Формула удовольствия Боддинока Глинкла

Когда Боддинок Глинкл начал задумываться о различии женщин и мужчин (с научной, разумеется, точки зрения), ему было что-то около десяти лет. На острове Лантан к этой стороне жизни относились сугубо формально — в честь двенадцатого дня рождения Боддинока его родители, известные ученые, подарили ему книгу за авторством Перниллы Капающего Пера. Боддинок задумчиво листал книгу, одновременно прожевывая кусок вишневого праздничного торта, и чувствовал исследовательский интерес, который, как он уже подспудно понимал, не утолят аляповатые картинки Перниллы. Начало было положено. Огонь жажды знаний, горевший в жилах Боддинока, заставил его обыскать всю родительскую библиотеку, а позже — библиотеку наставника; поиски привели его к трактатам мудрецов Малатры — богатой страны на юге Кара-Тура. Это стало переломным моментом в его жизни. Боддинок понял, в чем заключается его еще одно — тайное — призвание. Картины, вытесненные на гладких страницах «Сутры Камы», будоражили воображение, и Боддинок не мог, да и не хотел, противиться их влиянию. Он был истинным ученым и знал об этом. Но требовалась практика. На свое первое свидание Боддинок принес тетрадь с записанными в ней формулами, где было точно рассчитано расстояние между чувствительными точками женского тела и зависимость реакции от силы нажима, а также бутылку хорошего эвересканского вина. Бутылку он намеревался использовать для психологического эффекта, а конспекты — просто повторить. — Ого, — сказала его подопытная — то есть, конечно, любовница — когда эксперимент был окончен, и Боддинок понял, что его научные изыскания имеют не только мощную теоретическую основу, но и вполне ощутимое материальное подтверждение. В доказательство этого говорило то, что эксперимент был повторен не раз — причем с разными девицами. Женщины Лантана тоже были ярыми приверженками науки и новых открытий, да и как могло быть иначе — Боддинок вкладывал в свое исследование максимум души и даже некоторые части тела. В Невервинтер Боддинок прибыл с целью найти природу Воющей Смерти — но он не знал, что боги приготовили ему нечто потрясающее. Нечто потрясающее явилось в виде пухленькой человеческой девицы с жирным рыжим котом на плече, которую Боддинок приметил в «Торговле клинками». Точнее, сначала он услышал бодрый женский голос, напевающий что-то, отдаленно напоминающее песню про набалдашник (Боддинок опознал ту по словам и паре верных нот), а после, протиснувшись через погранотряд восхищенно орущих местных выпивох, имел честь лицезреть певунью воочию. — Шерил, — представилась девица позже и хохотнула, — Шерил из Серебряных Пределов, милый. Эх, знал бы ты, как долго я сюда топала! Говорила мне ма — сиди дома, вон, половина наших парней за мной бегала. А я говорю — вот наш Шейн во дворце лорда заведует, чем я хуже? Ну и вот. Пошла. Боддинок был сражен наповал. Ночами ему снились лабораторные работы, которые можно было проделать с участием Шерил, и диссертации, которые можно было написать на основе проведенных с ней экспериментов; меряя с ней шагами Невервинтер, Порт Лласт и Хребет Мира, Боддинок находил в ней все новые и новые восхитительные черты. Шерил любила яблочную настойку, своего кота Орбо и красный цвет, могла переорать и перебранить любого мужика (даже Дестер при виде нее становился молчаливым и сдержанным), а еще обладала кучей родственников в самых неожиданных местах Фаэруна. «Наш Сэмми» был стражником, пропустившим Шерил и Боддинока в Черное Озеро; «наш Кевин» распоряжался аукционом в Доках и никак не мог обидеть троевнучатую племяшку; «наша Милли» наводила порядок в доме Мелданена, а «ихняя Шелли, какая она, нахрен, Шалдрисса?» получила от Шерил красивый синяк под глазом и больше не претендовала на место в отряде. Боддинок знал, что не имеет права разочаровать эту женщину. Он с удвоенной энергией штудировал «Сутру Каму», производил расчеты с учетом человеческой и гномской анатомии, собирал теоретическую информацию и делал выписки — и все это в перерывах между беготней по Колодцу Беорунны, Холодному Лесу и прочим странным, лишенным логики местам. Он очень старался. Когда Мораг была повержена, а в Невервинтере разразился пир, где лилась рекой яблочная настойка и звучали песни про разнообразных, исповедующих сексуальную свободу животных, Боддинок сидел в углу, внимательно просматривая свои записи. — Эй, Бодди! — крикнула веселая и румяная Шерил, выныривая откуда-то из гущи пляшущих горожан. — Ты чего… Прежде, чем он сумел что-либо ответить, Шерил выдернула из его рук конспект о сравнительном анализе чувствительности точки К у женщин-гномок и человеческих девушек. И внимательно ее просмотрела. Очень внимательно. Боддинок ждал приговора. И приговор прозвучал. — Ой, ну че ты такой заумный! — расхохоталась Шерил, и была она в эту минуту даже красивее, чем каравай свежевыпеченного хлеба, рецепт которого он искал несколько недель. — Прям волшебник из этой вашей Академии. Ничегошеньки я в этих формулах не понимаю!.. — Вообще ничего? — подозрительно переспросил Боддинок. — Вообще ничего, — с самым простодушным видом сказала Шерил. — Пойдем, на луну посмотрим?.. До луны они в тот вечер, кстати, так и не добрались, заплутав в закоулках замка Невер. Но это было неважно. Важно было то, что человеческие девушки ничем не отличаются от гномских — нужно лишь подобрать правильную формулу. Которая, как оказалось, проста и универсальна.