Пополнение в Радиатор-Спрингс

Над Радиатор-Спрингс только-только восходило солнце, а мистер и миссис МакКвин уже нетерпеливо ездили по подъездной аллее местного автоцентра планирования семьи. Салли, еще до конца не привыкшая к золотому хромированному диску на переднем левом колесе, уже вовсю пробовала для себя новое слово — «мама». Молния, совсем недавно видевший себя исключительно свободным гонщиком, лишь напряженно вздыхал, сам того не замечая буксуя на одном месте. Мэтр, без которого не могло обойтись ни одно начинание, держался в стороне, в кои-то веки здраво рассудив, что сейчас лучше молодую семью оставить наедине с самими собой и своими мыслями. Но даже он, внешне всегда непомерно легкомысленный и оптимистичный, не мог не представлять себе будущего племянника или племянницу и нервничать, нервничать, нервничать. Идея завести малыша, как ни странно, пришла в светлую кабину Молнии, и он тотчас, прямо во время вечернего объезда, предложил Салли подумать о наследии. Молодая супруга попыталась выяснить, откуда у её мужа такие мысли, но Молния и сам не знал. Ему просто подумалось, что это будет логичным продолжением их союза, и причин откладывать с потомством он не видел. Уже потом гонщик не раз спрашивал себя, что подтолкнуло его к такому ответственному шагу, но каждый раз ответ был один: в карбюраторе что-то ёкнуло — и всё. У него была сотня возможностей передумать, однако Молния не отступил ни когда они говорили с психологом, ни в автоцентре, где ему пришлось сдавать масло. А теперь передумывать и вовсе было поздно: с минуты на минуту на свет должен был появиться их ребёнок. Всю прошлую ночь Молния и Салли провели за подготовкой гаража, расставляли игрушки, которые могли подойти как мальчику, так и девочке, развешивали плакаты, расстилали ковровые дорожки. Их малыша ожидали комфорт и уют. Однако несмотря на всякое отсутствие отдыха, чета МакКвинов чувствовала себя бодро: адреналин поддерживал в них силы, не иначе. Салли нарезала круги, поглядывая на двери автоцентра, Мэтр не переставал что-то бормотать под нос, и Молния, проследив за ними, наконец обратил внимание и на то, что сам по-прежнему буксует. Прекратив, наконец, портить новенькую резину, он замер у самых дверей и обратил взгляд за витражные окна. Движение за дверью он скорее почувствовал, чем увидел, и поспешил подозвать супругу. Салли от волнения засигналила, но мигом взяла себя в колеса. Их ребёнок был близок как никогда. — Чувствую, это будет мальчик, — поерзал Молния на месте. — Я превращу его в гонщика еще круче, чем я сам. — Это будет девочка, — возразила Салли. — Одного гонщика в семье более чем достаточно. — Девочка тоже может заинтересоваться гонками, — вставил слово Мэтр, а Салли, которая явно собиралась ему возразить, не успела этого сделать. Двери открылись, и белый Пежо, доктор-механик Кассель выехал на порог и остановился перед МакКвинами. — Знаменательный день для вас, — начал он, но нетерпеливый взгляд Салли заставил его замолчать. Хрупкая на вид голубая Порше обладала решимостью внедорожника. — В общем, — стушевался доктор, — предлагаю вам познакомиться с детьми. Над аллеей повисло молчание. — Детьми?! — ошарашенно переспросил Мэтр, а у Молнии снова забарахлил карбюратор. — Детьми? — переспросил уже он, и шокированно уставился на двери, из-за которых робко и неуверенно выехали два маленьких «Жука», желтый и зеленый. — Предоставленных вами деталей хватило на двоих, — смутился доктор, — и я взял на себя смелость… Он не договорил, так как его все равно не слушали. Мать и отец окружили своих потомков, ласково потерлись о них зеркалами, а дядюшка Мэтр издал как никогда пронзительный радостный гудок. Доктор Кассель улыбнулся. Кажется, на него совершенно не сердились.