что если тебе повезет, люди, которых ты любишь, вернутся к тебе в свое время.       — Дин тоже будет очень рад.       Джон сжал руку Сэма, прежде чем встать.       — Что ты скажешь, если мы пойдем и дадим ему знать, что мы оба ждем его?       Сэм взглянул на двери, а затем на пост медсестры.       — Но ведь детям туда нельзя.       — Все в порядке, тигр. — Джон усмехнулся, жестом приглашая Сэма следовать за ним. — Я не долбанный ребенок.       Сэм наслаждался мгновенным приливом тепла, которое нахлынуло на него, когда ему наконец-то позволили пойти к брату. Он схватил перчатку и кепку Дина, ухмыльнувшись отцу, когда они вместе пронеслись через двойные двери точно так же, как это сделал Калеб уходя с Дином.       — Знаешь, папа, дядя Бобби говорит, что Маку действительно некого винить в плохом поведении Калеба, кроме самого себя.       Джон фыркнул.       — А как насчет того, чтобы по дороге к пастору Джиму ты намекнул об этом доброму доктору?       — Может быть, позже в воскресенье, перед тем как он вернется в Нью-Йорк. — Сэм был достаточно умен, чтобы понять, что говорить то, что у тебя на уме, не всегда в интересах ребенка, даже если слова идут от сердца. — Он еще не сделал мне подарок на день рождения.       На этот раз Сэм был вознагражден искренним смехом своего отца, который дети воспринимают как должное. Джон крепко обнял его.       — Вот это мой мальчик.

***

      Ты сокровище…       — А где же, черт возьми, мальчики?       Калеб поморщился от резкого вопроса, медленно поднимаясь по лестнице на заднее крыльцо дома Джима. Джон стоял в дверном проеме, и его лицо было мрачным.       — Я велел им спрятаться и ждать, пока все не прояснится, так как твой рев явно имеет отношение к моей неопределенной судьбе.       — Прелестно, — наставник отступил в сторону, пропуская Калеба на кухню. — Не соизволите, присоединиться к нам, сэр Умник?       — А разве у меня есть выбор? — Калеб бросил на Скаут сердитый взгляд, когда лабрадорша проскользнула мимо него к выходу из дома, направляясь к пруду, где он оставил мальчиков. По крайней мере, Аттикус Финч не покинул свой пост, хотя Калеб был уверен, что это больше связано с тем фактом, что Бобби готовил бифштекс и мариновал ребрышки в своем секретном рецепте, чем с какой-либо преданностью Калебу.       — Нет. — Джон слегка подтолкнул его к столу, за которым сидели Мак и Джим со стопкой бумаг и кувшином холодного чая. — Когда Триада требует твоего присутствия, это не приглашение, от которого ты можешь отказаться, малыш.       Калеб фыркнул.       — Вроде того, как Дон Корлеоне предлагает присоединиться к нему за канноли?       — Сколько раз я должен повторять тебе, что сравнение с мафией не льстит Братству, сынок?       — Это все в шутку, папа. — Калеб усмехнулся отцу, садясь на пустой стул рядом со Стражем. — Но лично мы с Двойкой считаем, что из Джима получился бы потрясающий Крестный отец.       Пастор приподнял бровь.       — Я не знаю, как это понимать, мой мальчик.       — С каплей гребаной соли, как и все остальное, что его умная задница придумывает в эти дни, — Бобби перестал помешивать "Джек Дэниелс" в своем вареве, и повернулся посмотреть на младшего охотника, о котором шла речь. Он надел фартук с надписью «Я дерзкий мальчик», который Фиона купила ему на Рождество, а это означало, что он очень серьезно относится к своей роли шеф-повара. — Если хочешь знать мое мнение, то этот парень должен был закончить школу с дипломом по чуши и всякой ерунде.       — Хорошо, что тебя никто не спрашивал, Сэнфорд. — Калеб откинулся на спинку стула, холодно ухмыляясь, пока Джон не пнул сиденье, чуть не опрокинув его назад. Экстрасенс быстро поставил все четыре ножки обратно на линолеум, послав своему наставнику горячий взгляд, который Джон вернул, приказывая прекратить свои выходки.       — Если я правильно помню, Роберт, ты не горел желанием присутствовать на этой части собрания. — Джим бросил на механика взгляд поверх очков. — Пожалуйста, держи свои комментарии при себе.       Бобби закатил глаза, но тут же закрыл рот на замок и снова принялся мариновать ребрышки.       — О чем конкретно идет речь на этой встрече? — Калеб обвел взглядом мужчин за столом и остановился на Джиме. — Клянусь, это была не моя идея — взять яблочный пирог, который ты припрятал для праздничного ужина. Вообще-то это я спас торт, который ты спрятал на верхней полке кладовки, так что если ты не вызвал меня сюда, чтобы поблагодарить…       — Неужели вы думаете, молодой человек, что я не научился делать парочку лишних пирогов, когда вы, мальчики, живете здесь? — Джим сдвинул очки для чтения на макушку и спрятал их в копне своих серебристых волос.       Калеб улыбнулся Стражу. Ему и Дину придется, как обычно, постараться, чтобы найти их, прежде чем кто-то, как правило Сэм, если они заплатят ему, укажет их местоположение.       — Я думаю, что ты очень умный человек, Джим, самый умный.       Услышав фырканье и бормотание Бобби, Джим еще раз пристально посмотрел на него.       — Может быть, ты пойдешь и приготовишь гриль, Роберт? Миссури и Руфус должны скоро приехать.       — Да, да, я ухожу, — хмыкнул Бобби, подталкивая Аттикуса вперед. — Но только потому, что воздух здесь становится чертовски густым, а мне нужно кое-что забрать из машины.       — Я думал, он никогда не уйдет. — Калеб подождал, пока механик выйдет, и только потом повернулся к трем мужчинам. Он постучал пальцами по столу, надеясь, что не выглядит таким испуганным, как начинал себя чувствовать. Его отец и Джон подняли свои блоки, не позволяя ему даже взглянуть на их мысли о том, что могло бы побудить их просить его присутствия. Он знал, что Джон слишком легко отпустил его в больнице, сделав легкий выговор за то, что тот доставил больничному персоналу много хлопот, вместо того чтобы надрать ему задницу за то, что Дин пострадал. Он начинал чувствовать себя как на официальной встрече с Триадой, которая произошла только однажды, когда он почти испортил первую охоту Дина на оборотней.       — У тебя нет никаких неприятностей, сынок.       Калеб понял, что был невнимателен в своих собственных блоках, когда отец послал ему сочувственную улыбку.       — Да, мы дали Бобби возможность присоединиться к нам, но у него, похоже, есть другие идеи о том, что тебе может понадобиться после важного события в прошлые выходные.       — Так это все из-за моего выпускного? — Калеб повернулся к Джиму, гадая, не беспокоит ли Стража его планы на будущее. Пастор был почти таким же ярым сторонником поездки Калеба в Оберн, как и Макленд, приказав Рыцарю облегчить его обучение и не заставлять много охотиться, когда у него были экзамены. Но колледж уже закончился, и, возможно, Джим ожидал, что Калеб возьмет на себя больше ответственности. — Потому что, я готов вернуться в игру…       — А как же твоя компания? — заговорил Мак. — То самое дело, которое ты собирался начать с Оливером?       Калеб внутренне поморщился, отчаянно желая, чтобы отец не упоминал о его идиотском плане перед Джоном.       — Папа, это всего лишь идея, которую я собираюсь приберечь на потом.       — Хочешь сказать, что мы платим тебе такую приличную зарплату за твои услуги? — спросил Джим, и подождал когда Калеб посмотрит на него, слегка склонил голову набок. — Хотя Братство и невероятно благородно, мой мальчик, оно очень далеко от компании с состоянием в миллион долларов.       — А он, черт побери, и не очень хорошо играет в пул или покер, — вставил Джон. — Большой талант ребенка заключается не в мошенничестве.       — Не благодаря твоей опытной опеке, Джонатан. — Мак провел пальцем по лбу. — Я не могу сказать, что разочарован тем фактом, что мой единственный сын отстой в этой области.       — Черт возьми, папа, поверь мне я хорош в этом. — Калеб, возможно, и не такой опытный мошенник, как Джон, но он чертовски хорошо держался, зарабатывая довольно много в своих еженедельных покерных играх со своим соседом Лосем и случайных турнирах по бильярду в студенческом городке. — По крайней мере, я никогда не оказывался в минусе.       — Маленький плюс в очень хороший день, малыш. — Джон шлепнул его по затылку, когда наклонился, чтобы дотянуться до большого красного холодильника, стоявшего у его стула. Рыцарь порылся во льду, вытащил две бутылки пива, одну из которых поставил перед Маком, а другую оставил себе. — Дин мог бы научить тебя как играть, когда был еще в возрасте Сэма.       — Я ничего не могу поделать, если Двойка был проклят способностью своего отца к мошенническому поведению. — Калеб попытался взять нераспечатанное пиво отца, но Джим отодвинул бутылку в сторону, заменив ее запотевшим стаканом холодного чая. Калеб закатил глаза в ответ на такое детское обращение, но прикусил язык. Тот факт, что ему было двадцать два года, на год больше положенного по закону возраста для выпивки, не мог удержать Джима от постоянного обращения с ним как с одним из «его мальчиков».       — Я думаю, что твой отец и Джонатан пытаются указать на то, что, возможно, экономия для этого предлагаемого предприятия не самый разумный маршрут.       — А чего ты от меня хочешь, Джим? — Калеб посмотрел на своего наставника, а затем снова на пастора. — Если я возьму полный рабочий день в чьей-нибудь фирме, чтобы накопить наличные деньги и построить достаточную репутацию, чтобы завоевать доверие банкира, готового рискнуть и дать мне кредит, тогда у меня точно не будет много времени на охоту, которая всегда будет моим главным приоритетом.       — Владеть собственным бизнесом это значит быть боссом. — Джон сделал большой глоток пива, удовлетворенно вздохнув. Калеб был совершенно уверен, что это было сделано специально для него. — Если тебе нужно будет уехать, ты всегда можешь оставить своего приятеля Лося за главного.       — Это очень хорошо, Джонни, но неужели ты пропустил ту часть, где я выложил все свои аргументы? — одна из причин, по которой Калеб хотел иметь собственную фирму, заключалась в том, что он мог приходить и уходить, когда ему заблагорассудится. Возможно, у него и было желание строить мосты, чтобы оставить свой след в этом мире, но его первой мечтой было Братство. — Ни один серьезный инвестор не станет вкладывать деньги в свежеиспеченного архитектора и его приятеля по колледжу, Лосю, который все еще работает над тем, чтобы получить диплом. Я — ничтожество.       — Ты уж точно не ничтожество, — перебил его Джим, его свирепые голубые глаза пригвоздили Калеба к месту с силой лазерного луча. — Ты невероятно талантливый молодой человек, обладающий стремлением и силой духа, чтобы стать отличным предпринимателем. И я могу заверить тебя, что Триада очень серьезно относится к осуществлению инвестиций в будущее, которое обещает быть весьма звездным.       — Триада? — Калеб снова обвел взглядом стол, встречаясь глазами с каждым из сидящих перед ним мужчин. — Вы трое хотите инвестировать в мою компанию?       — Да, сынок. - Мак взглянул на Джона, потом на Джима. — Мы хотели бы профинансировать твое деловое предприятие.       — Папа, мы уже говорили об этом. — Калеб провел рукой по волосам. — Мне не нужны деньги Эймса. Я думал, вы с дедушкой поняли, когда…       — Уверяю тебя, это никак не связано с состоянием Эймса. Деньги, которые я вкладываю, пришли исключительно от моей работы с ФБР, частных консультаций, которые я делал для семей, которые наняли меня для поиска их пропавших детей. — Мак положил на стол банковскую книгу. — Я уже много лет веду отдельный счет, зная, что со временем найду, как правильно распорядиться этими деньгами. Ты, сынок, моя идеальная инвестиция.       Глаза Калеба были прикованы к цифрам на бланке, у него перехватило дыхание от суммы.       — Папа, я не знаю, что сказать.       — Я Эймс, так что скажи, что ты обеспечишь меня и моего бухгалтера ежеквартальными отчетами о том, как расходуются мои деньги. — Мак потянулся через стол и сжал запястье Калеба, одарив сына слабой улыбкой. — Просто скажи «Да», сынок.       — Я был бы также польщен, если бы ты принял мой вклад, мой мальчик. — Джим пододвинул сложенную бумагу к Калебу. — Это избавит меня от необходимости нанимать больше рабочих рук в сезон сенокоса.       Калеб взял листок и развернул его. Это была купчая на двадцать акров лучшей фермерской земли.       — Нет, Джим, я ни за что не возьму… это ферма… твой дом.       — Это всего лишь небольшая часть фермы. Часть, которую мы с Эммой купили с единственной целью - продать, когда будем готовы провести наши золотые годы вместе, путешествуя, чтобы увидеть все удивительные достопримечательности мира. — Джим положил ладонь на руку Ривза. — Кроме того, эта ферма не была моим настоящим домом с тех пор, как умерла моя жена. Это дом твой, Дина и Сэмюэля. А теперь ты используешь часть его, чтобы построить что-то столь же прекрасное, как и наши планы с Эммой.       — Вот это от меня. — Джон бросил набитый кожаный мешочек поверх других вещей перед Калебом, отрезая экстрасенсу шанс на опровержение. — Мои сбережения. Я планировал однажды купить собственный гараж, начать семейный бизнес, но после Мэри… — Джон коротко повернул голову к Маку и откашлялся. — Я попросил твоего отца придержать деньги для мальчиков, на случай, если со мной что-нибудь случится.       Калеб начал качать головой, даже не желая брать мешочек.       — Я никогда не смогу ничего отнять у мальчиков. — Его семья и так уже слишком дорого обошлась Дину и Сэму, и этот долг никогда не будет погашен. Даже с годами, которые он потратил на их защиту, сдержки и противовесы не складывались.       — Ты же не крадешь их наследство, малыш. — Джон схватил сумку, вложил ее в руку Калеба и сжал его пальцы. — Ты строишь проклятый семейный бизнес, который у меня никогда не было шанса начать. Я знаю, что ты позаботишься о том, чтобы они извлекли из этого выгоду, когда будут нуждаться в этом больше всего. Дашь им что-то, чтобы построить новую жизнь, когда весь это беспорядок закончится.       — Джон, ты же не знаешь наверняка, смогу ли я сделать это. Черт возьми, я сам не знаю, смогу ли я сделать это. Это может взорваться прямо мне в лицо. — Калеб хотел верить, что может построить что-то хорошее, что-то истинное и успешное с нуля, но у него были только его талант и решимость. История доказала, что этого не всегда достаточно.       — Малыш, я доверял тебе свои самые ценные активы последние восемь лет. Ты никогда меня не подводил. Пятьдесят тысяч по сравнению с этим пустяк.       — Пятьдесят штук? — Калеб заикался, опасаясь, что его будущий успех исчезнет под откровением наставника. — Какого черта, Джонни? Ты сидел на пятидесяти тысячах долларов!       Винчестер пожал плечами.       — Плюс-минус несколько баксов мне приходилось брать, когда у нас бывали трудные времена.       — А у вас разве трудные времена были?       Насколько мог судить Калеб, жизнь Джона и, что еще важнее, Дина и Сэма была одним долгим тяжелым временем. Ривз хотел спросить, почему Джон позволил мальчикам жить последние восемь лет в нищете, почему отказал им в вещах, которые мог бы им предоставить, но почувствовал пристальный взгляд отца, услышал тихий, но настойчивый голос в своей голове, приказывающий ему сидеть тихо.       — Я знаю, о чем ты думаешь, малыш. — Похоже, Мак был не единственным телепатом за столом. Джон взял свое пиво и сделал большой глоток, не сводя глаз с Калеба. — Но послушай меня, есть большая разница между желанием и потребностью. Я знаю, что ты это понимаешь, потому что Эймс ты или нет, но ты не родился с гребаной серебряной ложкой во рту. — Джон взглянул на Макледна. — Не обижайся, Мак.       Доктор издал долгий страдальческий вздох.       — Я уже много лет назад перестал обижаться на твою очаровательную прямоту, Джонатан.       Винчестер снова перевел взгляд на Калеба.       — У нас с мальчиками всегда было все необходимое: крыша над головой, еда на столе. Я думаю, что убедиться в том, что их будущее было безопасным, немного важнее, чем предоставить лучшую бейсбольную перчатку и самые модные школьные шмотки. А ты разве так не думаешь?       Калеб не был уверен, кого именно Джон пытался убедить, себя или его, но заставил себя утвердительно кивнуть.       — Да, сэр.       — Значит, ты сделаешь это для меня? — Джон пнул сапог Калеба. — Убедишься, что мне есть, что оставить им, когда случится немыслимое?       Экстрасенс кивнул, у него отняло речь перед лицом дара, который Джон и другие доверили ему. Он решил вернуться к старому доброму юмору, чтобы спасти всех от неловкого девчачьего момента.       — Немыслимое, Джонни? Ты действительно ожидаешь, что Бобби, наконец, сделает из Фионы честную женщину?       — Я надеюсь, что мы увидим плоды этого семени после того, как ад замерзнет, мой мальчик, — сказал Джим.       — И мы ожидаем, что ты не будешь тянуть с работой, - Джон наклонился вперед. — Следуй за своей мечтой сейчас, малыш, потому что настанет день, когда тебя призовут на службу, и ты не сможешь позволить себе ходить в двух мирах.       — Хотя это время еще в далеком будущем, — откашлялся Мак. — Мы хотим, чтобы у тебя был реальный шанс делать то, что тебе нравится, сынок, и как можно дольше. Мы хотим, чтобы ты был счастлив.       — Я все понимаю, — ответил Калеб, не сводя глаз с Джона.       — Хорошо. — Джим встал, сжимая плечо Калеба. — Я так понимаю, что этот деловой вопрос улажен. А теперь, если ты меня извинишь, я думаю, что мне нужно сходить в погреб. Не каждый день один из моих мальчиков заканчивает колледж и начинает новое деловое предприятие.       — Постой-ка. Значит ли это, что я наконец-то получу немного твоего знаменитого домашнего пива?       — Ты имеешь в виду, кроме бутылки, которую ты стащил в свой восемнадцатый день рождения, и еще две, которые исчезли в прошлом году, когда тебе исполнился двадцать один год?       — Верно, — засмеялся Калеб. — Я так понимаю, Асторим все знает.       — Отчасти благодаря его верному информатору, принцу Сэмюэлю, — заговорил Мак. — Который, благодаря урокам своего скупого отца, всегда вполне открыт для быстрого заработка.       — Я думаю, что вы не раз извлекали пользу из изобретательности Винчестера, доктор Эймс. — Джон сделал еще один глоток пива. — Кстати, я обещал Сэму отвезти его в город до того, как мы встретим Каллена в аэропорту. Кажется, он недавно получил немного быстрых денег, и это прожигает дыру в его кармане.       — Решил быстро обналичить свой заработок, — Калеб бросил на своего наставника хмурый взгляд. — Твой сын вымогал у меня деньги на окончание школы.       Джон встал и похлопал его по спине.       — Если тебе от этого станет легче, малыш, он собирается сделать тебе хороший подарок.       — Тот, за что я технически плачу? — Калеб изобразил неодобрительную гримасу. — И что же это за подарок?       — Разве тебе никто никогда не говорил, что главное — это намерение, малыш?       — Возможно, я слышал это несколько раз от тебя, того, кто считает шовные услуги, теплое пиво и кусок вяленой говядины достаточными подарками.       — Я только что дал тебе пятьдесят штук, малыш. Думаю, что это компенсирует каждый день рождения и Рождество, когда я таскал твою тощую задницу в поле.       Калеб пожал плечами, выдавив из себя неуверенную ухмылку.       — Думаю, что ты прав.       — Мне тоже нужно сделать несколько остановок, Джонатан. — Макленд встал и обошел вокруг стола. — Я еще не купил последние штрихи для подарка на день рождения Сэмюэля.       — Последние штрихи? Мы говорили о том, что ты балуешь мальчиков, Мак…       — Ты только что дал моему сыну пятьдесят тысяч долларов, и ты действительно собираешься придираться к паре книг, которые я мог бы купить для Сэмюэля?       Калеб поднял бровь на Джона, который пожал плечами, прежде чем покачать головой в редкий момент смирения.       — Я думаю, ты чертовски прав.       — Конечно, я прав. — Мак встретился взглядом с Калебом, быстро подмигнув ему, когда последовал за Рыцарем к двери. — Я всегда прав, Джонатан.       Калеб уловил возражения Джона сопровождаемый излишне многословной и напыщенной речью, прежде чем дверь за ним закрылась и он остался на кухне наедине с Аттикусом, который свернулся калачиком под столом в ожидании ужина.       — Тебе есть, что добавить к этой куче, парень? — Калеб был рад, что старшие охотники милосердно оставили его в одиночестве, особенно когда его голос надломился, и предательские слезы в глазах угрожали пролиться.       Аттикус сел, подталкивая свою потрепанную беличью скрипучую игрушку на колени Калеба, надеясь на игру или возможное перетягивание каната вместо предложения растущему бизнес-фонду Калеба.       — Я бы тебя поблагодарил, за то, что ты предлагаешь что-то настолько ценное, — Калеб взял игрушку, наблюдая, как в глазах собаки горит предвкушение. — Я ведь не могу просто вилять хвостом или лизать их руки, правда? — он с трудом сглотнул, надеясь подавить эмоции, угрожающие захлестнуть его. Он бросил игрушку в гостиную, наблюдая, как Аттикус бежит за ней в порыве чистой радости. Потом перевел взгляд на невероятный подарок, который получил.       Калеб отчаянно желал сказать Триаде что-нибудь очень важное, что-нибудь такое, что могло бы скрыть его чувства. Если бы дело было только в деньгах, в том шансе, который они ему предоставили, он бы, возможно, и справился. «Спасибо» и искреннее обещание сделать так, чтобы они гордились им, даже мужественное объятие со стуком в спину показались бы вполне адекватными. Вместо этого, реальный долг Калеба перед этими людьми был намного больше, чем любой такой простой поступок мог бы искупить. Они спасли из океана отчаяния потерянного мальчика, слишком часто падавшего жертвой трагедии, душу, сломанную и разбитую, и помогли ему вновь обрести целостность.

***

      Любовь — это подарок…       Дин закончил последние штрихи своей работы, когда Калеб вошел в амбар с тарелкой и стаканом в руке. «Один на миллион» заржал в знак приветствия из своего стойла вместе с «Верным шансом», надеясь на их обычное угощение морковью или яблоком, сорванным слишком рано с одного из деревьев Джима.       — Двойка, какого черта ты здесь делаешь? — Дин предположил, что это был риторический вопрос, когда старший охотник не дал ему времени ответить, прежде чем продолжить болтовню, направляясь к его рабочему столу. Дин быстро использовал старую простыню, служащую в качестве капельной ткани, чтобы прикрыть свой проект. — А что случилось с нашим планом отвлечь Джонни и Руфуса, пока я буду добывать нам первые бифштексы с гриля? Бобби почти закончил с ребрышками, и ты знаешь, что состояние мяса прямо пропорционально количеству пива, которое мастер гриля успел выпить.       Дин фыркнул.       — Да, и мы оба знаем, что годы кухни кафетерия колледжа и поздние ночные рейды в «Jiffy Mart» дали тебе такой изысканный вкус.       — Четыре года в Оберне не уменьшили моего снобизма, привитого Эймсом, когда речь заходит о мясе. — Калеб прислонился к рабочему столу, хмуро глядя на Дина. — Я отказываюсь, есть обугленную кожу, особенно если она начинается с первоклассного филе от любимого поставщика Каллена.       — Успокойся, Дэмиен. Я послал Сэмми на разведку. — Дин отправил своего младшего брата к Бобби скорее для того, чтобы тот не путался у него под ногами, чем за присмотром приготовления ужина. Сэм был его тенью с тех пор, как Дина выписали из больницы, и как бы сильно Дин ни любил этого ребенка, он хотел немного побыть в одиночестве. — Он придет и заберет меня прежде, чем Бобби успеет сделать первый заход.       — Это не объясняет, почему ты торчишь здесь, когда еда снаружи. — Калеб поднял тарелку, до краев наполненную кукурузой на початке, печеными бобами, хлебом и знаменитыми яйцами с пряностями приготовленными Миссури. — Неужели ты не заметил, что на ферме бродит целая стая голодных охотников? Джим даже пригласил глупого Джоша.       — Как будто глупый Джош собирается, есть все, что выкорчевано из земли свиньей или вычерпано из внутренностей рыбы. Почему он вообще приехал? Разве у него нет мамы?       Калеб был застигнут врасплох этим замечанием и Дин немедленно пожалел о том, что заговорил о Дне матери, про который они должны были забыть.       — Полагаю, его мама настояла, чтобы он приехал, подарив ей самый лучший подарок — день без Джоша.       — Поскольку у нее есть сын Джош, она, вероятно, так же рада отпраздновать этот день, как и мы.       — Примерно так, малыш…       — И все же я рад, что ты меня прикроешь. — Дин перебил своего друга прежде, чем они смогли бы ступить на любую рискованную территорию. Рана на голове заставила его сомневаться в том, насколько хорошо он сможет держать свои эмоции под контролем. Вместо этого он сосредоточился на тарелке, которую держал Калеб. Дин пропустил завтрак вместо этого решив закончить работу, которую начал во время своего последнего визита к Джиму. — Я умираю с голоду.       — А кто сказал, что это для тебя, сопляк? — Калеб поднял руку, держа тарелку вне досягаемости Дина. Даже, несмотря на недавний всплеск роста, Калеб все еще возвышался над подростком.       Четырнадцатилетний мальчишка не мог дождаться того дня, когда он сравняется ростом со своим лучшим другом, а то и вовсе перегонит его. В такие моменты Дин был так рад, что он старший брат. По крайней мере, он всегда будет выше Сэма.       — Ты же не любишь вареные яйца, придурок. — Дин ударил Калеба кулаком в живот.       — Ой, ты маленький говнюк. — Ривз сунул тарелку Дину, потирая живот. — Может быть, я взял их только для того, чтобы Миссури не ударила меня ложкой. Ты об этом не подумал?       — Ты мог бы сравнить яйца Миссури с одним из твоих любимых девчачьих произведений искусства, и Миссури все равно не покинет эту вечеринку, не сделав, по крайней мере, один хороший удар. — Дин усмехнулся, запихивая в рот одно из упомянутых яиц.       Впечатляющие синяки на его лице и повязки на голове на этот раз купили ему бесплатный пропуск с Советником триады. Миссури могла быть настоящей ведьмой, но она была лучшим поваром в округе и питала слабость к раненым мальчикам. Калеб разочарованно покачал головой.       — Ты мог бы, по крайней мере, попытаться изобразить некоторое сочувствие. Эта женщина ненавидит меня.       — Поговори с Сэмми. — Дин взял еще одно яйцо, съев его помедленнее, чтобы насладиться редким лакомством. — Она любит Сэмми.       — Да, кто этого не знает? Коротышка прекрасно играет свою роль. — Экстрасенс сделал глоток пива, которое наверняка взял из холодильника для взрослых, что так же легко могло объяснить его визит в амбар. — Он набрал гораздо больше подарков, чем я.       — Он действительно попал в двойную цифру, Дэмиен. Десять — это очень много, — усмехнулся Дин, ему нравилось дразнить Калеба. Он никогда бы не признался в этом, но Дин скучал по своему другу в течение последних нескольких месяцев.       — У Сэма каждый год день рождения, — запротестовал Калеб вполне ожидаемым тоном. — А я только что закончил престижный колледж.       — Едва. — Дин поставил тарелку на стол и вытер руки о джинсы. Ему придется держать себя в руках, если он собирается съесть два стейка, торт ко дню рождения, яблочный пирог и домашнее персиковое мороженое. Легкое сотрясение мозга слегка притупило его аппетит.       — У меня было несколько семестров академического испытательного срока. Но это меня не остановило. Это говорит о моем крайнем упорстве.       — Или доказывает твой тусклый IQ уровень.       Калеб ухмыльнулся.       — В любом случае, я имею блестящий официальный диплом среднего балла.       — К счастью для тебя, Дэмиен, учитывая, что никто не будет платить большие деньги за архитектора с низким баллом. — Дин снова повернулся к столу, ковыряя край простыни. Он немного беспокоился, что этот проект может оказаться глупой идеей. Художником был Калеб, а не он.       — Два и восемь десятых, большое спасибо. — Калеб схватил булочку с тарелки Дина и откусил кусочек.       Дин закатил глаза. Если Калеб будет хотя бы наполовину таким архитектором, каким он себя представлял, то Дин не сомневался, что его лучший друг добьется успеха. Он знал, что это было эгоистично, но не раз задавался вопросом, будет ли это хорошо для него и Сэма.       — Будем надеяться, что посредственность в классе равна звездам на поле.       — Ты издеваешься надо мной, чувак? Мы ведь сейчас говорим обо мне. — Калеб бросил несколько кусочков своей булочки несушкам, которые копошились в одном из пустых стойл. — Я могу выпутаться из любой ситуации.       Дин перестал возиться с тряпкой и поднял глаза на Калеба. Время, проведенное врозь, не уменьшило той легкости, с которой Дин мог выдавать колкости.       — Если только это твое новое дело не связано с мужской службой сопровождения, ты можешь попасть в беду.       Калеб приподнял бровь, предлагая Дину бутылку пива.       — Чтоб ты знал, «Tti-Corp» будет иметь выдающийся успех.       Дин взял пиво, такой же взволнованный, как и в первый раз, когда Калеб предложил ему глоток совершенно запретного напитка в его тринадцатый день рождения. Тогда это было похоже на дерьмо, почти так же плохо сейчас, но Дин не мог сдержать гордости, которая заставила его мгновенно почувствовать себя на два фута выше, и на шесть лет старше. Он подавил желание кашлянуть и удовлетворенно вздохнул, прежде чем вернуть пиво Калебу.       — «Tri-Corp»?       — Так будет называться моя компания. Ты узнаешь об этом первым, Двойка.       — А что случилось с «Грандиозной эрекцией Ривза»? — Дин сделал преувеличенный жест руками. — Я думал о лозунге, что-то вроде: «они быстро поднимаются, но не длятся очень долго», или «Удовлетворение не гарантируется».       — Очень умно, — Калеб допил пиво и бросил бутылку в мусорное ведро, которое Джим держал в углу сарая. — Это то, над чем ты работал здесь весь день? Сэм уже начал беспокоиться, что твоя голова может болеть сильнее, чем ты показываешь. И ты сегодня молчишь.       Дин точно знал, что если бы его брат беспокоился, то не принял бы наставления Дина сторожить ужин, и не отошел бы от него ни на шаг. Он решил дать Дэмиену некоторую поблажку и не давить на него из-за того, что друг ведет себя как наседка.       — Вообще-то, я тебе кое-что приготовил.       — Ты серьезно? — Калеб попытался заглянуть под простыню. — Я не вижу ни цветных карандашей, ни красных бумажных сердечек.       Дин хлопнул его по руке.       — Мне четырнадцать, а не четыре. Это более продвинутый подарок, чем глупые открытки.       Калеб скрестил руки на груди, приподняв бровь.       — Но разве это лучше, чем сентиментальная, но все же причудливая книга доктора Сьюза, которую Сэм купил мне?       — О, ты тронут, Дэмиен. — Дин с усмешкой покачал головой. — Я сказал Сэмми, что моя первая догадка будет верной, но это было мило со стороны ребенка.       — Я предполагаю, что Мак приложил руку к этой покупке. — Калеб опустил взгляд на свою грудь. — Хотя этот потрясающий галстук с огнедышащим красным драконом был куплен Коротышкой.       — А кто сказал, что Нью-Хейвену не нужен этот азиатский комиссионный магазин? — Дин протянул руку и взмахнул шелковым галстуком, небрежно повязанным на шее друга. — Если наденешь это на свое первое банковское собрание, то все деньги будут твои.       — Я как раз собирался поговорить с тобой об этом.       — Если речь идет о личной ссуде, то ты пришел не по адресу. Я четырнадцатилетний пацан с бедным папашей, помнишь? — он указал на все еще скрытый подарок. — Есть причина, по которой я должен был импровизировать для твоего подарка, чувак.       — Я видел, как ты вытягивал из меня небольшое состояние, когда возникала такая необходимость, Двойка.       — Но что это будет за подарок, если я куплю его на твои деньги? — у Дина не было проблем с тем, чтобы заработать деньги, когда это было необходимо, но пастор Джим всегда делал толчок для подарков другого рода. Он любил говорить, что лучшие подарки не имеют определенной денежной ценности, потому что подарок, который дарится от чистого сердца бесценен.       — Может быть, тебе стоит обсудить это со своим отцом и младшим братом? — фыркнул Калеб. — Кроме того, у меня уже есть средства для «Tri-Corp».       Дин не был посвящен в то, что Калеб получил подарок от Триады, но по ворчанию Бобби он понял, что это не было одним из проповедей пастора Джима о домашних подарках.       — Ты сломался и решил стать ребенком трастового фонда?       — Ты действительно умный осел, ты это знаешь? — Калеб взъерошил волосы Дина, действуя гораздо аккуратнее, чем обычно из-за раны. Ривз мог сделать вид, что он крутой, но Дин легко видел его насквозь, точно так же, как видел испуг в машине скорой помощи и при мучительном осмотре в больнице.       — Чья бы корова мычала, — Подросток перевел взгляд с Калеба на подарок. — Сэмми сказал бы тебе, что ты можешь винить только себя.       — Чтоб ты знал, приятель, только один из моих инвесторов был Эймсом, и деньги были чисты и свободны от любых связей с состоянием моего старика.       — Значит ли это, что ты уедешь прямо сейчас? — Дин, должно быть, был таким же прозрачным, как и Дэмиен, когда дело доходило до сокрытия страха, потому что он знал, что его лучший друг не рискнет прочитать его, когда у Дина было сотрясение мозга.       Дерзкая ухмылка Калеба поблекла, когда Дин снова почувствовал страх забытого пятилетнего мальчика, того, который нежданно-негаданно появился на поле в пятницу вечером. — Не то чтобы это имело для меня какое-то значение…       — Это значит, что у меня впереди целое лето, чтобы тусоваться с Винчестерами, пусть Джонни думает, что он возвращает меня в форму. И мне не придется ходить по городу, выпрашивая помощь.       Дин не смог сдержать глупую ухмылку, которая, как он был уверен, расползлась по его лицу при мысли о том, что все вернется в нормальное русло или, по крайней мере, станет нормальным для них. Он быстро прикрылся оскорблением.       — Или боишься как королева драмы всех этих отказов? Это было бы хуже, чем когда никто не хотел быть твоей подружкой на выпускном вечере.       Калеб застонал.       — Может ты прекратишь ломать мой кайф и отдашь мне этот чертов подарок до того, как Коротышка поднимет тревогу из-за наших стейков.       Дин не стал утруждать себя какими-либо расцветками или преамбулами. Он быстро отодвинул тряпку, словно снимая пластырь, чтобы показать деревянную рамку, которую он едва успел закончить вовремя.       — Это для твоего диплома. — Он пожал плечами. — Я знаю, что люди обычно вешают их на стену своего офиса, как у Мака, чтобы хвастаться и…       — Это здорово, Двойка. — Калеб взял рамку и провел рукой по гладкому лакированному дереву. — Это прекрасно.       Дин изучал лицо своего друга, не находя никакого следа поддразнивания или фальшивого энтузиазма, только тот же самый глупый взгляд, который Калеб однажды бросил на него, когда Дин дал ему кожаный браслет, который Ривз носил когда он был «вне службы».       — Это пустяк, Дэмиен. Джим помог мне выбрать дерево, а Сэм немного помог подкрасить его. Из старого «Шевроле-Юнкер 67», стоявшего у дома Бобби, выскочило стекло, и Мак нашел для меня коврик.       — Мне это нравится. — Калеб встретился с ним взглядом. — Это будет первая вещь, которая появится на стене моего офиса, и я не шутил, что это потрясающе. Это прекрасное мастерство. Ты можешь получить работу у меня в любой день.       — А как же твой приятель Лось? Я думал, что он будет твоим партнером?       — Ты что, шутишь? Лось — это просто мозги бизнеса. Ты будешь частью этого таланта.       Дин фыркнул.       — Меня беспокоит, что ты ставишь на интеллект Оливера, Дэмиен. Он просто зверь на футбольном поле, но я предполагаю, что по сравнению с его средним баллом ты похож на почетного студента.       Калеб сжал его плечо.       — Я хочу сказать, что никто не сможет занять твое место в качестве моего помощника, Двойка. И если бы не многообещающая бейсбольная карьера, я бы в мгновение ока нанял тебя после школы.       — Кстати, о бейсболе, — Дин пожал плечами в ответ на комплимент и потянулся за другой частью подарка Калеба на выпускной вечер, который он запихнул в рюкзак перед выходом из больницы. — У меня есть для тебя еще кое-что.       — Скажи мне, что это не еще один галстук.       Дин поднял трофей и передал его Калебу.       — Кое-что для твоего стола, в дополнение к бесполезному хрустальному пресс-папье, которое глупый Джош принес тебе, чтобы получить похвалу от Джима.       Калеб отложил рамку, взяв статуэтку из поддельного золота с перчаткой и мячом.       — MVP, — прочитал он с маленькой бронзовой таблички на передней панели. — Двойка, я не могу взять его, ты более чем заслужил это в этом сезоне.       — Вообще-то, Броуди выиграл его. — Дин никогда не был большим поклонником трофеев, но быть выбранным самым ценным игроком в чемпионской игре было довольно круто. — Я думаю, он подарил его мне из чувства вины, а ты же знаешь, как мы, Винчестеры, любим передаривать подарки.       — Да ладно тебе. — Калеб покачал головой. — Я почти уверен, что Броуди знал, кому это принадлежит. Я видел твою игру, и это не только моя предвзятость. Ты сыграл важную роль в победе «Воронов». Они, вероятно, дали ему это, потому что он старшеклассник, и это была его последняя игра.       — Броуди — первоклассный игрок, Дэмиен. Он потрясающе играл весь сезон.       — Вплоть до прошлой игры, когда он сбил тебя с ног, и ты потерял сознание.       Дин понимал, что приводить Калебу статистику Броуди бесполезно, потому что его друг не будет снисходителен, но ему нужно было, чтобы Калеб понял истинное значение трофея.        — А ты не знаешь, что делает Броуди таким хорошим игроком?       Калеб хмуро посмотрел на него.       — Его убийственная рука?       — Это его предсказуемость.       — Чего?       — Бейсбол — это не искусство. — Дин с трудом подбирал нужные слова, чтобы его друг понял. — Я имею в виду, что есть несколько прекрасных сезонов, один из удачных моментов, но действительно хорошие игроки, суперзвезды, они великолепны потому что делают все снова и снова без сбоев. Как машина.       Когда Калеб молчал, Дин воспринял отсутствие умных комментариев как намек на то, что он полностью завладел вниманием своего друга.       — Броуди именно такой. Он всегда в игре, всегда там, где ему нужно быть, каждый раз. Команда может на него положиться. Такой парень, как я, ждущий своей игры, чтобы спасти день, может положиться на него.       — Может, мне стоит проверить твои швы, Двойка? Или ты забыл тот факт, что твой маленький приступ бессознательности не только напугал Сэма до смерти, но и выбрил около пяти лет из моей жизни.       — Значит, в девяти случаях из десяти это все еще высокий средний показатель. — Дин подтолкнул приз к Калебу. Даже машины имели свои заминки. Самые лучшие полевые игроки быстро восстанавливались, совсем как старшие братья. Они не были непогрешимы, но это не мешало им мечтать о безошибочной карьере. — На тебя можно положиться, Дэмиен. Я всегда могу рассчитывать, что ты будешь рядом, каждый раз, когда мне нужно.       — Кроме тех случаев, когда это не так.       — В девяти случаях из десяти это все еще высокий средний показатель.       — Я постараюсь усилить свою игру, Двойка. Оберн, «Tri-Corp», вся эта штука со строительством мостов, это не мой главный приоритет. — Калеб посмотрел на трофей. — Это будет просто еще одно напоминание о том, что действительно ценно.       — Только не говори Сэмми, что я тебе его отдал. Я подарил ему мяч, который принес мне тренер, но ты же знаешь, как он умеет забивать лучший подарок.       — Я оставлю это только между нами.       Дин был избавлен от неловкого объятия, которое, как он чувствовал, должно было последовать, хлопаньем двери.       — Какого черта вы тут делаете, девочки? — спросил Бобби, влетая в сарай и все еще держа в руках свое официальное снаряжение для гриля. — Пастор собирается звонить в колокол к обеду, и вы прекрасно знаете, что он никому не позволит прикасаться к еде, пока не будет дано благословение и все его мальчики не будут присутствовать.       — Так ты поисковая партия? — Калеб положил трофей рядом с рамкой, тщательно прикрыв их тканью. — А кто следит за нашими бифштексами?       — Сэм дежурит на гриле с приказом заколоть любого, кто приблизится, прежде чем я сообщу, что все чисто.       — Сэм унаследовал от отца кулинарные навыки, — заметил Дин, чувствуя себя обязанным указать на это. — Он может сжечь воду.       — Тем больше причин прервать вечеринку с ночевкой и вытащить туда наши задницы. — Бобби махнул рукой, чтобы они шли вперед. — Если только я не прерываю какой-то особенный момент, а это последнее, что нужно сегодня.       — На этой неприятной ноте… — Калеб жестом пригласил Дина идти первым.       — Прежде чем ты уйдешь, малыш, у меня есть кое-что для тебя. — Бобби поднял руку, чтобы остановить Калеба.       — Если это перлы мудрости, то я думаю, что их лучше принимать на полный желудок.       — Я даже не знаю, почему иногда беспокоюсь. — Сингер подошел к одному из пустых стойл, порылся под грудой лошадиных попон и достав зеленый мешок, сунул его Калебу. — Держи, студент. Это не пачка наличных, но кое-что полезное.       Калеб весело ухмыльнулся Дину, копаясь в армейской сумке, с энтузиазмом Сэма на Рождество. Он достал блестящую черную каску и кожаный пояс для инструментов, в комплекте с молотком, уровнем и рулеткой.       — Я знаю, что ты строитель планов, — заговорил Бобби, неловко почесывая бороду. — Но как босс ты будешь находиться на месте, наблюдая за работой. Ты должен, по крайней мере, выглядеть так, как будто знаешь, что, черт возьми, ты делаешь.       Калеб натянул каску, сверкнув Дину улыбкой.       — Ого, Бобби, это напоминает мне первую коробку презервативов, которую ты бросил мне на колени перед тем, как высадить меня в «Красном камбузе».       — Будем надеяться, что ты будешь более осторожен, когда сунешь голову в дело. — Бобби хлопнул ладонью по верху каски, вызвав у Калеба вопль, а затем одарил Дина озорной ухмылкой. — Венерические заболевания будут наименьшей из твоих проблем, если кто-то опустит железную балку на твою задницу. Не всем повезло с укрепленным стальным черепом, как у Винчестерского отродья.       Калеб пристально посмотрел на механика, снимая защитное снаряжение.       — Я не идиот, Бобби. Так уж случилось, что я знаю, что делаю, и имею степень, чтобы доказать это.       — Это напоминает мне твою речь, когда несколько лет назад я вытащил тебя из тюрьмы за то, что ты платил проститутке за услуги. — Бобби снова дал ему подзатыльник. — Ученая степень или нет, история доказывает, что ты не всегда самый умный, малыш.       — Ты нанял проститутку? — впечатлено спросил Дин. Была причина, по которой Калеб держал в тайне бар, к которому стремился Дин. — Кажется, ты говорил мне, что настоящие мужчины никогда не платят за то, что могут получить бесплатно.       — Нет, я не нанимал проститутку. Она была первоклассной стриптизершей, действительно талантливой танцовщицей, и ты должен быть на моей стороне, Двойка. — Калеб прижал руку к груди. — Самый ценный игрок, помнишь?       Дин указал на Бобби.       — Но ведь именно он отвечает за двухсотдолларовые стейки.       — Вот тебе и вся преданность.       Бобби хмыкнул, указывая на дверь.       — Прекратите ныть и тащите отсюда свои задницы, пока я не разрешил этому тупому Джошу съесть нашу еду.       Калеб проводил взглядом уходящего механика, а потом повернулся к Дину с преувеличенным удивлением.       — Эй, мне показалось, или дядя Бобби показывает свою мягкую сторону?       — Ничто не говорит о любви так, как обугленное мясо, Уолли. — Дин начал понимать, почему пастор Джим верил в подарки от всего сердца. Но никто в их странной семье не собирался произносить эти слова вслух.       — И защитный головной убор. — Калеб осторожно водрузил каску на голову Дина, закрепив ремень с инструментами вокруг своей талии. Дин не упустил вспышку гордости, промелькнувшую на лице друга, когда экстрасенс вытащил молоток, вращая его в руке. — Не говоря уже о классных игрушках.       — Кстати, об игрушках… Что это за «Красный камбуз»? — Дин толкнул дверь, ожидая, когда Калеб выйдет из сарая.       — Прекрасное заведение, которое мы посетим в самом ближайшем будущем. — Калеб обнял Дина за плечи. — Куда мы пойдем, когда ты немного подрастешь, Двойка.       — Правда?       Калеб притянул его ближе, когда они двинулись через лужайку в сторону гриля, где Сэм оторвался от защиты их ужина, и энергично помахал им лопаточкой.       — Ты можешь на это рассчитывать, Двойка.       И Дин не сомневался в этом.