Клочки по закоулочкам

      Серхио Рико давно не смущали снисходительные взгляды звёздных игроков, вокруг него их всегда было много: в родной Севилье, в недолгий период в сборной и вот теперь здесь, в Париже. Было не так уж тяжко, испаноязычные ребята помогали освоиться, остальные новички поддерживали, шансы заменить одного из лучших вратарей в мире пусть хотя бы в каком-нибудь местном кубке тоже были. Ему нравилось работать рядом с этими людьми, иногда ему нравилось просто наблюдать, особенно за некоторыми… особенными.       – А с тобой-то что не так?       Довольно колкая фраза выбила его из состояния сосредоточенного равновесия: Эдинсон Кавани, сам Кавани вопросительно заглядывал ему в глаза и точно требовал ответа, а не любопытствовал из вежливости. Серхио сам не заметил, в какой именно момент он стал так яро ждать возвращения форварда к тренировкам в общей группе, его вообще не очень должны были интересовать форварды: во-первых, в ПСЖ их полно и удары отрабатывать можно с кем угодно, а во-вторых, такие, как Эдинсон, могут быть совсем не заинтересованы в работе с такими, как он… И всё же… Он был здесь, стоял прямо перед ним, натягивал рукава на ладони и ждал хоть какой-то реакции.       – Но… почему должно быть "не так", я пока ничего не натво…       – А ты ещё не заметил? – Эдинсон зло улыбнулся, но, по мнению Серхио, даже это не попортило резковатую красоту его лица. – За исключением местных ребят и тех, кто приходил сюда ещё с доном Карло, здесь же все… ущербные, ломанные своим предыдущим опытом, или их выперли за ненадобностью, или продали за огромные деньжищи… Даже этот твой коллега из Мадрида… Господи, да он вообще… Ну? Так что ты здесь делаешь, мальчик?       Серхио не обратил внимания на немного снисходительный тон знаменитого уругвайца, он привык, он слышал такое довольно часто: в Севилье, в свой короткий период в сборной, ну, и здесь теперь, поэтому просто качнул головой и пожал плечами.       – Вообще-то… я именно такой.       Эдинсон вскинул голову, порыв ветра, как во всех этих дурацких голливудских фильмах, взметнул его кудри, и до Серхио донёсся тонкий-тонкий, едва уловимый аромат с прохладной сердцевинкой. Пока Серхио очухивался от каких-то странных, непривычных и непонятных ощущений, обладатель всех этих сокровищ окинул его недоверчивым, но уже более заинтересованным взглядом. А теперь и Серхио позволил себе лёгкую снисходительность в голосе.       – Ну, ущербный, как ты говоришь. Сначала потерял место в основе в родном клубе, потом, конечно, и в сборную перестали вызывать, потом целый сезон сплошных разочарований – и вот я здесь.       С некоторой опаской Серхио вдруг подумал, не переборщил ли он со снисходительностью, но Эдинсон только брови свои красивые изогнул ещё сильнее и вдруг ощутимо ткнул его в плечо.       – И какого хрена ты разнылся? Тебе сколько лет? У тебя ещё вся карьера впереди! Представится шанс отлично выступить – ты должен будешь за него ухватиться! Не раскисай! Учись вон, ты только посмотри, у кого ты можешь учиться!       Он не сразу заметил, что Серхио уже довольно долго смотрел на него не пристально, но как-то странно, со слабой, едва заметной, но всё-таки улыбкой и, казалось, думал совершенно не о карьере.       – Ты потрясающий, – спохватившись, что вдруг Эдинсон не так поймёт или не то услышит, Серхио решил уточнить. – Конечно, тебе сотни раз говорили такое, но просто это правда.       Он не стал дожидаться, пока Эдинсон соизволит открыть, закрыть и снова открыть рот, чтобы выдать хоть нечто похожее на "нет… э-э… спасибо…", и умчался к воротам, где уже, разминаясь, подпрыгивали Кейлор и Марцин. Эдинсон проводил его взглядом и растерянно провёл ладонью по растрепавшимся волосам. Отлично, теперь и ему есть чем похвастаться: какой-то испанский мальчишка-вратарь назвал его "потрясающим"… Конечно, лучше бы это сделал знаменитый аргентинский форвард, но… и так неплохо, совсем, очень даже, точно.