Всё, что захочешь

Так должно было быть, Ты стал Солнцем моим. Выходи из воды сухим. Ты думаешь, что любишь человека. Любишь его по-настоящему, до потери сознания, до чертовых головокружений только от одной улыбки. Ты думаешь, что этот человек — вся твоя вселенная, все что у тебя осталось. Блять, я думал, что любил его настолько, что не смогу пережить, когда потеряю его. Я надеялся, что не смогу… Когда я увидел как лезвие проходит сквозь мою кожу, как кровь начинает вытекать вместе с жизненными силами, я надеялся, что я не выживу. Я искренне считал, что лучше умереть сейчас, физически, чем умирать каждый день только от одного взгляда, от одной его ехидной улыбки. Ты можешь уверять себя, что ты заслужил каждое его слово в свою сторону, каждое действие, каждый толчок к краю, но ты не поймешь, насколько ты ошибался, пока не увидишь как этот человек ранит твоих близких, пока в одну секунду у тебя не развалится полная картина, вся твоя фантазия о человеке. И в момент ты уже не знаешь кто это, ты не узнаешь человека которого так отчаянно хотел хоть раз в жизни назвать своим, к которому так отчаянно хотел прикоснуться, которому хотел рассказать о всем сокровенном, с которым хотел быть и в радости и в горе, или как там.

Я же не навсегда. Да пойми ты меня — Это только моя вина. Я не мог ничего сделать, я даже не сопротивлялся когда парни связали меня и привели в этот гребаный туалет. Ник кричал, отбивался, пробовал бежать, а я просто не смог. Как только я увидел Дэна с нашими одноклассниками, которые посреди коридора схватили нас и начали насильно куда-то вести, то у меня просто отказали любые чувства. Я не мог двигаться, я не хотел отбиваться, хотя и знал, что уложу их. Я знал, что они все равно сделают это рано или поздно, я понял это как только увидел его… 
Дэн выглядел маниакально, он был страшнее любого психа из фильмов, он был страшнее любого убийцы, одним взглядом он вводил в ужас, все внутри съёжилось, и я просто не мог не смотреть на него. Я ни разу не свел с него глаз. Нас завели в этот чертов туалет, кинули на холодный пол, я не сводил с него глаз. Он видел это, он понимал, что я не перестану на него смотреть. Я не перестал даже когда он схватил меня за волосы и поднял наверх, заглянул в мои глаза, будто проговаривая «Хватит на меня смотреть». Я смог прочувствовать эту фразу. Я увидел, как бы он ее сказал, с какой интонацией, с каким выражением лица, хотя и говорил он совсем другое, но его глаза… За столько лет дружбы я могу с точностью интерпретировать каждый взгляд Дениса, и он знает это, поэтому и посмотрел на меня, но я не отведу глаз, я не сдамся, только не сейчас, когда я сижу на кафельном полу школьного туалета, связанный и без возможности помочь своим друзьям. Он взял верх, он выиграл, Дэн так отчаянно хотел выиграть и сейчас ему наконец-то удалось победить меня, да не в плавании, но, мне кажется, что сегодняшнего дня ему сполна хватит. — Несите ведро! — крикнул Дэн и парни вышли из туалета. Что еще за ведра? Не только меня интересовал этот вопрос. Как только парни принесли ведро с какой-то жидкостью, все девушки начал возмущаться из-за запаха, который и в правду был очень неприятным. — Что это? Фу, Господи. — Одна из одноклассниц скривилась и закрыла нос. — Свинья кровь. — Нет, нет, нет… Он же не собирается поливать нас этим? Неужели Денис настолько поехавший. Не верю. Это не он, это не человек, которого я знаю. — Сегодня забрал из дядиной скотобойни. Свежачок, как вы, убийцы, любите.

Если кто-нибудь слышит меня — Господи, всё это зря… Этот город теперь только твой, Стой, стой. Он еще раз посмотрел на меня, будто хотел убедиться, что делает все правильно. Ему нужна была уверенность в своих действиях, а где ее еще взять, если не у влюбленного дурака?

 Дэн уже стал замахиваться, чтобы вылить все содержимое на нас, как в нем что-то будто щелкнуло. Он кинул ведро на пол, кровь выплескалась на всех, кто находился в туалете. Девочки с визгами выбежали, а парни с матами ушли за ними. Дэн стоял в центре комнаты, он был похож на бомбу, которая взорветься в любой момент, осколки которой разлетятся, не оставляя никого в живых. — Нет! Сука, слышишь меня? Нет! — Он кричал не своим голосом, он кричал так будто, хотел чтобы его наконец-то услышали. — Ты меня не заставишь! Ты не будешь мною управлять! Я больше не могу! — Его крики переходили в истерику и мне было до ужаса больно видеть его в таком состоянии. — Рассказывай кому хочешь! Я этого не сделаю, тварь! Он пулей вылетел из туалета, я не имел понятия куда он идет, но точно знал к кому он обращался.Я сам не раз срывал голос, пытался сбежать, отчаянно хотел, чтобы всё закончилось. Дэн общается с другом. Денис оставил меня сидеть здесь в немом шоке, а все, что я хотел сейчас сделать — так это уничтожить любого, кто заставил его связаться с другом, даже если этот список включал моё имя. Катя вышла из кабинки, заплаканная, напуганная и без малейшего понятия, что делать и как быть. Она держала записку в руках. Это было последнее предсмертное письмо Полины, но я уже знал о чем она так говорит. Наверняка о своей беременности, а значит и обо мне. Я искренне не хотел проводить здесь больше времени, чем нужно было, поэтому сразу попросил Катю освободить меня, игнорируя вопросы друзей, я погнался в направлении бассейна. Что-то подсказывало мне, что Дэн пошел туда. Наверное, потому что это было то, что бы сделал я.

Так должно было быть, Ты стал Солнцем моим. Выходи из воды сухим. Я зашел в бассейн, но там никого не было, поэтому я направился в сторону душевых и шкафчиков. На лавочке лежала записка, я кинулся к ней и увидев написаное, сердце ушло в пятки.

«Простите.» Меня вбросило в дрожь, спустя секунды у уже прыгал в воду, я спасу его, я не дам ему это сделать. Я кое-как открыл глаза, чтобы хоть что-то видеть. Хлорка их разьедала, но я всё равно смог увидеть как он привязался. Слава Богу узлы он плести не умеет и я быстро развязал его, вытаскивая на воздух. Денис не двигался и это устрашало. У меня перед глазами появился Саша, то как его уложили в черный пакет, застегивали. Я не позволю себе потерять еще и Дэна. Только не так, блять, только не так же как и Сашу. Я не прощу себя за то, что не спас Дэна, так же как не спас родного брата. Парень не дышал, мне было очень страшно, я вспомнил что нас учили делать в таких случаях и пытаясь делать ему массаж сердца, я в судорогах набирал номер скорой. Диктую адрес, кидаю трубку, дыхание рот-в-рот, массаж, дыхание, массаж, дыхание. Сука, Денисенко, приди ж ты в себя! Толчок руками в грудь, еще один, еще, зажимаю нос, вдуваю воздух в его рот, толчок руками в грудь — вода выплёскиваетья из его рта. Никогда в жизни я ещё не испытывал такого уровня облегчение. Дэн переворачивается на живот, Дэн кашляет и громко дышит, Дэн выплевывает воду, Дэн матерится и не может остановить кашель, Дэн живой.

</i>Я же не навсегда. Да пойми ты меня — Это только моя вина.

— Ненавижу тебя, Денисенко, — Я упал возле него на пол, — Скорая скоро приедет. — Логично, это же скорая, она должна приехать скоро. — Он еще и издевается, скотина. — Спасибо тебе, Федь. — еле слышно сказал Денис. — Еще раз так сделаешь, я тебя, сука, сам утоплю, понял меня? — Я повернул голову к нему. — Я больше не буду, обещаю, но и ты пообещай, что больше не будешь. — Дэн взглянул на меня. — О чем ты? — Что мне его больше не спасать, что ли?

Дэн легко взял меня за запястье, которое все еще было перебинтовано, после недавних событий. — Как ты узнал? — Неужели Катя или Ник рассказали ему. — Я же не совсем тупой. Тебя вывозят из школы на скорой, а потом ты ходишь с перебинтованым запястьем. — Он улыбнулся, — Тут не надо быть Шерлоком. — Блять, ты не должен был узнать. Я услышал сирены скорой возле здания бассейна и через мгновение в помещение залетели врачи. Дэна не забирали в больницу, мы решили соврать им, сказав, что он просто зацепился за насос, котрый меняет воду, а я испугался, что что-то случилось и вызвал скорую, как учили родители и преподаватели. Медики быстро проверили все ли в норме с Дэном и уехали. Мы так и остались сидеть возле этого проклятого бассейна, молча.

Если кто-нибудь строит мосты — Это точно не ты. Извини, и еще раз прости; Увы, увы… — Ну так что, обещаешь? — Неожиданно возобновил разговор Денисенко. — Да, все что угодно, Дэн. Все, что захочешь. — Прямо таки все? — Он развернулся в мою сторону и уставился на меня с вопросительным выражением. — Да, а что? — Я искренне не понимал, что он хочет. Может быть попросит никогда больше с ним не общаться? На фоне последней недели — вполне вероятно. — Поцелуй меня. — Такого поворота я не ожидал. — Что? — Ты же сказал — все, что захочу! Я хочу чтобы ты меня поцеловал. — Не выглядело будто он шутил, но с ним можно ждать чего угодно. — Дэн, — Я поднялся с места и уже собирался уйти, — если ты опять начинаешь свои издевки, то. — Не дослушав меня, Дэн просто притянул меня за футболку вниз и прижался своими губами к моим. Этот поцелуй был нежным, настоящим, его нельзя было сравнить с тем, что у меня было раньше, да и это не хотелось сравнивать. Это было чертовски хорошо и не хотелось, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Дэн отстранился, начал просто улыбаться и эта улыбка была настолько заразной, что уже через секунду мы сидели, как два идиота посреди школьного бассейна, насквозь мокрые и просто тихо смеялись. Мы чувствовали себя правильно, наконец-то мы оба чувствовали себя правильно. Друг с другом. — Идиот, замучил меня со своими играми. — Я шуточно пнул его. — Ты знаешь, что ты похож на булочку, когда злишься? — Дэн легко коснулся моих губ своими. — Денис Денисенко — мастер комплиментов. — Я засмеялся. — Нет, ну серьезно! Я не шучу! с корицей. — Денис щипнул меня за бок. — Хватит про хлебобулочные, лучше поцелуй меня еще раз.