Келемвор

В бытность свою смертным авантюристом Келемвор думал, что божественное звание — это нечто величественное и потрясающее. Могущество! Сила! Власть! Воображение рисовало ему неиссушаемые реки хорошей выпивки, толпы красивых доступных женщин, горы вкусной еды и армии верных, готовых подчиниться любому приказу слуг. Как же он ошибался. Выпивку забирали Темпус и Шаресс, красивые женщины достались Сьюн, а есть ему расхотелось сразу же, как только Келемвор осознал, сколько у него теперь работы. Со слугами только он не промахнулся — этого добра было предостаточно, благо мертвые души в Городе Правосудия не выводились. Но Келемвор и при жизни был упертым и неунывающим. — Прорвемся, — сказал он сам себе и надел серебряную маску. Для имиджа, как сказала бы Шар, к которой Келемвор с некоторых пор питал некие божественно приятные чувства. Первые несколько веков Келемвор еще держался довольно бодро — сказывалась новизна положения. Работа была муторная, но несложная — рассортировать прибывших смертных по планам, атеистов-нигилистов засунуть в Стену, заткнуть глотки особенно скандальным и не забыть полить декоративную росянку в Базилике. Росянку Келемвор вырастил сам, чтобы иметь в жизни хоть какую-то радость и успокоение. Потому что спустя тысячу лет он понял, что, наверно, старая скотина Миркул просто поддался, чтобы иметь возможность выйти на пенсию и припеваючи жить на Астральном плане. А еще он понял, что пора искать смертного себе на замену. Потому что, как говорится, нашла коса на камень, а в Город Правосудия явилась очень злая и очень искренне верящая в Огму Элиза Фарлонг. Келемвор запомнил это имя. Просто для того, чтобы, когда эта отрава снова явится в его город — на этот раз завершив свой страшный жизненный путь — отправить ее в Сигил и никогда больше не видеть. — Это произвол, — сказала Элиза. — Как вы вообще такое допустили?! Голос у нее был как сыплющиеся на каменный пол серебряные монеты — от одного этого звука у Келемвора разболелась голова. — Мы разберемся, — привычно ответил он, стараясь не смотреть в горящие возмущением синие Элизины глаза. Формально это вообще была не его вина — ушлый миркулит провернул свою авантюру еще в эпоху его предшественника, так что вообще-то Келемвор был не при делах, но… но была еще более ушлая миркулитова любовница, которая лихо поменяла души прямо перед келемворовским носом. И настоящая хозяйка сейчас вернулась за своей душой-потеряшкой. А за дверью ждали еще несколько миллионов просителей… — Знаю я, как вы разберетесь, — Элиза поджала и без того тонкие губы. — Меня, правоверную жрицу!.. Да как вы могли. Это… просто… возмутительно! Под маской у Келемвора неистово зачесался нос. — Возмутительно, — согласился он. — Можете пройти к северным склонам… а-а-апчхи! — И пройду, — воинственно сказала Элиза. — И до Ао дойду. Бедлам какой-то! Стоявший рядом с ней высокий пепельноволосый субъект сурово кивнул. — Вот и все они такие, — добавил он, глядя куда-то в потолок. — Да уж точно. Чем они тут вообще занимаются… Впервые за свой многовековой божественный стаж Келемвор ощутил желание убивать. «Не могу больше, — подумал он, когда за девицей и ее спутником с треском захлопнулись двери. — Пора в отставку… Или хотя бы в отпуск. Поставлю Раммага на дела, у него фэйс подходящий. Все, решено». Келемвор улыбнулся и взмахом руки запер дверь, за которой бесновалась орда просителей. — Прорвемся, — сказал он и снял серебряную маску. Его ждали реки выпивки, толпы женщин и горы еды.