На ладонях

      Башня сама по себе являлась необычным местом, не говоря уже о всех тех, кто обитал в ней. На каждом её этаже существовали свои правила, иногда не поддающиеся никаким законам логики. Если там вообще применимо такое слово, как «закон». Но единственным, что распространялось на всю Башню, вне зависимости от чьих-либо прихотей, была связь родственных душ.       Куну редко приходилось слышать о таких. В «семье» обычно обсуждались куда более материальные вещи, чем нечто, чего возможно и вовсе не существует. Но, изредка, когда усталость брала верх и забивать голову хоть чем-то важным не хотелось, Агеро брал в руки книжку о соулмейтах, которую ему однажды насилу отдала сестра и погружался в сказку. Никак иначе он это назвать и не мог, если честно. Идеально подходящие друг другу люди — такое разве возможно? Разве что, в каком-нибудь выдуманном мире, где чудеса ещё существуют, а такая вещь как искренность имеет место быть.       Агеро нередко засыпал, так и не доходя до конца книги. После, утром, он либо находил себя сидящим за столом и с жутко болящей спиной, либо на кровати и с открытыми страницами книги прямо перед носом. И почти каждый раз, Кун натыкался глазами на одну и ту же строчку: «Как и звёзды, мы не одни. Ведь одиночных звёзд гораздо меньше, чем парных. Просто верьте, мы не одиноки». На это он только и мог, что прикрывать глаза и шептать что-то о том, что всё это сплошной бред каких-то шутников или мечтателей.       Но когда Агеро впервые замечает на своей коже криво написанные слова (словно кто-то старался их запомнить, из-за чего повторял по несколько раз), то готов был отдать душу Дьяволу, лишь бы это оказалось сном. Ведь ему просто кажется, верно? А то, что оно никак не отмывалось, просто… На самом деле, Кун уже здесь готов был сдаться и оставить попытки хотя бы как-то это объяснить.       Остаться к этому равнодушным и оставить всё как есть, ведь процент тех, кто нашёл свою родственную душу ничтожно мал? Сложно. До безумия сложно, потому как хочется наоборот, стать одним из тех мечтателей, которые найдут и выживут несмотря ни на что.       В день начала покорения Башни, почему-то хочется верить, что в ней твои поиски и надежда не будут напрасны. Без сомнений, его первоначальной целью является становление главой семьи… но всё же, кажется, что и это не так важно, как этот человек, с до невозможности кривым почерком и с нередкими ошибками в самых простых словах. Иногда Агеро не выдерживал и даже делал незаметные поправки. Однозначно, тот, кто занимался обучением его соулмейта, таланта к этому не имел.       Во всё тот же первый день, на этаже Испытаний, Кун уж никак не надеялся встретить паренька с Чёрным-мать-его-Мартом, а в последующем, поддаваясь какому-то странному порыву, сделать так, чтобы быть с ним в одной команде. И Агеро уверен, дело тут было далеко не в ограниченном времени. Было ощущение, что даже если бы ему дали более основательно подойти к выбору, он без промедлений выбрал бы этого же человека.       Двадцать Пятый Баам. Странное имя и почему-то кажущееся до боли знакомым. Словно он уже видел упоминание двадцать пятой ночи где-то у себя на запястьях. Но таких совпадений не бывает и ему наверняка только чудится. Но Куну всё равно хотелось и дальше наблюдать за этим парнем, ведь не просто так изнутри как будто бы что-то кричит о том, что с ним однозначно не будет скучно. И быть может, рядом с этим человеком, он даже найдёт то, что ищет.

«Ты произнёс слово — жизнь началась».

      Как будто на пробу, Баам тогда несколько раз одними губами повторил имя Агеро, думая, что этого не заметят. Но Кун заметил. И удивился, почувствовав биение собственного сердца где-то в ушах. Складывалось такое ощущение, что до этого оно и не билось вовсе, а жизни в его теле не наблюдалось на протяжении уже нескольких лет.

«Сказал океанам где начинаться и где заканчиваться».

      Агеро любит командовать и это не является открытием ни для кого из знакомых (пусть Баам уже и зовёт их друзьями). Но для Куна открытием становится как раз-таки то, что он без промедлений соглашается помочь Бааму с Рахиль. И на кон он готов поставить даже свою репутацию. Ведь по какой-то причине хочется слушать то, что ему говорит именно этот парень. Кун уверен, слова любого другого человека он просто запомнил бы лишь ради того, чтобы в итоге использовать против него же. Океаны обычно непослушны и подчиняться никому не намеренны. Но ведь можно же делать и исключения для некоторых?

«Ты приводишь в движение время и пространство,»

      Не верится. Банально не верится, что именно из-за Баама, Агеро наконец чувствует себя живым. Он двигался и до этого. Но сейчас это ощущается как нечто совершенно другое. Это движение приятно, оно не заставляет чувствовать себя заложником ограниченного пространства. Как раз наоборот, весь мир Башни, где существуют границы, уже не вызывает такого страха. Они кажутся ничем в сравнении с тем, как свободно Кун может дышать, находясь рядом с этим человеком. Дышать и хотеть двигаться дальше.

«Тем не менее Ты приходишь и зовёшь меня по имени».

      Первым, у кого Баам спрашивает про надписи на запястье, которые неясно откуда взялись, оказался Кун. При чём, к нему тогда обратились не с привычным «господин Кун», а «Агеро». По имени. Странно, непривычно и до жути приятно. Пусть это скорее было из-за растерянности Баама, Агеро всё равно постарается запомнить, как же его имя звучит именно в его произношении. Но после, на него обрушивается понимание. У Баама, оказывается, был соулмейт. Его родственная душа. И выражалось это в точности, как и у самого Куна (всё в той же книге упоминалось о том, что способов нахождения было очень много и это хотя бы немного облегчало поиск). Какова, чёрт возьми, вероятность того, что это не совпадение? Агеро тогда с трудом удалось сдержать лёгкую дрожь голоса. Особенно, когда он увидел, что же именно появилось на руке Баама. Это оказался номер. Тот самый, который Куну нужно было срочно где-то записать, всего несколько минут назад.

«Если Ты способен удержать звёзды на своём месте,»

      Агеро никогда ещё не был так рад тому, что носил рубашки с длинными рукавами, которые скрыли запись на руке. — Соулмейты? Но кто это? — хмуря брови, спрашивает Незаконный, на что Кун лишь вздыхает, ведь надеялся обойтись малой кровью и не рассказывать всё лично. По крайней мере не сейчас. Не когда он и сам-то не до конца способен разобраться в своих мыслях. — Соулмейты это… — после минуты молчания, таки подаёт голос Агеро, — те, кто связаны друг с другом, потому что считается, что они идеальны для того, чтобы быть вместе. Это редкое явление в Башне, а находят свою родственную душу немногие. Но за этой мечтой всё равно гонятся, потому что — парень нервно сглатывает, — есть такое чувство, что если нет этого человека, то значит и тебя тоже нет. Без него невозможно чувствовать себя полностью спокойным или счастливым. Но это очень многие считают сказкой. Как и настоящие звёзды, — взгляд Куна невольно метнулся вверх, — которые может быть и есть там наверху, а может быть их там и нет.       Баам некоторое время молчит, явно стараясь уложить это у себя в голове. Ведь, Рахиль однозначно не была его родственной душой. И если не она, то кто? Вопрос до невозможности сложный и размышлять над ним, однозначно, придётся ещё долго. Но даже так, его первостепенной задачей есть и будет помощь Рахиль в покорении Башни. Но с губ всё же срывается один вопрос, который сдержать оказалось невозможным: — Господин Кун, — Агеро невольно вздрагивает, опять слыша такое вежливое обращение, — Вы уже нашли своего соулмейта, ведь так? Просто, Вы так рассказываете об этом, как если бы на себе прочувствовали, — последние слова Кун с трудом смог расслышать из-за своего дурацкого сердца, которое вновь решило начать бить ему по вискам, — Извините, если я ошибся, — почти сразу же добавляет Незаконный к своим словам. — Я, кажется, знаю, кто моя родственная душа, — в этот момент Кун улыбается как-то совсем неправильно и это заметно даже для Баама, — Но он понятия об этом ничего не имеет. А как рассказать ему об этом, я не знаю, — ответ выходит более чем честным. Агеро совершенно не хочет врать своему другу сейчас. — Оу, — взгляд Незаконного опускается, — Тогда расскажите, когда разберётесь с этим? Мне не хочется, чтобы Вы слишком долго тяготились от недосказанности.       И всё что Кун способен был ответить на это, лишь тихое: «Обещаю». Да, чуть позже, он возможно найдёт нужные слова, чтобы всё объяснить Бааму. Но не сейчас.       Но «чуть позже» не наступает. Ведь, как забавно, Баама больше нет и объяснять уже некому. А Кун не верит и не желает верить в то, что это правда. Пусть каждый хоть по двадцать пять раз повторит о том, что даже Незаконный не выжил бы на этом испытании при таких обстоятельствах и что там уже всё обыскали буквально «от» и «до».

«Ты также способен удержать моё сердце,»

      Агеро хочет выть от понимания, что он опоздал и изменить уже ничего нельзя. Но даже в этой ситуации, он предпочитает положиться на разум, чтобы тот, кто виновен в смерти его родственной души, получил по заслугам.       По ночам, когда Кун может позволить отгородиться от мыслей о том, что нужно иметь терпение, чтобы всё не вышло из-под контроля с Рахиль, он постоянно видит сны. Сны о том человеке, который всегда мягко улыбался, смотря на него. Чью доброту, обычно направленную на всех в равной степени, хотелось присвоить и забрать лишь себе. Но он бы никогда не стал требовать подобного от Баама. Ведь так, он гораздо больше похож на отражение всего того, что потерял когда-то сам Агеро.

«Всякий раз когда я выдыхаюсь, Всякий раз когда моя жизнь начинает рушится».

      С каждым днём становится всё труднее держаться. Но, как самый расчётливый и хладнокровный из всей команды, он обязан нести это бремя. И он старается не думать, что возможно держится лишь благодаря ещё теплящейся надежде и тому, как исписывает свои запястья в простых и в тоже время пропитанных невероятным отчаянием фразах.

«Ты жив?..» «Я надеюсь, твоё сердце ещё бьётся» «Пожалуйста… окажись правда живым»

***

      Баам жив. Это всё, что ему нужно было знать, для того чтобы помочь команде Виоле. Чужой, чуть изменившийся голос, с таким беспокойством кричащий «Господин Кун» никак не выходит из головы, даже когда ему нужно заниматься тренировками и разработкой плана, с помощью которого, на Битве при Мастерской они должны были выцепить Баама из лап FUG. Но одно только осознание того, что с помощью этого они наконец смогут увидеться, наполняет его мотивацией вновь двигаться дальше.

«Бездонные глубины, тёмные ночи Не могут отделить, не могут отгородить меня от Тебя».

      И когда они и вправду увиделись, после всех этих испытаний… Агеро с уверенностью может сказать, что не зря верил. Улыбка Баама всё такая же тёплая, она ни капли не изменилась. Он по-прежнему очень переживает за своих товарищей (в то время как сам Кун не может отделаться от волнения за самого Баама), не хочет подвергать никого опасности и желает им только лучшего.       Когда же он замечает Андросси, кричащую на Незаконного и в её словах однозначно можно было расслышать что-то про упоминание соулмейтов, Агеро хочется убежать куда подальше, ведь он до сих пор так и не решил, как рассказать правду, а заодно и исполнить данное обещание. На самом деле, Кун вполне понимает, почему Принцесса так негодовала, потому что Баам наверняка уже начал опрашивать всех на эту тему, чтобы выяснить, кто же его родственная душа, с таким трудом переживающая его «смерть». И её навряд ли так обрадовал факт того, что Баам уже принадлежит кому-то другому. Только это и заставило Агеро усмехнуться, продолжая наблюдать за развернувшейся сценой.       Но даже так, Кун сомневается, стоит ли ему говорить всё как есть. Потому что ещё существует лёгкий страх, ибо никто точно не скажет ему, какова будет чужая реакция и понравится ли она ему самому.

«Я начинаю плутать, сбиваюсь с пути».

      Единственная уверенность, которая есть в Агеро, это то, что рано или поздно это точно случится. Он признается, по собственной воле или нет. Потому что он не настолько дурак, чтобы не замечать взгляды сокомандников, которые так и подталкивают его к действиям. Неужели настолько заметно? Хотя, не так уж всё и плохо, раз Кроко до сих пор продолжает клянчить бананы и не насел на глупую голубую черепашку, обвиняя в бездействии. — Ты бы поговорил с ним, — в какой-то момент, не выдерживает Андросси и наверное, она одна из первых, кто решился сказать это Куну, — Не думай, что меня радует такой расклад. Но мне надоело вечно замечать то, как вы друг на друга смотрите. — Что? — в этот момент, Агеро совершенно не понимал, что та имела ввиду. Или просто делал вид. — Просто… — в их разговор вмешался Ли Су, выглядывающий из-за спинки дивана, — У тебя к примеру, зрачки обычно всегда вертикальные. Но стоит тебе только посмотреть на Баама — они становятся расширенными. Да и сам взгляд, что ли, меняется, — парень почесал затылок, стараясь подобрать слова, — Ты как будто бы перестаёшь быть привычным куском льда, вот. — Ещё немного и клянусь, я увижу напряжение Шинсу из-за вас двоих, — решил добавить свою лепту Хатсу. И Кун чувствует, как все остальные, даже чёрт возьми Ван Нан, смотрят на него так, словно еле сдерживают свои подтверждения чужих слов. Это жуть как раздражает. Эта Принцесска не могла высказаться хотя бы при меньшем количестве свидетелей? Но всё же, Агеро признаёт, что они возможно правы. Совсем скоро им всем вновь предстоит разделиться. Команде Ли Су нужно дальше покорять Башню, а им самим всеми силами нужно будет искать возможность сесть на Адский Экспресс.       Не собираясь отвечать на чужие слова, Кун встаёт и старательно делает вид, что не замечает взглядов, направленных на него. Он раздражён и не подготовлен к этому разговору. К этому вообще, хотя бы в теории, возможно быть готовым? Агеро почти уверен, что нет, невозможно. Дыхание всё равно собьётся, язык перестанет слушаться, а мысли не захотят становиться словами.       То ли специально, то ли нет, но заходя к Бааму он не стучится. Незаконный лежит на кровати и однозначно не спит. Просто смотрит на свою руку. Кун какое-то время назад опять по привычке делал записи на ней. Он невольно улыбается, смотря на это. А после, набрав в лёгкие воздух и игнорируя то, как меж рёбер как будто бы прошлись чьи-то коготки, усаживается на кровать, напротив Баама, заставляя того вздрогнуть и перевести взгляд на него. — Господин Кун, Вы что-то хотели? — сразу же спрашивает Незаконный, приподнимаясь и принимая более ровное положение, чтобы можно было смотреть собеседнику прямо в глаза. Забавно. Сейчас Агеро готов без лишних слов поверить в то, что сказал несколько минут назад Хатсу.

«Если Ты способен успокоить бушующее море, Ты способен успокоить шторм во мне».

      Ещё по дороге сюда, Кун готов был утонуть в море своих сомнений. Но сейчас, услышав уже такой до безумия родной голос, по которому он успел соскучится за все эти годы, что им пришлось провести порознь, Агеро чувствует, как спокойствие накатывает на него одной огромной волной. Хочется просто смотреть в чужие глаза и выискивать в них чуть ли не атомы, которые состоят из сердцевины звёзд. Но пока что, он только улыбается и вытаскивает ручку из кармана. — Помнишь, я как-то обещал, что поделюсь с тобой кое-какой информацией по поводу своего соулмейта? — заходит издалека Кун, ведь даже будучи спокойным, своё несчастное сердце он никак не сможет заставить перестать биться.       Баам на это слишком уж энергично кивает, тем самым заставляя улыбаться лишь шире и хитро щурится. Агеро без колебаний берёт чужую руку в свою. После, аккуратно проводит по линиям на ладони и замечает, как Баам задержал дыхание. Выходит, не он один тут волнуется. И кажется, самым большим тугодумом здесь оказался даже не Кроко, а сам Кун. Он бы сейчас наверное даже рассмеялся бы, не будь момент так важен. — Это — линия судьбы, — проводя по одной из линий, оповещает Агеро и наконец берёт ручку в руку и начинает, стараясь не давить, писать что-то над этой самой «судьбой». На это не уходит слишком много времени и он отпускает чужую руку, позволяя увидеть, что же на ней было написано.

Кун Агеро Агнис

      У Баама кажется, окончательно перехватывает дыхание. А Кун, поднимает собственную ладонь так, чтобы можно было увидеть, написано ли на ней что-то тоже.

Двадцать Пятый Баам

      Незаконный смотрит на него так, словно впервые увидел. Агеро же усмехается, протягивает руку вперёд и сплетает свои пальцы с чужими в замок. Этот фокус он вычитал всё в той же книжке, когда-то давно. В том что он сработает, уверенности не было. Но сейчас он точно мог согласиться хотя бы с той самой фразой, что так часто попадалась на глаза. Да, мы не одиноки. Просто возможно слишком глупы, трусливы или слепы. До такой степени, что даже проходим мимо друг друга. Почему-то в Куне теплится уверенность, что и все те, у кого нет этой связи соулмейтов, способны найти родственную душу. И он тоже, несмотря на все трудности, однажды нашёл бы Баама и точно так же, как сейчас, смотрел бы на его улыбку и глаза, полные нескрываемого счастья. И сейчас он даже видит как искрится Шинсу вокруг них, как если бы это мерцали звёзды, под властью атмосферы.       Без слов, Кун просто обнимает своего человека и валит на кровать. И зарываясь носом в чужие волосы, готов чуть ли не мурчать, чувствуя чужие руки у себя на спине. Уютно. Ему в кои-то веки уютно. Агеро чувствует себя счастливым и нашедшим что-то невероятно важное. А также без сомнений отдавшим кое-что Бааму.

«И вот он я, преподношу своё сердце».

      И Кун до безумия рад слышать своё имя, которое Баам наконец произносит без опаски, когда просит обнять себя крепче.

«Твоя любовь назвала меня по имени. Чего мне бояться?»

***

— Глупые черепашки, что вы здесь делаете? Нам уже пора собираться! — как всегда шумный, Рак врывается в комнату, совершенно не слушая просьбы Ихвы не трогать парней хотя бы некоторое время. Немного сонный и растрёпанный Агеро смотрит на него настолько убийственным взглядом, что складывалось ощущение, что он сейчас правда проткнёт ножом Вожака. Но к счастью, Рака вовремя уводит Ван Нан, пообещав дать ему банановых чипсов. Ихва же, предпочитает сама как можно быстрее уйти, стараясь при этом скрыть красноту своего лица.       Баам не сдерживает смеха, когда в комнате кроме них больше никого не остаётся. И Кун как и он, не сдерживается, и утыкаясь в чужое плечо, смеётся так, как никогда не делал раньше в своей жизни.

Искренне.