Утренний кофе

— У тебя нездоровые фиксации на щит, — Тони роняет это невзначай, пока пьет кофе. Тут же прячет глаза за кружкой. И уже оттуда изучает, чувствуя себя более чем в безопасности. Барнс хмурится, смотрит мрачно, всем своим видом, каждой клеткой тела сигнализируя о недовольстве. — А у тебя — на бионический протез. — Сказал и как отрезал. Тони фыркает, жмурится как кот. Не хватает только хвоста, да ушей с усами. — Я бы поспорил. Пятница, выведи статистику. Барнс хмурится, поджимает губы. Рассматривает графики. Долго изучает. Или только делает вид, так и не поймёшь. Наконец, он все тем же суровым тоном выдает: — И? Это «и» такое неодназначное, что Тони снова фыркает. Это может быть и «и что ты мне хочешь этим сказать?», и «и правда думаешь, что графики поменяют мое мнение?», и «и ты думаешь, я что-то понимаю в этом?». Барнс прямо не отвечает, всегда словно на инстинктивном уровне в провокационных вопросах оставляет себе лазейку. — Что «и»? — невинно переспрашивает Тони. — Я привык доверять статистике. У тебя нездоровая фиксация на щит капитана. Признайся, ты так переносишь? Барнс кривится, сосредотачивается на завтраке, демонстративно не замечая Тони. И не то чтобы он не мог ответить — Тони знал, что мог. Просто не хотел. — Ну так что? Барнс косится на него, прихлебывает, следуя примеру Тони, кофе. А после меряет с ног до головы взглядом. Щурится выстукивая пальцами по столешнице. Тони опирается рядом, ждёт. — Тони. Единственная моя фиксация — на одной говорящей консервной банке. А после уходит, щёлкнув легонько Тони по носу. Тони щурится, прикидывает, что там по статистике выходит. Анализирует признание, разбирая его на звуки и прикрепляя к той же статистике. И, опомнившись, кричит вдогонку: — Эй! Я тоже!..